Игра на выживание в садистском романе

В городе A Дуань Цзяньфэн был фигурой весьма заметной, его история от нищеты к богатству могла бы стать целой книгой. Но обсуждали его чаще не за бизнес-империю, а за любовные похождения. Говорили, что в юности Дуань Цзяньфэн был всего лишь бедным парнем, который по случайности приглянулся наследнице корпорации Ван во время учёбы в университете. Он сумел очаровать богатую девушку до одержимости, в результате чего она забеременела вне брака. Он оказался «решительным» человеком и без колебаний бросил прежнюю возлюбленную ради более выгодной партии и, опираясь на свои выдающиеся способности, шаг за шагом добился нынешнего положения. Мнения о Дуань Цзяньфэне расходились, но никто не мог отрицать, что он достиг того, о чём большинство людей может лишь мечтать. Однако такой влиятельный человек вовсе не рассердился на холодность Тан Жуфэна. Напротив, его голос звучал мягко: — Жуфэн, я пришёл навестить твою мать. Слышал, она попала в больницу. Если вам что-то нужно… — Не нужно. Тан Жуфэн холодно перебил его: — Она не хочет тебя видеть. И тебе не стоит приходить. Отвращение Тан Жуфэна к Дуань Цзяньфэну достигло предела, он не мог даже дышать с ним одним воздухом. Сказав это, он развернулся и ушёл, вернувшись прямо в палату и с силой захлопнув дверь. «Бам!» Звук двери напугал мать Тан. К счастью, две другие койки были пусты, иначе жалоб было бы не избежать. Она приподнялась и обеспокоенно спросила: — Жуфэн, что случилось? Тан Жуфэн и сам не заметил, что его выражение лица стало необычайно мрачным, а глаза потемнели, словно непроглядная чёрная тушь. Услышав слова матери, он с трудом взял себя в руки: — Ничего, просто у раковины слишком много людей. Помою посуду позже. Он молча сел рядом с кроватью, взял из пакета апельсин и стал медленно, тщательно его чистить. Плод внутри оказался сухим и без сока, что не удивительно для уценённого товара из фруктовой лавки. Есть невкусно, выбросить жалко, но для них это всё равно была редкая роскошь. Мать Тан, опираясь на подушку, задумчиво пробормотала: — Помню, твой отец больше всего любил апельсины… Услышав это, ресницы Тан Жуфэна резко дрогнули. Его рука невольно сжалась, почти раздавив плод. Он нахмурился и медленно выдохнул, его голос стал холодным и резким: — Ты всё ещё не забыла его. Мать Тан закрыла глаза. — Жуфэн, эти годы я плохо сплю не потому, что скучаю по нему… а потому что слишком его ненавижу. Во сне я хочу пить его кровь и есть его плоть! Не только любовь оставляет неизгладимые следы, но и ненависть тоже. Лицо матери Тан, измождённое бедностью, словно было отмечено словами «слабая и беспомощная». Но когда речь заходила о Дуань Цзяньфэне, в её глазах вспыхивала поразительная ненависть, а слёзы выдавали всю глубину её боли. Тан Жуфэн бросил раздавленный апельсин в мусорное ведро и вытащил салфетку, резко вытирая руки. Он опустил глаза, губы сжались в тонкую линию: — Он не имеет к нам никакого отношения. Больше не думай о нём. Для Тан Жуфэна этот человек не заслуживал даже места в их воспоминаниях. Больница — это место, где сосуществуют жизнь и смерть. Здесь можно услышать громкий плач новорождённых и отчаянные крики тех, кто стоит на грани гибели. С наступлением ночи палата становилась пугающе тихой, в воздухе витал слабый запах дезинфицирующего средства, из-за чего даже сны казались горькими. Тан Жуфэн соорудил себе импровизированное место для сна из двух стульев. Последние несколько дней он почти не спал, поэтому, едва откинувшись на спинку, сразу погрузился в сон. Но во сне снова и снова появлялись одни и те же лица. — Эй, вы, два нищих, убирайтесь из моего дома! Не смейте забирать моего папу! У входа в красивый европейский сад стоял мальчик лет пяти-шести. Он был миловидным, одет в чистую дорогую одежду и держал в руке камешек. Он с силой швырнул его вниз по ступеням, попав прямо в лоб другому мальчику. — Тц! Камень отскочил и тяжело упал на землю, неся в себе жестокость и злобу шестилетнего ребёнка. — Жуфэн! Ты в порядке?! Женщина в панике прикрыла лоб мальчика. Увидев кровь, она пришла в ужас. Обернувшись к закрытой двери, она закричала: — Врача!! Быстро позовите врача! Дуань Цзяньфэн! Тебе вообще дорога жизнь твоего сына?! Под палящим солнцем через прозрачное стекло было отчётливо видно происходящее в вилле. Красивая женщина тихо плакала на диване, а мужчина в костюме нервно ходил по комнате. Он несколько раз наклонялся, пытаясь её утешить, но она резко отталкивала его. В их ссоре смутно различалось слово «развод». Очевидно, снаружи их ничто не волновало. Женщина с ребёнком на руках снаружи плакала ещё отчаяннее: — Дуань Цзяньфэн! Ты вообще человек?! Твои родители при смерти лежат в постели, ждут тебя в последний раз увидеть! Иначе я бы никогда не пришла к тебе! У тебя совесть совсем пропала?! Дуань Цзяньфэн! Выходи немедленно! Скотина! Я до изнеможения работала в поле, чтобы оплатить твою учёбу, а ты вот как со мной обращаешься?! Потерял всякий стыд, гоняясь за любовницами! Услышав это, мальчик со ступеней сбежал вниз и сильно пнул женщину: — Не смей оскорблять мою маму! Это ты любовница! Вся твоя семья нищие! Едва он это сказал, мальчик, который до этого прятался в объятиях женщины, вдруг вырвался вперёд и толкнул его на землю. Несмотря на свежую кровь на лбу, его красивое лицо было упрямым, словно у зверька, готового укусить: — Не смей обижать мою маму!! Два мальчика тут же сцепились на земле, избивая друг друга до синяков и опухших лиц. И только тогда мужчина, который шесть часов не выходил из дома, наконец выбежал наружу. Он оттолкнул второго мальчика, поднял на руки своего плачущего сына и с тревогой спросил: — А-Цзян, ты в порядке?! Мальчик рыдал, задыхаясь: — П-папа… прогоняй этих нищих… они меня обидели… обидели… Другой мальчик стоял посреди двора весь худой, прямой, его плечи едва удерживали выцветшую одежду. Он не плакал и не устраивал сцен. Его тёмные глаза смотрели на нарядно одетого мужчину неподалёку. Медленно вытерев кровь со лба, он хрипло произнёс: — Ты мне больше не отец. Эта фраза окончательно провела между ними черту. Позже мать Тан в отчаянии увезла Тан Жуфэна в деревню, заняв деньги, чтобы устроить похороны его бабушки и дедушки. С тех пор её бурная жизнь только началась. За всё это время Дуань Цзяньфэн ни разу не вернулся. Лишь после смерти второй жены он время от времени стал их искать, но каждый раз Тан Жуфэн грубо прогонял его. Этот сон был ни длинным, ни коротким. Достаточно длинным, чтобы опутать Тан Жуфэна на половину жизни, и в то же время достаточно коротким, для того, чтобы открыв глаза, увидеть, как уже рассвело. Когда Тан Жуфэн проснулся на стуле, его сознание всё ещё было мутным. Он пошевелился, ощущая боль в каждой кости. Посмотрев на соседнюю койку, он сказал: — Мам, пора вставать. Что хочешь на завтрак? Я спущусь вниз и… Не договорив, он заметил, что кровать пуста, а одеяло ещё тёплое. Он замер на мгновение: — Мам? Вдруг из ванной раздался громкий звук, словно кто-то упал. Выражение лица Тан Жуфэна изменилось, и он сразу же бросился туда. Внутри он увидел мать, лежащую на полу без сознания, с бледным лицом. — Мама!!! Эта больница находилась в оживлённом центре города, и снизу непрерывно сигналили машины. У обочины тихо стоял чёрный служебный фургон, не двигаясь и не уезжая, выглядя несколько неуместно. Когда Тан Жуфэн спустился вниз, он сразу заметил этот фургон. У окна сидел мужчина средних лет, не кто иной, как Дуань Цзяньфэн. Словно кого-то ожидая, он время от времени поглядывал наружу. Увидев Тан Жуфэна неподалёку, он показал странную улыбку. Тан Жуфэн подошёл. Сквозь приоткрытое окно были видны его тёмные, острые глаза. Теперь, когда туман рассеялся, в них отчётливо читалась ненависть. — Чего ты хочешь? Он не верил, что такой занятый человек, как Дуань Цзяньфэн, приехал сюда без причины. Дуань Цзяньфэн не рассердился: — Я твой отец. Так ты обращаешься со старшими? Он называл себя отцом, но за все эти годы совершал лишь зверские поступки. Даже разговаривая с Тан Жуфэном, он осмелился опустить стекло лишь на пять сантиметров, словно боялся, что тот схватит камень с земли и разобьёт его. Тан Жуфэн действительно делал нечто подобное. Слово «отец» взбесило Тан Жуфэна. Он внезапно с силой ударил ладонью по стеклу, его взгляд стал тёмным и опасным: — Я уже говорил, ты мне не отец. И больше не появляйся передо мной! Дуань Цзяньфэн спокойно возразил: — А как насчёт денег на операцию твоей матери? Ты хочешь смотреть, как она умирает? С его состоянием он мог бы всё устроить тайно. Даже небольшая помощь могла бы значительно облегчить жизнь этой матери и сыну. Но он этого не сделал. Он ждал, пока Тан Жуфэн сам придёт просить. Ждал, пока этот гордый сын лично склонится перед ним. После долгого молчания Тан Руфэн сквозь стиснутые зубы выдавил: — Она скорее умрёт в больнице, чем возьмёт хоть копейку у тебя. Для неё это грязные деньги! Каждая копейка, которую заработал Дуань Цзяньфэн, была запятнана кровью. Кровью брошенной жены и ребёнка, кровью его родителей. Сказав это, Тан Жуфэн медленно выпрямился, сделал шаг назад и развернулся, чтобы уйти. Секретарь, сидевший за рулём, тихо сказал: — Председатель, хоть он и ваш родной сын, характер у него слишком жестокий. Если вы безрассудно приведёте его обратно, не говоря уже о реакции старшего сына, даже вашу личную безопасность нельзя гарантировать. Это не было преувеличением, взгляд Тан Жуфэна действительно пугал. Секретарь не сомневался в том, что окажись у него нож, он без колебаний вонзил бы его прямо в живот Дуань Цзяньфэна. Однако Дуань Цзяньфэн многозначительно ответил: — Жестокость — это хорошо. Только жестокие способны добиться великих дел. В этом он больше всего похож на меня. Цзян всё ещё слишком мягок. Дуань Цзяньфэн достиг своего положения именно благодаря своей жестокости. Именно поэтому он смог не поехать к умирающим родителям. Именно поэтому бросил первую жену, которая оплачивала его учёбу. Именно поэтому после второго брака поглотил бизнес семьи жены. Шаг за шагом, будь он хоть немного мягче, он бы ничего не добился. Появление Дуань Цзяньфэна полностью разрушило спокойную жизнь Тан Жуфэна. Вернувшись в больницу, он ещё не успел разобраться в своих запутанных мыслях, как врач сообщил ему, что необходимо как можно скорее оплатить операцию, поскольку состояние его матери ухудшается. — Вы родственник Тан Ваньинь? Вот квитанция на оплату. Поторопитесь в отделение стационара, оформите платеж. Операция назначена на вторник. Пациентка уже пришла в сознание, поэтому родственникам нужно следить, чтобы она не ходила в туалет одна. Лёгкий лист бумаги в руках Тан Жуфэна казался тяжёлым, как золото. Эти ряды цифр давили на него, словно огромная гора, не давая дышать, и его сердце вновь почти онемело. Он сидел в больничном коридоре, снова и снова пролистывая пустой список контактов, пытаясь найти хоть кого-то, у кого можно занять деньги. Но этого всё равно было недостаточно. В конце концов он попросил дежурную медсестру присмотреть за матерью, молча покинул больницу и остановил машину у дороги. — Что? Хочешь вернуться на работу? Менеджер бара, глядя на стоящего перед ним Тан Жуфэна, даже усомнился в своём слухе. — Ты же сам настаивал на увольнении, а теперь хочешь вернуться. Жуфэн, ты знаешь, что зарплата здесь намного выше, чем где-либо ещё, и у нас нет нехватки работников. Тан Жуфэн был в бейсболке, низко надвинутой на лицо, так что его почти нельзя было узнать. На нём была чёрная куртка, через плечо висела спортивная сумка. Он выглядел молодым и высоким, но всё ещё не мог скрыть свою студенческую натуру, которая резко контрастировала с распущенной атмосферой вокруг. Он был замкнут и молчалив, никогда не умел просить. Но на этот раз он опустил голову: — Простите, менеджер. Моя мама в больнице. Во вторник у неё операция, мне срочно нужны деньги… Менеджер слегка покачал головой, ответив немного с усмешкой: — Во вторник? Осталось четыре дня. Даже если я возьму тебя обратно, зарплату ты получишь только через месяц. Это всё равно что пытаться потушить жажду водой издалека. Жуфэн, в этот раз я не могу тебе помочь. Разве что… если научишься, как те молодые господа, продавать улыбки или себя, тогда может, что-то и заработаешь. Под светом ламп он отчётливо увидел бледное лицо Тан Жуфэна. Его губы были сжаты в прямую линию, а чувство бессилия и унижения почти вырывалось наружу. «Щёлк». Дверь открылась и закрылась. Тан Жуфэн вышел из кабинета менеджера как в тумане. Переступив порог, он словно оказался в другом мире — мире опьянения и веселья. Ослепляющие огни заполнили его взгляд, грохочущая музыка давила со всех сторон, сбивая с толку. В висках пульсировала боль. В полусознательном состоянии он случайно столкнулся с кем-то. Пошатнувшись и почти упав, он вдруг почувствовал, как его руку схватили. Рядом прозвучал знакомый голос: — Ты в порядке? Тан Жуфэн инстинктивно поднял голову, и вот, перед ним оказался знакомый человек. Это был Лу Янь. За его спиной стояли несколько молодых господ, их насмешливые взгляды скользили между ними с явным подтекстом. Тан Жуфэн выпрямился и покачал головой. От воротника Лу Яня тянуло лёгким запахом алкоголя и очевидно, что он сегодня не сдерживался. Две пуговицы его рубашки были расстёгнуты, открывая ключицы. Его взгляд остановился на Тан Жуфэне, а улыбка была трудноуловимой: — Ты же уволился. Почему снова здесь? Не успел Тан Жуфэн ответить, как мужчина с серебристо-белыми волосами позади Лу Яня рассмеялся: — Молодой господин Лу, вы же сами знаете ответ. Как он встретит вас, если не будет здесь работать? Или вы собираетесь его содержать, если он уволится? Скандал вокруг «интрижки» Лу Яня уже разошёлся по всему городу. Эти люди прекрасно знали, что тот самый официант, и есть Тан Жуфэн, и без стеснения подшучивали над ними, с явным подтекстом. Лу Янь слегка поднял руку, давая знак прекратить шутки. Его глаза были полуприкрыты от опьянения, но голос оставался низким и чётким: — Куда идёшь? Я тебя подвезу. Тан Жуфэн напомнил ему: — Ты пил. Лу Янь рассмеялся, в этот момент он выглядел почти как озорной ребёнок: — У меня есть водитель. Он спросил это просто так, не рассчитывая, что Тан Жуфэн согласится. Но неожиданно тот на мгновение замолчал, а затем тихо сказал: — Можешь отвезти меня домой? Операция матери была уже на носу, ему нужно было подготовить для неё вещи. Услышав это, Лу Янь слегка удивился, но быстро понял ситуацию и кивнул: — Конечно. Он проигнорировал многозначительные взгляды друзей и сразу увёл Тан Жуфэна из бара, посадив его в машину. В этот раз, в отличие от предыдущих, они оба сели на заднее сиденье. Назвав адрес, водитель направился к месту назначения. Лу Янь откинулся к окну, отдыхая. Свет с улицы скользил по его лицу, делая его ещё более красивым и глубоким. В полусне он вдруг услышал, как Тан Жуфэн позвал его: — Лу Янь. Лу Янь лениво отозвался: — Мм? Что такое? Тан Жуфэн немного помолчал, а затем резко выпалил: — Содержи меня. «Скрип—!» Водитель резко нажал на тормоза. От инерции всех в машине резко бросило вперёд, едва не вышвырнув с мест.