Игра на выживание в садистском романе

Редко Дуань Цзян терял контроль над своими эмоциями до такой степени, выражение его лица стало по-настоящему пугающим. Если бы не больница, Лу Янь уже давно врезал бы ему. Нахмурившись, он резко бросил: — Ты что творишь? Отпусти! С детства участвуя в бесчисленных драках, он и сам не знал, откуда у него появился шрам на плече. Но Дуань Цзян в этот момент словно оказался в эпицентре бури. Он вспомнил мальчика, который спас его от утопления в десять лет. У того на правом плече была точно такая же рана, в том же самом месте. Нахмуренное лицо Лу Яня постепенно наложилось на образ живого, дерзкого мальчишки из воспоминаний. А Лу Бин, тихий и мягкий, был его полной противоположностью. Как такое возможно? Как?! Дуань Цзян запаниковал, кончики его пальцев дрожали. Тот мальчик ведь сказал, что его зовут Лу Бин. Когда он позже уточнял это у Лу Бина, тот не отрицал. Так как же всё обернулось именно так?! Видя, что тот не отпускает, Лу Янь резко вырвался. Дуань Цзян пошатнулся и отступил на два шага, его лицо побледнело, словно он пережил сильный удар. Он выглядел растерянным, словно потерял опору. Потирая плечо, на котором уже проступал синяк, Лу Янь нахмурился: — Да что с тобой такое? Дуань Цзян пристально смотрел на него, тяжело дыша. Внезапно он спросил: — Ты умеешь плавать? Лу Янь, не особо задумываясь, ответил: — И что с того, что умею? Голос Дуань Цзяна стал хриплым: — А Лу Бин? Лу Янь ответил: — Он боится воды. С детства Лу Бин был слаб здоровьем. Его имя даже выбрал гадатель, сказав, что в его судьбе не хватает «воды». Долго выбирали и остановились на иероглифе «Бин» — «лёд». Но, несмотря на это, он не переносил воду, и был настоящей «сухопутной крысой». Голос Лу Яня был рядом, но для Дуань Цзяна он звучал так, будто пробился сквозь бесчисленные слои облаков, грохоча в ушах. Он уже не помнил, что говорил дальше, лишь осознал, что телохранители увели Лу Яня. В это время Лу Бин только закончил диализ и сидел на балконе, греясь на солнце. В руках у него был журнал по дизайну, но он не мог сосредоточиться. Он думал о своей студии, о наградах, которые получил за эти годы, и не понимал, почему именно ему досталась почечная недостаточность. Даже такой никчёмный, как Лу Янь, может жить нормально. Он понимал, что эти мысли неправильны, но зависть и обида, словно термиты, грызли его изнутри. Когда он это осознал, было уже поздно, ведь всё внутри него было изъедено до неузнаваемости. Опустив взгляд, он нахмурился, выражение лица было мрачным, что отчётливо выделялось в тени от окна. Стоя у двери палаты, Дуань Цзян внезапно понял, что Лу Бин перед ним вовсе не тот идеальный и чистый человек, каким он его представлял. Он тоже человек, способный завидовать, способный на тёмные чувства… Дуань Цзян тихо вошёл в палату, и Лу Бин заметил его только когда тот уже стоял за его спиной. Вздрогнув, он быстро взял себя в руки: — Цзян, ты пришёл? Проверка уже закончилась? Какие результаты? Он невольно сжал журнал, выдав своё волнение. Дуань Цзян спокойно подтащил стул и сел напротив. Его выражение напоминало море перед бурей, внешне спокойное, но с бурлящими глубинами. — Ещё нет. Результаты будут через несколько дней. Лу Бин, хоть и разочарованный, всё же улыбнулся: — Ничего, это не срочно. Внимательный, проникающий глубже, чем когда-либо прежде, взгляд Дуань Цзяна опустился на его правое плечо. Будучи любовниками, они, разумеется, были близки, и он прекрасно помнил, что на спине Лу Бина не было никаких шрамов. Тогда он не придал этому значения, решив, что рана просто зажила. Но рана, полученная тогда при падении в реку, так и не зажила полностью, оставив глубокий шрам. Как же у Лу Бина не осталось ни следа? Некоторые вещи не стоит рассматривать слишком пристально, ведь стоило только приглядеться, и обнаруживались одни изъяны. Дуань Цзян был так зол, что не знал, куда выплеснуть свои эмоции. В его голове крутился только один вопрос: — Почему? Лу Бин не понял этого внезапного вопроса и замер: — Почему… что? Дуань Цзян медленно поднял глаза и посмотрел на него. В лучах заходящего солнца его глаза были налиты кровью. Стиснув зубы, он произнёс: — Человек, который тогда спас меня из реки… это был не ты, да? Это был Лу Янь, верно? С самого детства они не ладили. Когда Лу Янь уходил, услышав, что Дуань Цзян собирается его выдать, он нарочно назвал имя Лу Бина, подставив его. Такая простая истина и он сам себя проклинал за то, что не понял этого раньше. Для Лу Бина эти слова прозвучали как гром среди ясного неба, мгновенно погрузив его в ледяную бездну. Его лицо побледнело, он поспешил что-то сказать, но губы задрожали, не в силах сложить слова: — Ты… ты… Он хотел спросить, откуда тот узнал, хотел всё отрицать, но под этим пронзительным взглядом, будто видящим насквозь, почувствовал, как невидимая рука сжимает ему горло, не давая дышать. Увидев его виноватое выражение, Дуань Цзян всё понял. Последняя искра надежды в его сердце погасла. Он схватил Лу Бина за шею, в его глазах вспыхнули шок и ненависть: — Почему ты мне солгал?! Лу Бин, почему ты мне солгал?! Задыхаясь в его хватке, Лу Бин не мог говорить, слёзы текли по щекам. Он с трудом выдавил: — Я… я не… не специально… Когда-то Дуань Цзян был таким ярким, полным жизни, кто бы не влюбился в него? Лу Бин не был исключением. В высшем обществе Лу Бин был всего лишь незаметной фигурой. Но благодаря благосклонности Дуань Цзяна статус семьи Лу резко вырос. Все относились к нему с уважением и восхищением исключительно из-за влияния семьи Дуань. Лу Бин рано потерял мать, а Лу Ваньшань почти не уделял ему внимания. Он не смог устоять перед искушением оказаться в центре внимания, как не смог устоять и перед чувствами любимого человека. Но Дуань Цзян не хотел слушать никаких объяснений. Вся его многолетняя привязанность оказалась фарсом. Чистота и благородство Лу Бина в его глазах обернулись лицемерием и коварством. Когда Дуань Цзян любил, он мог вознести человека на небеса. Но стоило чувствам исчезнуть, тот становился хуже дорожной пыли. Он яростно бросил: — Не специально?! Я столько раз спрашивал тебя, ты хоть раз попытался объясниться?! Годы ты присваивал себе заслуги Лу Яня, делая из меня дурака! Тебе это нравилось? Ты был доволен?! Лу Бин отчаянно замотал головой: — Нет! Нет! Дуань Цзян холодно усмехнулся: — Нет? Ты сам знаешь правду! Ты говорил, что дома тебя не ценят, что Лу Янь каждый день тебя обижает. А на деле ты отнял у него всё. Сколько из твоих слов было правдой?! Я знакомил тебя с влиятельными людьми, помогал тебе закрепиться в семье Лу. Я вложил деньги в твою студию, чтобы ты осуществил свои мечты. Я как идиот ждал тебя в городе А, надеясь, что ты вернёшься. Я даже заставлял Лу Яня пожертвовать ради тебя почку! Лу Бин, кто дал тебе право играть мной?! Лицо Дуань Цзяна исказилось. Он понял, что все эти годы любил не того человека, отдавая сердце впустую. Но болезнь Лу Бина не позволяла ему полностью выплеснуть ярость. В конце концов он стиснул зубы и выдавил: — Лу Бин, если хочешь жить, лучше больше не показывайся мне на глаза. Меня тошнит от одного твоего вида! С этими словами он развернулся и пошёл прочь. Почувствовав его отвращение, Лу Бин почти пополз за ним, обняв его за талию: — Цзян! Цзян, выслушай меня! Я правда не хотел! Кроме того случая, я ничего от тебя не скрывал! Разве нам не было хорошо все эти годы? Я выйду за тебя замуж, хорошо? Я больше не уеду из города А. Всё будет так, как ты скажешь… Теперь даже его голос вызывал у Дуань Цзяна отвращение. Он холодно посмотрел на него: — Выйти за меня? Думаешь, я женюсь на лжеце? Береги себя. И больше не ищи меня! Он резко вырвал руку и стремительно вышел из палаты. Внезапно за спиной раздался отчаянный крик: — Ты ведь всё это время любил Лу Яня, не так ли?! Дуань Цзян остановился. Наконец он тяжело произнёс: — И что с того? В этот момент оба сорвали маски, которые носили так долго. Тот, кто казался чистым и мягким, стал истеричным, а тот, кто любил до безумия, холодным и жестоким. Их истинные лица оказались слишком уродливы даже для них самих. «ГРОМ —!» Внезапно снаружи прогремел раскат грома, будто пытаясь разорвать небо. Медленно пошёл первый осенний дождь, капли с тихим стуком били по стеклу, размывая пейзаж за окном, а холод постепенно пробирал до костей. Следуя приказу Дуань Цзяна, двое телохранителей отвезли Лу Яня домой. Дворники непрерывно ходили туда-сюда, но не могли справиться с проливным ливнем. Лу Янь сидел на заднем сиденье и только спустя какое-то время заметил, что телефон разрядился и выключился. Он пнул спинку переднего сиденья и спросил у холодного телохранителя: — Эй, у тебя есть зарядка? Тот молча достал из кармана пауэрбанк и протянул ему. «…» Ну хоть подготовились. — Спасибо. Лу Янь взял пауэрбанк, нашёл разъём и подключил телефон. Примерно через тридцать секунд он наконец включился. Но стоило взглянуть на экран, как он застыл. Этот бесстыжий Дуань Цзян вытащил его SIM-карту?! На виске у Лу Яня вздулась жила. С трудом сдерживая раздражение, он спросил у телохранителей: — Можете одолжить телефон, позвонить? — Извините, — ответил один из них, — президент Дуань приказал не давать вам связываться с кем-либо, пока мы не доставим вас домой. Чёрт! Лу Янь сжал кулаки, но потом подумал, что дома всё равно сможет позвонить. Подождать ещё немного, не страшно. В конце концов, его держали взаперти уже несколько дней. SIM-карту, скорее всего, вынули только сегодня, ведь в телефоне ещё оставались пропущенные звонки и сообщения за прошлую неделю. Часть была от Ян Цинь, остальные — от Тан Жуфэна. Их было так много, что телефон едва не завис. Делать было нечего, и Лу Янь стал пролистывать сообщения. Он заметил, что они обрываются два дня назад, с тех пор Тан Жуфэн больше не писал. Лу Янь невольно нахмурился. Неужели тот что-то неправильно понял… или просто сдался? За окном лил дождь, глухо шумя, вызывая странное беспокойство. Был час пик, да ещё и дождь, поэтому дорога, которая обычно занимала час, растянулась почти на два. Тёмная машина медленно проехала через садовую аллею,а тени вокруг вытягивались и искажались. Лу Янь вышел из машины под зонтом, даже не взглянув на телохранителей: — Я дома. Можете валить. Те не стали задерживаться и сразу уехали. Лу Янь постоял на ступенях у входа, колеблясь, прежде чем зайти внутрь. Он хотел увидеть Ян Цинь, но не хотел сталкиваться с Лу Ваньшанем… и… и с Тан Жуфэном. Интересно, волновался ли он за него все эти дни? Убедившись, что телохранители уехали, Лу Янь проверил кошелёк, ну хоть деньги на такси были. Он уже собирался развернуться и уйти в темноту, как вдруг заметил знакомую фигуру в тени дерева. Тан Жуфэн. Лу Янь замер. Он никак не ожидал увидеть его здесь. Увидев, что тот стоит под дождём, промокший до нитки, он на мгновение растерялся. Не успев подумать, он уже шагнул вперёд. Чёрный зонт слегка наклонился, укрывая их обоих от холодного дождя. Тихо он спросил: — Зачем ты пришёл? Сам он не понимал, почему так спокоен. Может, не хотел пугать его. А может, злость, копившаяся несколько дней, исчезла в тот момент, когда он увидел Тан Жуфэна, словно дождь смыл всё. Глаза Тан Жуфэна казались покрасневшими, налитыми кровью на фоне бледной кожи, создавая нездоровый вид. Услышав вопрос, он хрипло ответил: — Я ждал тебя… Он сам не знал, сколько простоял здесь, полностью промокнув под дождём. Эта буря пришла внезапно, как и их встреча. Лу Янь невольно улыбнулся, подумав, что тот глупый. Одной рукой держа зонт, другой он откинул мокрые пряди с лица Тан Жуфэна, открывая его холодные, упрямые черты. Его тёплые пальцы коснулись щеки и он ощутил лишь ледяной холод, словно от остывшего пепла. — У меня были дела с семьёй, не мог с тобой связаться. Как состояние твоей мамы? Лу Янь уклонился от ответа, и Тан Жуфэн тоже ничего не сказал. Он опустил взгляд, его стройная фигура почти растворялась в темноте. Прядь мокрых чёрных волос скользнула вниз, делая его лицо ещё более резким: — Лу Янь, ты хочешь пойти со мной? Он не спросил ничего больше — только это. Его голос звучал навязчиво и тревожно. Лу Янь на мгновение замолчал. Вокруг раздавался шум дождя. Хочет ли он уйти с ним? Конечно, хочет. Но он собирался пожертвовать почку Лу Бину и не мог сказать об этом Тан Жуфэну. К тому же, по какой-то причине Дуань Цзян испытывал к Тан Жуфэну необъяснимую враждебность. Лу Янь боялся, что если он сблизится с ним, то навредит ему. Как сказал Дуань Цзян, одним щелчком пальцев он может лишить бедного студента опоры в городе А и будущее Тан Жуфэна будет разрушено. Лу Янь переложил зонт в другую руку: — Иди сначала домой. Я найду тебя, когда разберусь с делами семьи. Непонятно, почувствовал ли Тан Жуфэн, что он лжёт, но его голос стал глухим и тихим: — Я сильно похож на твоего жениха? Лу Янь удивился. Он не понимал, зачем тот вдруг спросил это. Как и раньше, он улыбнулся, растрепал его волосы и притянул к себе. Тело Тан Жуфэна было холодным и дрожало. Но вместо того чтобы согреться в его объятиях, он задрожал ещё сильнее. Лу Янь решил, что тот просто замёрз, и обнял его крепче: — У меня нет жениха. Даже если и был, то уже всё расторгнуто. Ты — это ты, ни на кого не похожий. Слушай, возвращайся и хорошо учись. Я скоро приду к тебе. Хотя Лу Янь держал зонт, плечо его пальто почему-то было мокрым. Возможно, он и сам не заметил, что его слова звучали как утешение ребёнка, скрывая в себе незаметное намерение расстаться. Тан Жуфэн молчал. Тишина казалась странной и тяжёлой. Когда Лу Янь уже начал думать, что его оправдание звучит слишком слабо, Тан Жуфэн медленно поднял голову из его объятий. Его глаза были красными, а выражение слишком жалким, будто он вот-вот расплачется, но он всё равно заставил себя улыбнуться: — Правда? Лу Янь мягко поцеловал его: — Я не буду тебе врать. Сказав это, он вложил ручку зонта в ледяную ладонь Тан Жуфэна, а затем снял своё пальто и накинул ему на плечи: — Пошли. Я отвезу тебя домой, чтобы ты не простыл. Дождь усиливался, не собираясь прекращаться. — А ты? — спросил Тан Жуфэн. Лу Янь улыбнулся: — Сначала отвезу тебя, потом вернусь в старый дом. Он хотел было отвести Тан Жуфэна наверх, чтобы тот переоделся, но боялся встретить Лу Ваньшаня, ведь тогда всё станет ещё сложнее. Лучше просто отправить его обратно. Тан Жуфэн покачал головой: — Я поймаю машину на дороге. Лу Янь не согласился: — Темно. Я провожу тебя. Тан Жуфэн лишь улыбнулся. Его глаза покраснели ещё сильнее, голос дрогнул: — Я поеду в больницу. Если ты меня проводишь, маме будет сложно объяснить. Услышав это, Лу Янь замер, собираясь предложить хотя бы довезти его до входа. Но в следующую секунду Тан Жуфэн крепко обнял его за талию. Он прижимался так сильно, будто это была их последняя встреча, будто не хотел делить с ним даже воздух, желая забрать всё себе. — Лу Янь, я… Губы Тан Жуфэна задрожали. Казалось, он хотел что-то сказать, но не мог выговорить ни слова. Холодные, безжизненные лёзы, с невыразимой горечью текли по его щекам, смешиваясь с дождём. Лу Янь думал, что он скажет: «Я не хочу с тобой расставаться». Но Тан Жуфэн молча закрыл глаза и тихо прошептал: — Лу Янь… я правда ненавижу себя… Он ненавидел слишком многое, слишком многих. Но, как моросящий ночной дождь, вся эта горечь возвращалась обратно в его сердце. И сам Тан Жуфэн становился сосудом для всей этой ненависти. Лу Янь нахмурился: — Тан Жуфэн? Вдруг Тан Жуфэн резко сунул зонт обратно ему в руки и начал медленно отступать шаг за шагом. Сквозь шум дождя он произнёс: — Лу Янь, я пойду. Лу Янь инстинктивно хотел броситься за ним, но Тан Жуфэн уже решительно развернулся и побежал в темноту. Он простоял под дождём половину ночи, словно лишь для того, чтобы увидеть его ещё один раз. Холод подступал со всех сторон, не оставляя пути к спасению. Только гораздо позже Лу Янь узнал, что мать Тан Жуфэна умерла накануне ночью. Во время прогулки в доме восстановления она случайно упала с лестницы, ударилась головой и, несмотря на усилия врачей, скончалась. В ту дождливую осеннюю ночь всё, что Тан Жуфэн так отчаянно пытался защитить, рухнуло в одночасье. Лу Янь не знал, что тот пережил за это время, с кем встречался, какие слова слышал. Он знал только одно — Тан Жуфэн исчез без следа. Как бы он ни пытался связаться с ним, это было невозможно. Даже съёмная квартира опустела. Когда они встретились снова, это произошло уже на банкете, спустя долгое время. Тот тихий и красивый юноша давно потерял свою чистоту, став холодным и непредсказуемым. В безупречном костюме он свободно перемещался среди бизнес-магнатов и политической элиты, словно всегда принадлежал этому миру. Его взгляд был слегка опущен и равнодушен, как будто он с рождения был предназначен стоять под светом софитов, на вершине власти и богатства. И к тому времени его уже не называли «Тан Жуфэн». Теперь его звали «Дуань Жуфэн», «Второй молодой господин Дуань». Когда о нём говорили, в голосах звучали три части страха, шесть восхищения и одна презрения. Боялись его за умение действовать. В один из дней, он довёл своего номинального старшего брата до полного краха, не оставив тому ни единого шанса подняться. Восхищались его возрастом, ведь будучи таким молодым, он уже держал под контролем огромную корпорацию, сосредоточив в руках основную власть. Презирали его за то, что несмотря на фамилию Дуань, он оставался внебрачным сыном, которого привёл в дом Дуань Цзяньфэн. Каким бы способным он ни был, его положение никогда не станет по-настоящему чистым. Лу Янь до сих пор не понимал, что именно привело к такому исходу. Он знал лишь одно — шестерёнки судьбы начали медленно вращаться, уводя их по совершенно разным путям жизни.