Игра на выживание в садистском романе

По своей природе Эмбер был равнодушным человеком, но его поцелуи обжигали. К мелочам он относился небрежно, зато придавал большое значение важным вещам, словно сам состоял из тонких противоречий. Каждая близость с Людвигом оставалась сдержанной. Даже когда они лежали обнажёнными в одной постели, он ни разу не переступал последнюю границу. — Мой господин… мой господин… Голос Людвига был хриплым и торопливым, чувства в его глазах пылали жарче огня. Даже бессердечный император не мог не дрогнуть под таким напором, потому и завязал ему глаза галстуком. — Тише. Не говори. Эмбер боялся, что сам не сумеет сдержаться. Людвиг подумал, если уж нельзя говорить, то можно ведь заняться чем-то другим? Покраснев, он лёгким движением провёл ледяным военным сапогом по идеально выглаженным брюкам мужчины. Холодное и твёрдое прикосновение заставило его вздрогнуть. Обычно отстранённый голос теперь будто пропитался мёдом и липко льнул к другому: — Тогда не смей нарушить своё слово… Эмбер кивнул. — Моё слово весит золота. Я не отступлюсь. Когда-то он был императором… Даже не доходя до конца, этот самец умел тысячей способов довести Людвига до дрожащих коленей и затуманенного сознания. Он сам не понял, как пережил ту ночь. Помнил лишь удушающие поцелуи, нехватку воздуха и совершенно пустую голову. *** На следующее утро, как едва занялся рассвет, Людвиг по привычке проснулся по внутренним часам и с трудом выбрался из постели. Увидев, что Эмбер, кажется, ещё спит, он тихо оделся и открыл окно, собираясь «уйти тем же путём», чтобы случайно не столкнуться с дедушкой Фернаном, ведь тогда это было бы совсем неловко. Но едва Людвиг успел взобраться, как его талию обхватили и резко потянули вниз. Проснувшийся самец прижал его к себе, а возле уха прозвучал низкий голос с сонной хрипотцой: — Разве мы не договорились пользоваться дверью? Если ещё раз полезешь через окно, я сразу вызову полицию. Будто какой-то воришка. Людвиг вздрогнул, удивившись, что Эмбер уже не спит. — А если нас увидят? Эмбер поднял бровь. — Как думаешь, что позорнее, если тебя поймают у входной двери или если увидят, как ты лезешь из окна? Оба варианта казались одинаково постыдными. Взгляд Людвига заметался. — То есть… мне правда выходить через дверь? Эмбер усмехнулся и кивнул. — Я же тебя не останавливаю. Людвиг увидел насмешку в его глазах, прикусил губу и выдавил: — Бессердечный ты человек. Если бы Людвиг знал заранее, он бы ни за что не полез в окно этого самца, а лучше бы заставил самого Эмбера лезть к нему. Всё-таки тот был куда искуснее. Полный обиды, Людвигу ничего не оставалось, кроме как выйти через дверь спальни и, пользуясь тусклым светом рассвета, поспешно скрыться. Эмбер стоял у окна и смотрел ему вслед. Увидев, как тот осторожничает, он едва заметно покачал головой, а в глазах мелькнула быстрая улыбка. Фернан ещё вчера по делам вернулся на звезду третьего класса и ночью вообще не был дома. Чего же Людвиг так боялся? Эмбер посмотрел на время, как обычно спокойно умылся и оделся. Не спеша, он с особой тщательностью выбирал наряд. Он примерил несколько комплектов одежды, переодевался три раза, прежде чем остановился на том, который счёл подходящим. Он почувствовал себя так, словно собирался на свадьбу. Хм… Предложение руки и сердца, а почему бы и нет? Семья Лай считалась одной из влиятельнейших на императорской звезде. Каждый день туда приходили бесчисленные гости. Но герцог Бах никак не ожидал, что этот самец внезапно появится у его дверей с подарками, да еще и специально ради брачного предложения. В роскошной гостиной два насекомых сидели друг напротив друга. Снаружи атмосфера казалась спокойной, но под ней скрывалось напряжение. Узнав о намерениях Эмбера, герцог Бах невольно выглядел ошеломлённым и неуверенным. — Господин Эмбер, вы уверены, что хотите снова обручиться с Людвигом? В глубине души герцог Бах вовсе этого не хотел. Если не брать в расчёт дело с Третьим принцем, одного только факта, что помолвку сначала расторгли, а теперь хотят возобновить, хватило бы, чтобы вызвать множество пересудов. Эмбер подготовился к этому визиту основательно. Столкнувшись с вопросом герцога, он сохранил уважительное и безупречное поведение. — Возможно, раньше между нашими семьями возникли некоторые недоразумения, но всё это произошло из-за внешних слухов. Я всегда восхищался генералом Людвигом. Если бы я смог стать его партнёром, это стало бы для меня честью. Из-за статуса Эмбера герцог Бах не мог прямо отказать. Вместо этого он перевёл разговор. Его взгляд упал на подарки, принесённые Эмбером. Поглаживая одну искусно упакованную старинную коробку, он вздохнул: — Вы принесли столько подарков. Зачем было так утруждаться? Эмбер понял скрытый смысл. Он открыл крышку, и внутри оказался набор го из тончайшего нефрита. Под светом камни мягко переливались блеском. — Я не знал, что именно вам подарить. Услышав, что вы любите играть в го, я приготовил этот нефритовый набор, надеясь, что он вам понравится. Возможно, самцы этой эпохи были слишком горды и не желали склонять голову, поэтому подарок Эмбера выглядел особенно ценным. Герцог Бах внимательно посмотрел на него. — Вы вложили в это много души. Однако го слишком глубока и непостижима. Я изучаю её столько лет и всё ещё лишь коснулся поверхности. Иногда перед трудностями лучше отступить. Эмбер улыбнулся. — Именно потому, что она глубока и непостижима, её и стоит изучать дальше. Я слышал, вы когда-то служили на поле боя. Отступать перед трудностями не слишком похоже на стиль военной самки. Герцог Бах оказался застигнут врасплох и даже слегка смутился. — Вы играете в го? Эмбер скромно ответил: — Лишь слегка прикоснулся к основам. Герцог Бах велел слугам освободить стол и расставить доску с камнями. — Уже похвально. Людвиг и Сифрей молоды и нетерпеливы, у них не хватает терпения для подобных вещей. Если не возражаете, сыграем партию? Герцог Бах считал, что игра особенно хорошо раскрывает характер насекомого даже лучше, чем карточный стол. Не желая соглашаться на брак, он решил с помощью партии охладить пыл Эмбера и усмехнулся: — Если выиграете, тогда всё можно обсудить. Если проиграете… Он не договорил, но смысл был очевиден. Эмбер уловил скрытый подтекст. Его выражение лица не изменилось, и он с улыбкой ответил: — Тогда положусь на вас. Как насчёт двух побед из трёх? Герцог Бах сразу согласился. Эмбер однажды слышал от системы, что после разрушения царства бессмертных мир пережил грандиозные перемены, освободившись от бесчисленных древних правил и традиций. Но он не ожидал, что игра го всё ещё будет передаваться из поколения в поколение и оставаться популярной среди знати. Он поглаживал тёплый белый камень кончиками пальцев и начал партию с герцогом Бахом. К его удивлению, мастерство противника оказалось весьма достойным. Стиль игры был широким и решительным, напоминающим боевые построения на поле сражения. Эмбер подумал, что слова о том, будто тот лишь слегка прикоснулся к основам, явно были чрезмерной скромностью. Сам герцог Бах тоже тайно поражался. Изначально он считал Эмбера пустоголовым глупцом, но не ожидал, что тот скрывает столь глубокие способности. Ход за ходом Эмбер играл спокойно и уверенно. Прошло уже полчаса, а партия всё ещё не была решена. На лбу герцога Баха выступил пот, и он начал уставать. Одна партия закончилась. Затем вторая. И наконец третья. Как старший, Эмбер соблюдал меру и в каждой партии он слегка уступал противнику, не загоняя его в безвыходное положение, и выигрывал лишь с небольшим перевесом. Когда завершилась третья игра, он убрал оставшиеся камни обратно в коробку и улыбнулся: — Уступаю. Только тогда герцог Бах понял, что партия закончена. Он заметил, что за окном уже стемнело. Слуги, видя, насколько оба увлечены игрой, не смели прерывать их, заранее приготовили ужин и тихо ждали. Как бы ни не хотелось признавать поражение, герцог Бах мог лишь медленно выдохнуть. В его голосе, вопреки воле, звучало восхищение: — Господин, вы победили. Не ожидал, что в таком юном возрасте вы столь искусны в го. Воистину, герои рождаются молодыми. А я действительно стар. Эмбер не мог понять, действительно ли тот согласился. — Вы просто поддавались мне. Герцог Бах махнул рукой. — Победа есть победа, поражение есть поражение. Хоть я и стар, но долгов не отрицаю. Уже поздно. Почему бы вам не остаться сегодня на ужин? Эмбер уже собирался вежливо отказаться, но герцог Бах словно прочёл его мысли и многозначительно добавил: — После ужина обсудим ваш брак с Людвигом. Как вам такое? Эмбер мгновенно сменил тон, и в его глазах появилась глубокая улыбка. — Вы старший, я последую вашему решению. Для помолвки требовалось присутствие самих сторон. Герцог Бах посмотрел на время и заметил, что рабочий день в военном ведомстве почти закончился. Он просто позвонил Людвигу и велел вернуться домой к ужину, ничего не объясняя. План у герцога Баха был продуман. В последнее время Сифрей уходил в военное ведомство рано и возвращался поздно, появляясь дома лишь глубокой ночью. Во время ужина братья не должны были пересечься, а значит, можно было избежать постоянного напряжения между близнецами. Но герцог Бах не ожидал, что сегодня Сифрей вернётся необычайно рано, да и ещё приведёт неожиданного гостя. — Дедушка! Сифрей втащил Фан Юня в гостиную, едва скрывая возбуждение в голосе. — Сегодня я привёл домой друга в гости, того самого Фан Юня, о котором тебе рассказывал. Ты… Не договорив, он вдруг заметил ещё одну знакомую фигуру, сидящую на диване. Чёрные волосы, чёрные глаза, спокойная осанка. Это был Эмбер. Слова застряли у него в горле. Он растерялся, лицо вспыхнуло, и он запинаясь спросил: — Г… господин Эмбер, вы тоже здесь? Герцог Бах заметил самца позади Сифрея и едва заметно нахмурился. Хоть он сам и решил всё объяснить, в его голосе всё же слышался лёгкий упрёк. — Господин Эмбер сегодня пришёл обсудить брак с твоим братом. Как ты мог привести господина Фан Юня без предупреждения? Мы ничего не подготовили. Разве это не невежливо? Хотя это была их первая встреча, герцог Бах уже не раз слышал от Сифрея о самце по имени Фан Юнь. Честно говоря, поступки, которые молодые самки называли героическими, в его глазах были всего лишь безрассудной импульсивностью. Поэтому он не возлагал на него особых надежд. Услышав это, Сифрей выглядел виноватым и опустил голову. — Прости, дедушка. Я просто хотел сделать тебе сюрприз. Фан Юнь тоже поспешно поднял руку, стараясь разрядить обстановку. — Н… ничего страшного. Я просто зашёл ненадолго, не стоит обо мне беспокоиться. Герцог Бах вежливо ответил: — Сифрей и правда поступил невежливо. Надеюсь, вы не обиделись. Если не возражаете, почему бы вам не присоединиться к нам за ужином? Фан Юнь почесал затылок, выглядя довольно простодушным и честным. — Тогда побеспокою вас. С начала и до конца они с Эмбером не обменялись ни словом и почти не смотрели друг на друга. Лишь изредка случайный взгляд скрывал в себе враждебность, заметную только им двоим. Герцог Бах прекрасно понимал, зачем Сифрей сегодня привёл Фан Юня домой, тот хотел просто познакомить его с семьёй и окончательно обсудить брак. Но этот Фан Юнь не только вёл себя грубовато, он ещё и пришёл с пустыми руками в первый же визит. Он непринуждённо сидел за столом и ждал ужина, из-за чего сравнение с Эмбером становилось слишком очевидным. Людвиг из-за занятости на работе вернулся несколько позже. Он припарковал летательный аппарат во дворе и быстрым шагом направился к дому, но, войдя, увидел внутри трёх неожиданных насекомых. Он остановился, явно ошеломлённый. Сифрей ещё ладно. Но как здесь оказался Фан Юнь… И Эмбер? Герцог Бах как раз занял место во главе стола. Увидев Людвига, он смягчил выражение лица. — Людвиг, ты как раз вовремя. Иди ужинать. Господин Эмбер уже давно тебя ждёт. Сифрей тоже поднялся. — Да, брат. Господин Фан Юнь сегодня тоже здесь. Эмбер всё это время молчал. Но пока никто не смотрел, он бросил на Людвига понимающий взгляд, а затем легко похлопал по стулу рядом с собой, приглашая сесть. Людвиг машинально подошёл и сел рядом с Эмбером. Всё происходящее казалось ему каким-то нереальным. Он растерянно спросил: — Зачем ты сегодня пришёл? Эмбер взял общими палочками еду и положил ему в тарелку. Хоть в его глазах пряталась улыбка, голос звучал спокойно, словно речь шла о чём-то обыденном. — Ничего особенного. Просто сегодня выдался свободный день, и я зашёл обсудить с герцогом Бахом наш брак. Герцог Бах добавил: — Вы уже однажды были помолвлены. Если повторить это снова, появятся лишние разговоры. Почему бы сразу не выбрать хороший день для свадьбы? Так не придётся затягивать дело. Услышав это, палочки в руке Людвига дрогнули. Он выглядел ошарашенным. Хоть раньше Эмбер и говорил, что придёт просить руки у герцога Баха, Людвиг счёл это случайной фразой. Он и представить не мог, что тот действительно сделает это. То ли от паники, то ли от растерянности, его сердце пропустило удар. Людвиг инстинктивно опустил голову и начал есть, прикрываясь этим движением, и тихо пробормотал: — Как вам угодно… Эмбер ничего не сказал, лишь положил ему ещё одно блюдо. Людвиг негромко поблагодарил его. Голос его, как обычно, звучал бесстрастно. Но под столом его военный сапог незаметно коснулся ноги самца и медленно потёрся о неё, будто нарочно провоцируя. Эмбер мягко наступил ему в ответ, давая понять, что при старших не стоит вести себя слишком смело. Однако Людвиг тихо выдохнул, а на щеках выступил лёгкий румянец. Из-за светлой кожи это особенно бросалось в глаза. Он покосился на Эмбера. Янтарные глаза были затянуты влажной дымкой, такие холодные и вместе с тем очень соблазнительные. Беззвучно шевельнув розовыми губами, он с лёгкой обидой произнёс: — Вчера ночью ты был совсем другим… Ведь ночью самец явно проявлял куда больше энтузиазма. Эмбер невозмутимо отвёл взгляд. То, что происходит в постели, остаётся в постели. А то, что происходит снаружи, уже совсем другое. Как это можно сравнивать? Сифрей ничего не замечал под столом. Он видел лишь, что Людвиг говорит спокойно, а Эмбер всё время молчит. Осторожно он спросил: — Брат… ты не рад жениться на господине Эмбере? Людвиг замер с палочками в воздухе и поднял глаза на Сифрея. Своему младшему брату он улыбался редко. А когда улыбался, то в этой улыбке всегда чувствовался холод. Он двусмысленно спросил: — Почему ты так решил? Сифрей, похоже, испугался его взгляда и поспешно опустил голову. — Я… я просто заметил, что ты почти не улыбаешься. Подумал… подумал, что ты не хочешь жениться на господине Эмбере. Губы Людвига слегка изогнулись. Тон его звучал тревожно спокойно. — Кто сказал, что я не улыбаюсь? Разве я сейчас не улыбаюсь? Эмбер под столом слегка надавил на его ногу, показывая, чтобы тот не вступал в конфликт с Сифреем. И Людвиг всё же дал ему лицо, равнодушно подняв брови и больше ничего не сказав. Герцог Бах, похоже, почувствовал скрытое напряжение за столом и взглянул на Сифрея. Его голос стал немного строже. — Твой больничный уже должен был закончиться, верно? Почему ты всё ещё каждый день бегаешь домой? Раз уж ты поступил в военное ведомство, учись у своего брата и больше сосредотачивайся на важных делах. Слова звучали так, будто он намекал на то, что общение Сифрея с Фан Юнем лишь мешает службе. Сифрей неловко ответил: — Да, отпуск заканчивается сегодня. Завтра я вернусь в военное ведомство. Людвиг смутно припомнил, что Сифрей отдыхает уже довольно давно, и нахмурился. — Разве твоё растяжение запястья ещё не прошло? Сифрей уже собирался что-то сказать, но герцог Бах пояснил за него: — Дело не в запястье, а в плече. Несколько дней назад на тренировке он случайно повредил плечо и потому взял несколько выходных. Хотя отпуск из-за травмы понятен, но если однажды ты окажешься на поле боя, ранения будут куда серьёзнее. Нельзя же брать отпуск каждый раз. Он перевёл взгляд на Людвига: — Людвиг, с этого момента, если травма не тяжёлая, не одобряй Сифрею отпуск. Понял? Сам того не зная, эта невольная выговорка подняла бурю в сердце Эмбера. Услышав это, Эмбер замер с палочками в руке, затем внезапно поднял взгляд через стол и прямо встретился глазами с Сифреем. В тех глазах были стыд, неловкость и тщательно скрытое недовольство. И больше ничего. Глаза Эмбера опасно сузились. Неужели это Сифрей?