Игра на выживание в садистском романе

Среди молодых господ, пришедших вместе с Дуань Цзяном, был один хладнокровный парень с чистой кожей и мелкими дредами. Он бросил взгляд на Лу Яня, слегка приподнял подбородок и кивнул в сторону двери: — Чего стоишь? Твой жених убежал вместе с твоим старшим братом. Не собираешься пойти посмотреть, что там происходит? С таким умением подбирать формулировки ему бы идеально подошла работа в UC. Лу Янь улыбнулся, но в глазах этой улыбки не было. — Зачем мне идти за ними, когда они там любовь крутят? Что я там делать должен? Он и так мечтал держаться от этих двоих подальше. Лу Бин слишком долго жил за границей и не ориентировался в текущей ситуации. Эта встреча сегодня была специально организована Лу Ваньшанем, он хотел, чтобы Лу Янь ввёл его в круг богатых наследников того же уровня. Теперь, когда Лу Бин сбежал, Лу Янь не мог просто так уйти один. Оставалось только сидеть в приватной комнате и ждать, а друзья Дуань Цзяна как раз решили остаться. Все они были богатыми наследниками, но даже среди них существовало чёткое деление на круги. Друзья Дуань Цзяна явно держались особняком, их семьи занимались либо финансами, либо владели юридическими фирмами, в отличие от остальных, у кого бизнес был помельче. После того как они расселись, атмосфера в комнате стала напряжённой и непривычно тихой. Между собой эти молодые господа были хорошо знакомы, иногда переговаривались и смеялись, но большую часть времени их взгляды были направлены на Лу Яня, все они были изучающие, оценивающие, с оттенком насмешки. В конце концов, уровень семьи Лу не дотягивал до их круга. Если Лу Янь потеряет статус жениха Дуань Цзяна, он мгновенно окажется «внизу». Им было любопытно, почему он остаётся таким спокойным. Парня с дредами звали Чэнь Цяньянь. Как и подсказывало его имя, у него всегда находилась тысяча слов. Говорили, что его семья связана с интернет-медиа, и он унаследовал «профессиональную болезнь». Сев рядом с Лу Янем, он начал сыпать вопросами один за другим, так что казалось, будто в руке у него не бокал, а микрофон. — Слушай, не говори потом, что я не предупреждал. Восемьдесят процентов, что как только они остались наедине, старые чувства вспыхнут снова. Удержишь ли ты место жениха, ещё вопрос. Чэнь Цяньянь был одним из близких друзей Дуань Цзяна. Раньше, когда Лу Янь бегал за ним, как влюблённый щенок, все это видели. Поэтому то, что сегодня он даже не попытался погнаться за ними, выглядело крайне необычно. Лу Янь искренне сказал: — Я очень надеюсь, что президент Дуань и мой брат снова сойдутся. Они так хорошо подходят друг другу. Закрыть бы их где-нибудь, и всё, спасибо! Чэнь Цяньянь удивлённо посмотрел на него: — Если тебе действительно важен Дуань Цзян, лучше всё-таки сходи посмотри. У его отца характер не из приятных. Когда он раньше был с Лу Бином, это вызвало огромный скандал, он даже делами компании не занимался. Если председатель Дуань узнает, что они снова связались, проблем не избежать. Лу Янь и так не хотел идти, а после этих слов, тем более. Он даже спокойно продолжал есть дыню. — И какие же там могут быть проблемы? Чэнь Цяньянь не стал скрывать: — Слышал, у председателя Дуань есть внебрачный сын, и он в последнее время часто появляется. Если он введёт его в компанию и начнёт растить как наследника — это будет настоящий бардак. В других семьях такое случалось редко, чтобы внебрачный сын не мог сравниться с официальным наследником. Но Дуань Цзяньфэн был известен своей жёсткостью. Ему было плевать на репутацию, для него важнее всего было, чтобы наследник был послушным. Если тот выходил из-под контроля, заменить его другим было вполне реально. Услышав это, Лу Янь опустил взгляд, подумав, что это не бедствие, а настоящее благословение. Если тот самый «внебрачный сын», о котором говорил Чэнь Цяньянь, действительно займёт его место, Дуань Цзян полностью потеряет власть и перестанет представлять для него угрозу. — Пойду посмотрю. Сказав это, Лу Янь поставил бокал на стол и встал, собираясь уйти. На случай, если Дуань Цзян и Лу Бин всё же не помирятся, ему придётся самому как-то свести их вместе. После его ухода один из мужчин пнул Чэнь Цяньяня по ноге: — Цзян ведь его не любит. Зачем ты вообще уговаривал его идти за ними? Чэнь Цяньянь закрыл глаза и потянул шею: — Ты что, сказок перечитал? Сейчас кто вообще говорит о взаимной любви? При браке смотрят только на то, подходят ли друг другу. Любовь? Что это вообще такое? Пусть Лу Янь и строит интриги, но по крайней мере он действительно любит Дуань Цзяна и не станет вмешиваться в его решения. А вот Лу Бин человек холодный и заносчивый, от такого одни проблемы. Выйдя из комнаты, Лу Янь пошёл по длинному коридору и вскоре увидел у поворота к лестнице две знакомые фигуры. Ссора была такой громкой, что её было слышно даже издалека. Естественно это были Дуань Цзян и Лу Бин. — Дуань Цзян, ты можешь оставить меня в покое? Я с самого начала говорил, что мы не подходим друг другу. Сейчас я просто хочу спокойно жить своей жизнью. С кем бы ты ни был, с Цзянь Исянь или с Лу Янем, меня это не касается. Я лишь прошу тебя отпустить меня! Обычно Лу Бин был сдержан и казался окружающим недосягаемым, как цветок на вершине горы. Но сейчас он неожиданно потерял самообладание, отчаянно вырываясь из хватки Дуань Цзяна. Тот крепко сжимал его плечи, глаза налились кровью, и отпускать он не собирался: — Какая ещё Цзянь Исянь?! Я же сказал тебе, что давно с ней порвал! Почему ты мне не веришь?! Лу Бин, когда ты молча уехал за границу и пропал на столько лет, ты хоть раз подумал о моих чувствах?! Если не считать истории с Цзянь Исянь, Дуань Цзян действительно был предан Лу Бину. Он не только помогал поддерживать бизнес семьи Лу, но и оплатил ему студию, и всегда почти выполнял любое его желание. Ему казалось, что он сделал достаточно. Столкнувшись с холодом и отказом Лу Бина, он невольно почувствовал разочарование. Но Лу Бин не верил ни единому его слову. Сдерживая слёзы, он срывающимся голосом сказал: — Дуань Цзян, ты за дурака меня держишь? Если бы Лу Янь не рассказал мне о твоей связи с Цзянь Исянь, ты бы собирался скрывать это от меня до конца жизни?! Эти слова словно иглой пронзили воздух. Услышав их, лицо Дуань Цзяна изменилось, а голос стал ледяным: — Что ты сказал? Тогда… это Лу Янь тебе рассказал?! Лу Янь, который стоял за углом и «ел арбуз»: «…» Вот теперь он понял, что значит «вроде сидишь дома, а беда сама с неба падает». У Лу Бина язык вообще без тормозов! Тогда Дуань Цзян и Лу Бин были почти на грани свадьбы. Можно было представить, насколько он возненавидел того, кто раскрыл правду. Услышав это сейчас из уст Лу Бина, он едва не взорвался от ярости. Отпустив его, он развернулся, собираясь разобраться с Лу Янем и вдруг увидел, что тот стоит буквально в нескольких шагах за углом коридора. Дуань Цзян замер. «…» Возможно, из-за тусклого света в коридоре бара человек, стоящий под лампой, невольно казался загадочным. Лу Янь явно подслушал их разговор и должен был понимать, насколько сейчас зол Дуань Цзян, но на его лице не было ни тени паники. Он спокойно наблюдал за разворачивающейся сценой, с ясной улыбкой на лице и тревожащим, цепким взглядом. «Свист!» Ярость, горевшая в груди Дуань Цзяна, вдруг будто потухла, словно на неё вылили ведро холодной воды, оставив лишь лёгкий дымок. Он незаметно ущипнул себя, словно надеясь вернуть контроль над собой. Уставившись на Лу Яня, он холодно спросил: — Это ты тогда рассказал Лу Бину об этом? Лу Янь улыбнулся, сейчас его стратегия заключалась в наглости и прямоте. — Ну да, и что? Скрывать всё равно уже бессмысленно. Проще признаться. Он не верил, что Дуань Цзян посмеет убить его на людях. Брови Дуань Цзяна сдвинулись так, что могли раздавить муху: — Ради того, чтобы обручиться со мной, ты пошёл на всё? Даже собственному брату навредил?! Лу Янь лишь усмехнулся: — Что значит «навредил»? Разве не правда, что ты встречался с Лу Бином, а сам тайком бегал к Цзянь Исянь? Разве не правда, что ты играл на два фронта? Я просто сказал Лу Бину правду, это называется «навредить»? Если бы я потом вышел за тебя замуж, мне тоже можно было бы тайком встречаться с другими? Его поток вопросов лишил Дуань Цзяна слов. Лицо у того стало мрачным, будто самые сокровенные мысли вытащили на свет. Он понизил голос: — Лу Янь, ты думаешь, после такого я всё равно женюсь на тебе? Мечтай. Я прямо сейчас вернусь и всё обсудю с семьёй. Завтра же разорву помолвку! Услышав это, глаза Лу Яня загорелись, неужели его постигла такая удача? Он нарочно подлил масла в огонь: — Иди! Прямо сейчас иди! Кто не пойдёт — тот трус! — Подожди, ещё увидишь! Дуань Цзян, ослеплённый гневом, действительно развернулся и ушёл, собираясь расторгнуть помолвку. Он быстро спустился по лестнице, прокручивая в голове, как сообщить об этом отцу. Но внезапно остановился, вспомнил, что Лу Бин всё ещё наверху. Он столько лет был одержим этим человеком. Теперь, когда Лу Бин вернулся, он не мог просто уйти. Помедлив, и слегка нахмурившись, он развернулся и поднялся обратно. К этому моменту Лу Янь ещё не ушёл. Он стоял на месте и с серьёзным видом уговаривал Лу Бина, пытаясь свести их обратно: — На самом деле Дуань Цзян все эти годы тебя не забывал. Тогда с Цзянь Исянь было недоразумение… Услышав это, Дуань Цзян замер. Он никак не ожидал, что Лу Янь будет говорить такое наедине с Лу Бином. Не раздумывая, он спрятался за стеной и стал подслушивать. Лу Бин явно не оценил «доброту» Лу Яня. Он холодно усмехнулся: — Раз ты такой добрый и за него заступаешься, зачем тогда вообще рассказал мне всё это? Лу Янь тихо рассмеялся, Лу Бин казался ему довольно забавным: — По твоей логике, я должен был и дальше скрывать это от тебя? Всё равно ведь, если бы Дуань Цзян сам не признался, ты бы никогда не узнал. Лу Бин на мгновение растерялся: — Лу Янь, я лучше всех понимаю твои намерения. Ты рассказал мне это, чтобы поссорить нас с Дуань Цзяном. Хватит притворяться! В памяти Лу Бин всегда был мягким и вежливым, словно водяная лилия. Он редко бывал таким резким. Дуань Цзян думал, что тот ведёт себя так только с ним из-за обиды, но, похоже, с Лу Янем он такой же. Его лицо на мгновение застыло. Лу Яня это не волновало. Он спокойно достал сигарету, поднёс к носу и вдохнул запах, улыбаясь загадочно: — Нельзя так говорить. Его ложь была как ядовитый, но притягательный мак: — Сначала я и правда хотел поссорить вас с Дуань Цзяном. Но за эти годы он всё время думал только о тебе и не интересовался другими. Мне стало его жаль, ведь смотреть, как он страдает и унижается, прося прощения…. Эх, поэтому я решил за него заступиться. Тогда он ради тебя порвал со всеми своими любовниками. Цзянь Исянь не смогла смириться и семь или восемь раз пыталась покончить с собой. Как он мог это игнорировать? Но это уже не важно. Я могу гарантировать, что все эти годы он был чист, рядом с ним никого не было. Даже наша помолвка, это всего лишь временная мера. В конце Лу Янь подвёл итог: — Ты уже достаточно держал обиду. Дальше это будет выгодно только другим. Он нарочно поддел Лу Бина и медленно указал на себя: — Например… мне. Лу Янь не жалел слов, если это помогало связать вместе этих двоих «бедствий», которые так и норовили лишить его почек. Закончив говорить, он развернулся и ушёл вниз в довольно хорошем настроении. В конце концов, Лу Бин уже взрослый, дорогу домой не потеряет. Он и не подозревал, что его поступок вызвал у Дуань Цзяна недоразумение. Провожая взглядом удаляющегося Лу Яня, тот почувствовал странное чувство, неужели Лу Янь… так сильно его любит? Говорит такие вещи Лу Бину за его спиной, не получая ни благодарности от него, ни симпатии от Лу Бина. И что он вообще с этого имеет? Если бы Лу Янь знал, о чём думает Дуань Цзян, он бы рассмеялся до слёз. Что получает? Конечно же их «вечную любовь»! Пусть держатся друг за друга и не вредят другим! К поздней ночи небо стало тяжёлым и тёмным. Покинув шумный бар, внешний мир казался непривычно тихим. Лу Янь нашёл свою машину и уже собирался уехать домой, как вдруг заметил вдалеке знакомую фигуру и остановился. Тан Жуфэн, похоже, ждал уже давно, потому как нос его у него покраснел от холодного ветра. Он переоделся из вызывающей формы бармена в обычную одежду, в чёрное пальто, и чистые, но слегка поношенные белые кроссовки. Он стоял прямо, как острый, упрямый и несгибаемый побег бамбука. Увидев это, Лу Янь невольно улыбнулся: — Меня ищешь? Тан Жуфэн посмотрел на него и молча кивнул. Лу Янь оглянулся на вход в бар, опасаясь столкнуться с теми двумя «бедствиями», затем кивнул в сторону машины: — Поговорим в машине. Недалеко от бара была набережная, окружённая высотками и дорогой недвижимостью с видом на реку. Лу Янь припарковался у ограждения, откуда открывался отличный вид. Ночной ветер трепал его волосы, но не мог скрыть блеск в глазах. — Как операция у твоей матери? Тяжесть в глазах Тан Жуфэна заметно уменьшилась: — Уже сделали. Я нанял сиделку, она присматривает за ней. Теперь нужно просто время на восстановление. Лу Янь держал в зубах сигарету, но, обыскав себя, не нашёл зажигалки и сдался: — Денег хватило? Если нет, ты скажи. И не работай больше в таких местах, как тот бар. Полмиллиона для Лу Яня были пустяком, он мог потратить половину за одну ночь на угощение друзей. Поэтому он не знал, надолго ли этой суммы хватит Тан Жуфэну. Увидев его замешательство, Тан Жуфэн опустил взгляд. В его пальцах вдруг появилась серебряная зажигалка. Он подошёл ближе, прикрыл огонь рукой от ветра и поджёг сигарету Лу Яня. Оранжевое пламя вспыхнуло, освещая его профиль тёплым светом. Голос у него был низким: — Я скоро заканчиваю учёбу. Найду нормальную работу. В такие места больше не вернусь. Мятный дым медленно поднимался, окутывая их, затем растворялся в воздухе. Только шум реки не прекращался, словно отражая неутихающие чувства внутри. Лу Янь опустил взгляд, глядя на густые ресницы Тан Жуфэна, они будто трепетали, как крылья бабочки, щекоча сердце. Он вынул сигарету изо рта и стряхнул пепел: — Ты с собой носишь зажигалку? Тан Жуфэн выглядел как примерный ученик, совсем не похожий на курящего. Тот кивнул: — Когда подрабатываешь в баре, всегда держишь при себе, удобно поджигать сигареты клиентам. Лу Янь достал сигарету и поднёс к его губам, голос стал ниже, почти соблазняющим: — Куришь? В глубине души он был тем ещё хулиганом, ему нравилось смотреть, как чистый лист покрывается чернилами. Только он не учитывал, что мир не делится на чёрное и белое, а есть ещё и серый. Не говоря ни слова, Тан Жуфэн принял сигарету. Его движения оказались неожиданно уверенными. Но вместо того чтобы воспользоваться зажигалкой, он тихо наклонился ближе и коснулся своей сигаретой сигареты Лу Яня, заимствуя огонь. В переплетении дыханий было уже не понять, кто зажёг кого. Дым сплетался, словно влюблённые, делящие запретный и соблазнительный поцелуй. Тан Жуфэн поднял взгляд на Лу Яня. В его тёмных глазах отражались неоновые огни высотного здания напротив, добавляя рассыпанные отблески света. Его взгляд был холодным и красивым, но в то же время страшнее взгляда Медузы. Казалось, ещё один взгляд, и он утянет тебя в бездну, накажет куда страшнее, чем обращение в камень. Тан Жуфэн улыбнулся: — Мятный вкус. Он, должно быть, редко так улыбался, но когда всё же улыбался — это было невозможно красиво. Лу Янь больше не чувствовал вкуса сигареты, словно его мысли и сердце были заняты чем-то иным: — Ты куришь? Уголки губ Тан Жуфэна чуть приподнялись: — Я ещё умею смешивать коктейли, сдавать карты, гонять на машинах. Курить, это самое простое из этого. Такие навыки были совсем не для его возраста, но жизнь заставила и он всему научился. В его тоне скользила лёгкая насмешка. Лу Янь не мог до конца понять свои чувства, и тихо произнёс: — Меньше кури. Тан Жуфэн помолчал: — Эти деньги… я потом буду понемногу возвращать, когда начну работать. Лу Янь не стал отказываться, лениво прищурившись: — Не спеши. Мне они сейчас не нужны. Можешь выплачивать хоть сто лет, проценты брать не буду. Из-за холодного ветра с реки сигареты у них почти догорели. Лу Янь затушил окурок и бросил его в урну, поправляя помятое пальто. Его лицо уже онемело от холода: — Пошли. Уже поздно. Отвезу тебя домой. Сказав это, он уже собирался идти к машине, как вдруг Тан Жуфэн схватил его за запястье. Уставившись в землю, он тихо, почти теряясь в шуме ветра, спросил: — Ты правда не хочешь меня? «…» Лу Янь замер, не оборачиваясь: — Я же говорил. Ты ещё молод. Не обесценивай себя. Голос Тан Жуфэна был спокойным: — Я не продаю себя. Я сказал, что верну деньги, когда начну работать. Лу Янь нахмурился и обернулся, не понимая, что тот имел в виду. Ответ последовал сразу. Тан Жуфэн вдруг потянулся вперёд, схватил его за воротник и прижался прохладными губами, оставляя на нем мятный поцелуй. Такой мягкий, тёплый, слишком близкий, так что даже вечерний ветер не мог проникнуть между ними. Эта знакомая температура невольно напомнила Лу Яню ту распутную ночь в отеле и его тело мгновенно вспыхнуло жаром.