Игра на выживание в садистском романе

— Хочешь сигарету? Это можно было бы перефразировать как: «Хочешь поцелуй?..» Тан Жуфэн слишком хорошо понимал пьяного человека, нависшего над ним. Его пальцы невольно напряглись от этого невысказанного приглашения. Он колебался, не зная, стоит ли оттолкнуть его. Но в тот миг замешательства поцелуи Лу Яня, пропитанные запахом алкоголя, посыпались на его шею. Его светлая, нежная кожа не выдерживала такого натиска и быстро покрылась румянцем. — Лу Янь! Голос Тан Жуфэна прозвучал низко, с примесью злости, он инстинктивно попытался вырваться. Но его сил было недостаточно, а Лу Янь продолжал, поднимаясь всё выше, пока не накрыл его губы, легко разомкнув их. В голове Тан Жуфэна всё помутнело, невольно всплыла та ночь в отеле. Он почти запаниковал, пытаясь вырваться. В борьбе он случайно задел выключатель лампы у кровати и комната погрузилась во тьму. Темнота полностью окутала их, словно скрывая всё происходящее. Лу Янь, казалось, почувствовал его скованность и немного ослабил хватку. В воздухе повисла тишина, поцелуи постепенно прекратились. Его губы задержались у шеи Тан Жуфэна, дыхание щекотало кожу. Теперь Тан Жуфэн мог легко его оттолкнуть. И Лу Янь словно ждал, сделает ли он это. После долгого молчания Тан Жуфэн медленно протянул руку в темноте, обхватил его за затылок и хрипло спросил: — Кто я? В его голосе слышалась одержимость. — Лу Янь… кто я? Он уже однажды оказался в постели с этим человеком, сам не понимая почему, и не хотел повторять ту же ошибку. — Мм… Пьяный разум всегда туманен. После короткого усилия Лу Янь пробормотал: — Тан Жуфэн?.. Эти два слова стали ключом, открывшим запретные желания, разрушившим остатки разума. Лицо Тан Жуфэна замерло, его пальцы медленно соскользнули вниз, словно человек на краю обрыва отпускает последнюю опору и падает в бездну. Одежда одна за другой исчезала. Тан Жуфэн держал глаза закрытыми, сам не понимая от стыда это или от смущения. А шёпот Лу Яня вновь и вновь звучал у его уха, будоража чувства: — Тан Жуфэн… — Тан Жуфэн… Он произносил это имя без всякого умысла, словно ребёнок, только учащийся говорить. В душе Тан Жуфэна поднялась буря, немая волна, сметающая всё на своём пути. Он крепко зажмурился, молча выдерживая всё происходящее. В ту ночь один безрассудно отдавался, опьянённый алкоголем, а другой молча терпел. Они переплетались до самого рассвета. *** На следующее утро, когда Лу Янь проснулся с головной болью от похмелья, он увидел рядом знакомую фигуру, спокойно спящую. Он замер. Тан Жуфэн? Чтобы убедиться, Лу Янь приподнял одеяло, взглянул на лицо человека рядом и понял, что это действительно Тан Жуфэн. И самое главное, они были без одежды. Лу Янь никогда в жизни не был так потрясён. Он поспешно накинул на себя одежду, вбежал в ванную, плеснул в лицо холодной водой и его затуманенный разум наконец прояснился. Воспоминания о пьяной ночи нахлынули разом, заставив его с раздражением ударить себя по лбу. Чёрт… что за бардак! Лу Янь чувствовал, что уже совершил серьёзный грех, один раз соблазнив невинного студента. Повторить это, означало просто воспользоваться ситуацией. Первый раз ещё можно было списать на случайность, но второй — это уже чистое принуждение. Как он собирается это объяснять, когда Тан Жуфэн проснётся? Лу Янь серьёзно смотрел на своё отражение в зеркале, больше получаса уговаривая себя, прежде чем выйти из ванной. Он увидел, что Тан Жуфэн уже проснулся и молча одевается на кровати, повернувшись к нему спиной. «…» Увидев следы на его теле, Лу Янь почувствовал, как вина достигла предела, он и правда ощущал себя зверем. Нерешительно он начал: — Насчёт вчерашней ночи… Услышав его голос, Тан Жуфэн на мгновение замер, затем продолжил одеваться. Не оборачиваясь, он спокойно сказал: — Ты был пьян. Лу Янь не ожидал такой реакции, тот словно украл его реплику. Смутившись, Лу Янь кашлянул: — Может, ударишь меня? Так тебе станет легче. Тан Жуфэн уже надевал куртку, но обнаружил, что молния сломана после грубых действий Лу Яня прошлой ночью. Он бросил попытки застегнуть её и холодно сказал: — Нападение — это нарушение закона. Я не хочу в тюрьму. С этими словами он направился в ванную привести себя в порядок. Только тогда Лу Янь заметил, насколько тот бледен, даже идя, он слегка хмурился. Очевидно, прошлой ночью его действительно сильно измотали. Лу Янь снова замолчал. «…» Его чувство вины удвоилось. Он стоял у двери ванной, дожидаясь, пока Тан Жуфэн закончит. Когда тот уже собирался уходить с сумкой, Лу Янь инстинктивно схватил его за руку: — Куда ты? Тан Жуфэн остановился, не оборачиваясь: — В университет. Услышав это, Лу Янь отпустил его. Помолчав, он предложил: — Я тебя подвезу. Лу Янь знал, что Тан Жуфэн студент, но не знал, в каком именно университете. По дороге он выяснил, что тот учится в одном из трёх лучших вузов города А, в месте, где собираются гении и будущие элиты. «Хм, отличник». Лу Янь про себя усмехнулся — это совсем не вязалось с образом бездельника из богатой семьи. Он остановил машину у обочины, заметив старую куртку Тан Жуфэна с сломанной молнией. Он протянул ему повседневную куртку с заднего сиденья: — Переоденься. Надень мою. Внешний вид всегда важен, особенно первое впечатление. Лу Янь не знал, есть ли в университете предвзятость по отношению к бедным, но понимал, что такой замкнутый студент, как Тан Жуфэн, вполне мог сталкиваться с насмешками. В потрёпанной одежде идти на занятия не лучший вариант. Тан Жуфэн сразу отказался: — Не нужно, у меня есть одежда. Он уже открыл дверь, чтобы выйти, но Лу Янь потянул его назад, крепко сжав запястье. Его голос стал низким и властным: — Я сказал переоденься. Тан Жуфэн поднял на него взгляд, и в его глазах мелькнула насмешка. Он даже холодно усмехнулся: — Причина? Лу Янь на мгновение замолчал, затем сказал: — Тебе идёт, ясно? Просто ему казалось, что эти выцветшие старые вещи совсем не подходят Тан Жуфэну. Молодой человек в расцвете лет должен выглядеть ярко. «…» Тан Жуфэн ничего не сказал. Под взглядом Лу Яня его пальцы едва заметно дрогнули. В конце концов он молча снял свою старую куртку и надел дорогую новую повседневную куртку Лу Яня. Она сидела немного свободно, но благодаря стройной фигуре Тан Жуфэн выглядел в ней вполне гармонично. Только после этого Лу Янь отпустил его и тихо прошептал: — Тебе идёт. Говорят, человека встречают по одёжке. У Тан Жуфэна и без того были чёткие, красивые черты лица и холодная, отстранённая манера держаться. Переодевшись, он стал похож на благородного юношу из знатной семьи, воспитанного на книгах и поэзии, куда больше, чем сам Лу Янь, этот прожигатель жизни. Услышав это, Тан Жуфэн провёл рукой по краю одежды, словно о чём-то задумавшись. Спустя мгновение он наконец заговорил, его голос был хриплым после ночи: — Насчёт вчерашнего… Как только Лу Янь услышал эти слова, у него внутри всё сжалось. Тан Жуфэн равнодушно приподнял брови: — Давай сделаем вид, что ничего не было. Тебе не нужно чувствовать себя виноватым. Лу Янь: «…» Он и раньше чувствовал себя виноватым, но теперь ещё сильнее. Если бы Тан Жуфэн устроил скандал, Лу Яню было бы легче. Но тот ничего не сказал и это только сильнее давило на совесть. Тан Жуфэн открыл дверь машины и вошёл на территорию университета. Его спина всегда была тонкой и прямой. Таких людей легко заметить, но так же легко потерять в толпе. Лу Янь опустил стекло и долго смотрел вслед, пока фигура Тан Жуфэна постепенно не исчезла из поля зрения. Затем он закрыл глаза, провёл рукой по лицу, опёрся на руль и пробормотал: — Лу Янь, ты просто зверь в человеческом обличье… *** Из-за этого случая Лу Янь несколько дней почти не спал и заметно похудел. Ян Цинь переживала, что он плохо питается, поэтому сегодня специально оставила его поужинать дома и даже сварила для него питательный суп. Дуань Цзян изначально пришёл навестить Лу Ваньшаня и Ян Цинь, намереваясь обсудить будущий брак с Лу Бином. Но неожиданно, едва войдя в сад, он увидел Лу Яня, лениво сидящего на качающемся кресле и о чём-то задумавшегося. Прошло всего полмесяца с их последней встречи, но Лу Янь выглядел заметно осунувшимся. Он сам не понимал почему. Дуань Цзян остановился, а затем направился к нему: — Лу Янь? Лу Янь: «???» Он приподнял веки, увидел знакомое лицо Дуань Цзяна и нахмурился: — Что ты здесь делаешь? Все процедуры по расторжению помолвки уже были завершены. Он не мог понять, зачем тот вдруг пришёл. Дуань Цзян не ответил, лишь внимательно посмотрел на него: — Ты сильно похудел. Что-то случилось? Он невольно задумался, неужели Лу Янь так тяжело переживает разрыв, что потерял аппетит и впал в уныние? Хотя раньше он не испытывал к нему особых чувств, теперь, увидев его в таком состоянии, почувствовал некое сожаление. Лу Янь зевнул, недоумевая, неужели тот не понимает человеческую речь. Слегка нахмурившись, он терпеливо повторил: — Зачем ты пришёл ко мне домой? Дуань Цзян колебался: — Я пришёл обсудить с дядей и тётей мой брак с Лу Бином. Лу Янь, который уже почти задремал, тут же оживился, ему вдруг захотелось послушать свежие сплетни: — Так Лу Бин согласился выйти за тебя? Это казалось маловероятным. Лу Бин ведь «смертельно болен» и не хочет обременять Дуань Цзяна. По логике, он не должен был так просто согласиться. Дуань Цзян, как и ожидалось, покачал головой. В его глазах мелькнула едва заметная тень разочарования: — Нет. Поэтому я решил сначала поговорить с дядей и тётей. Лу Янь усмехнулся и добродушно указал в сторону дома: — Тогда поторопись. Ещё немного, и Лу Бин вернётся с работы. Изначально Лу Бин не собирался жить в старом доме, но его дизайн-студия была неподалёку, поэтому не было смысла искать другое жильё. После долгих уговоров Лу Ваньшаня он всё же переехал. Как раз было время его возвращения. Дуань Цзян посмотрел на Лу Яня с сложным выражением: — Тебе не обидно, что мы с Лу Бином собираемся пожениться? Ну опять. Лу Янь понял, что болен не только Лу Бин, Дуань Цзян тоже явно не в порядке. Он насмешливо улыбнулся: — Господин Дуань, ты что, никогда в жизни не влюблялся? Кто не расставался? Если бы каждый умирал или сходил с ума из-за того, что бывший женится на другом, сколько людей на свете уже бы погибло? Выражение лица можно подделать, но глаза — нет. Дуань Цзян считал, что неплохо разбирается в людях. Но именно поэтому ему стало пусто на душе, ведь Лу Янь действительно не испытывал ничего. Наступала осень, сад был усыпан опавшими листьями, которые хрустели под ногами. Дуань Цзян и сам не понимал, почему раз за разом задаёт один и тот же вопрос. В конце концов он лишь горько усмехнулся: — Тогда я пойду внутрь. Появление Дуань Цзяна вызвало небольшое оживление в обычно тихом доме семьи Лу. Больше всех обрадовался Лу Ваньшань. С широкой улыбкой он усадил гостя на диван, расспрашивая о делах, словно сам выдавал сына замуж: — Молодой господин Дуань, раз ты пришёл по поводу брака с Лу Бином, я могу гарантировать, что всё точно будет в порядке! У вас столько лет чувств, вы просто созданы друг для друга. Как может не получиться? Сегодня я угощаю. Останься на ужин. А-Цинь, ты же варила суп? Быстро, неси миску! Ян Цинь мягко улыбнулась в ответ, но стоило ей отвернуться, как выражение её лица резко изменилось. В душе она выругалась, этот Лу Ваньшань ради выгоды совсем потерял лицо. Если Дуань Цзян и Лу Бин идеальная пара, тогда кем становится её Лу Янь? Чем больше она думала, тем сильнее злилась. Она разделила сваренный с таким трудом суп на две части, большую часть перелила в термос, чтобы потом отдать Лу Яню, а в оставшийся суп щедро сыпанула сычуаньского перца и глутамата. Только после этого успокоилась и вынесла миску. Поставив суп перед Дуань Цзяном, она равнодушно сказала: — Как раз время ужина. Если господин Дуань не привередлив, оставайтесь поесть. — Спасибо, тётя, — вежливо ответил он. Сказав это, он невольно взглянул на дверь: — Лу Янь, кажется, всё ещё сидит снаружи. Может, позвать его вместе поесть? Ян Цинь смутилась: — Не нужно. Я уже отложила ему порцию, он потом поест. Но Лу Ваньшань вмешался: — Позови его. Пока он захочет, уже всё остынет. Лучше поесть сейчас. К тому же у нас гость, а он сидит снаружи, что это за вид такой? Раз уж он так сказал, Ян Цинь пришлось пойти за Лу Янем. В итоге за столом оказалось четверо. Издалека они выглядели почти как семья. Когда Лу Бин вернулся из студии и увидел эту сцену, он сам не понял почему, но его сердце внезапно похолодело. Его взгляд сначала остановился на Дуань Цзяне, который украдкой поглядывал через стол. Затем он увидел Лу Яня, спокойно евшего. Его рука, свисавшая сбоку, невольно сжала край одежды, лицо побледнело. Ян Цинь первой заметила Лу Бина. Она отложила палочки и удивлённо воскликнула: — Ах, Лу Бин, ты уже вернулся? Почему молчишь? Как раз сегодня господин Дуань здесь, иди поешь с нами. Услышав это, все обернулись к двери. Даже Лу Янь молча отложил палочки. Этот суп отвратительный. Надо было не возвращаться домой ужинать. Лу Бин ничего не сказал. Казалось, он получил сильный удар, лицо его было растерянным и подавленным. Он медленно отступил на несколько шагов, а затем развернулся и выбежал. — Лу Бин! У Дуань Цзяна всё внутри сжалось. Он вскочил и бросился за ним, так поспешно, что чуть не опрокинул стул. В комнате остались трое, растерянно переглядываясь. Лу Ваньшань совсем растерялся: — Ч-что происходит? Ян Цинь, благодаря женской интуиции, почувствовала неладное, но ничего не сказала, лишь покачала головой: — Не знаю. Почему Лу Бин вдруг убежал? Лу Ваньшань нервничал всё сильнее. Ни один из сыновей не давал ему покоя. Лучше бы он раньше закрепил этого «золотого зятя» за семьёй. — Лу Янь, быстро иди за ними. Смотри, чтобы не натворили глупостей. Лу Янь лениво приподнял веки. Сначала хотел сказать, что это не его дело, но потом передумал, ведь посмотреть спектакль тоже было неплохо. Он неохотно встал и пошёл следом. Это был тихий и спокойный жилой район с виллами. Выйдя, он оказался на аллее, обсаженной гинкго. Пройдя совсем немного, он увидел, как Дуань Цзян и Лу Бин яростно спорят под деревом, даже ещё ожесточённее, чем в прошлый раз в баре. Глаза Лу Яня загорелись. Он нашёл укромное место и спрятался, готовый с интересом наблюдать за разворачивающимся спектаклем.