Игра на выживание в садистском романе

Два дня назад, в кафе на углу. Лу Янь долго не выходил на связь, а его телефон был полностью отключён. Тан Жуфэн и без того был на грани из-за болезни матери и исчезновения Лу Яня. Он уже собирался заявить в полицию о пропаже человека, как вдруг перед ним появился Дуань Цзян. — Тебе не нужно больше его искать. Лу Янь сейчас со мной. Дуань Цзян сидел напротив него, с виду спокойный, но его сжатые под столом руки выдавали напряжение. Его настроение было таким мрачным, будто с него вот-вот начнёт капать вода. Он временно удерживал Лу Яня. Лу Ваньшань не стал бы раскрывать никаких подробностей, а значит, единственным возможным источником утечки оставался этот бедный студент. Дуань Цзян приказал проверить прошлое Тан Жуфэна, изначально, чтобы замести следы, но он и представить не мог, что в ходе проверки выяснится, что Тан Жуфэн и есть тот самый «внебрачный сын» из прошлого. Да, внебрачный… Даже слово «брат» казалось Дуань Цзяну унизительным, будто оскорблением для него самого. Он прекрасно помнил, как та нищенка стояла у ворот их дома вместе со своим таким же жалким сыном целый день, из-за чего между его родителями разгорелась жестокая ссора. С тех пор эта ненависть пустила корни в его сердце. Тан Жуфэн сидел напротив, перед ним стояла чашка горячего кофе. Поверхность напитка слегка колыхалась, словно воспоминания, долго скрытые, вдруг начали подниматься со дна. В этом мире есть враги, которых, сколько бы ни прошло лет, можно узнать с первого взгляда среди толпы. Без лишних объяснений Тан Жуфэн узнал в Дуань Цзяне того самого богатого мальчишку, стоявшего когда-то на ступенях. Тан Жуфэн, как обычно, сохранял невозмутимое выражение лица, но тёмные круги под глазами выдавали бессонные ночи в больнице. Его спина оставалась прямой, как молодой бамбук. Много лет назад, в тот палящий летний день, он стоял точно так же и выглядел в глазах Дуань Цзяна столь же неприятно и неизменно. — Какие у тебя отношения с Лу Янем? Неизвестно почему, может, желая подавить Тан Жуфэна или из-за скрытых мотивов, Дуань Цзян сделал глоток кофе и намеренно ответил вопросом на вопрос: — Я его жених. Разве Лу Янь тебе не говорил? Тан Жуфэн: — Говорил. Сказал, что вы расторгли помолвку. Дуань Цзян усмехнулся: — Лу Янь может наговорить что угодно, лишь бы завоевать очередного любовника. Мы скоро поженимся, так что тебе больше нет смысла его искать. Здесь деньги, считай это компенсацией за моральный ущерб. С этими словами он бросил на стол золотую банковскую карту, его жест был таким же высокомерным, как подаяние нищему. Тан Жуфэн взглянул на неё, но даже не потянулся взять: — Это воля Лу Яня? — Нет, моя. Лу Янь из тех, кто поиграет и уйдёт, не оглядываясь. Ты правда думаешь, что он настолько добр, чтобы платить тебе за моральный ущерб? Тан Жуфэн спокойно перебил: — Он не такой. На мгновение улыбка Дуань Цзяна дрогнула, но быстро вернулась. Понизив голос, он спросил: — Тан Жуфэн, сколько ты его знаешь? Думаешь, ты понимаешь его лучше, чем я? Если бы у него была совесть, он бы игнорировал твои звонки столько дней? Каждое слово пронзало его, словно игла, смоченная ядом, вонзалось прямо в сердце. — Тан Жуфэн, ты знаешь, почему Лу Янь обратил на тебя внимание? От этого вопроса Тан Жуфэн резко поднял взгляд. Его ресницы дрогнули, словно гладь воды впервые пошла рябью. Маска на его лице начала трескаться. Он увидел уголки губ Дуань Цзяна, опущенные вниз, и его лицо, постепенно лишающееся эмоций, которое поразительно похожее на собственное. Дуань Цзян насмешливо произнёс: — Если бы ты не был похож на меня, думаешь, он бы заинтересовался таким нищим студентом? У нас просто было недоразумение, я был занят другими делами, но мы уже всё выяснили… Теперь, когда оригинал вернулся, кому нужен дешёвый заменитель? Заменитель? Это одно слово было словно острое лезвие, болезненно пронзающее сердце Тан Жуфэна. Он мог не верить всему остальному, что говорил Дуань Цзян, но не мог отрицать сходство их внешности. Он крепко зажмурился, в ушах зазвенело, дыхание стало сбивчивым и тяжёлым. Тан Жуфэн внезапно вспомнил ту ночь, когда его, пьяного, отправили в постель к Лу Яню, тогда кто-то прошептал тогда у него над ухом: «Он довольно похож». Он также вспомнил, как друзья всякий раз смотрели на него с едва заметным удивлением, когда он появлялся с Лу Янем в барах, и как эти взгляды в итоге превращались в молчаливое понимание. Эти воспоминания были размытыми и хаотичными, но все они указывали на одно и то же. Рука Тан Жуфэна, лежащая на колене, сжалась, вены вздулись. Он хотел опровергнуть слова Дуань Цзяна, но, глядя на черты лица, в которых треть была схожа с его собственными, он вдруг понял, что слова становятся бессильны, а горло пересохло. Увидев жалкий, побледневший вид Тан Жуфэна, Дуань Цзян наконец почувствовал удовлетворение, словно обида, копившаяся более десяти лет, наконец получила выход, и теперь Тан Жуфэн уже не мог противостоять ему так же, как в детстве. Дуань Цзян подозвал официанта, чтобы расплатиться, и с лёгкой усмешкой сказал: — Если ты всё ещё настолько наивен, что хочешь искать Лу Яня и требовать объяснений, скажу тебе прямо, он не скажет правду. Он снова будет лгать и уговаривать тебя, как и раньше. В конце концов, таких наивных студентов, как ты, обмануть проще всего. Тебе лучше сразу порвать с ним, чем продолжать запутываться. Не будь как твоя нищая мать, постоянно делавшая что-то, что только унижает тебя самого. Сказав это, Дуань Цзян ушёл. Пар от кофе на столе постепенно рассеялся, напиток остыл окончательно. Тан Жуфэн крепко закрыл глаза, чувствуя, как слова Дуань Цзяна выкачали из него все силы. Он с трудом поднялся со своего места и в растерянности поспешно покинул кафе. Была поздняя осень, солнце уже не жгло. Гинкго вдоль дороги сменили зелень на жёлтый цвет, их листья мягко падали на землю и хрустели под ногами. Тан Жуфэн бежал по улице, словно пытаясь исчерпать всю свою энергию. Пробежав, казалось, целую вечность, он наконец остановился, прислонившись к придорожным кустам. Дыхание было тяжёлым и рваным. Он на ощупь достал телефон и, цепляясь за последнюю надежду, сделал ещё один звонок Лу Яню. Но в ответ услышал лишь холодно-вежливый голос оператора: — Извините, номер, который вы набрали, временно недоступен. Пожалуйста, попробуйте позже… Заменитель. Заменитель. Тан Жуфэн понимал, что не должен верить словам Дуань Цзяна, но не мог найти ни одного доказательства, чтобы их опровергнуть. Он медленно опустился на корточки, дрожа от холода. Его глаза покраснели, внутри разрасталась дикая ненависть. Но в памяти всплыло совсем другое, та ночь в съёмной квартире, когда он сам, раздеваясь, будто продавал себя, как дешёвый товар. А Лу Янь тогда накинул на него пальто и тихо сказал: — Ты ещё молод. Не обесценивай себя. Тан Жуфэн поверил ему, приняв за своего спасителя. Но, как в повторяющемся кошмаре более чем десятилетней давности, мать Дуань Цзяна разрушила его семью, а теперь, спустя годы, её сын отнимал у него всё, что он так отчаянно пытался защитить. В тот момент Тан Жуфэн почувствовал сильное желание, настолько сильное, что оно почти затмило его ненависть. Он ясно осознал, что без денег и власти в этом городе, где каждый клочок земли на вес золота, можно лишь выживать, как муравей, еле сводя концы с концами. Даже если слова Лу Яня были правдой, ему всё равно нужно стать сильнее, чтобы его не выбросили. Осенний ветер был холодным и беспощадным. Если бы Дуань Цзян знал, что его слова толкнули бедного студента в бездну отчаяния, превратив его в демона, который однажды поглотит его самого, пожалел бы он о сказанном сегодня? Но было уже так же слишком поздно, как дождевые капли, падающие с неба, не могут повернуть назад. Ночь казалась бесконечной. И именно в эту ночь мать Тан Жуфэна умерла. Об этом не знал никто — даже Лу Янь. *** После сдачи анализа крови в больнице Лу Янь вернулся в старый дом семьи Лу и вёл себя подозрительно тихо. Никто не знал, что он тайно задумал. Однако когда Дуань Цзян наконец появился, он принёс не результаты анализов, а новость, которая показалась абсурдной и Ян Цинь, и Лу Яню. — Что?! Ты хочешь снова обручиться с А-Янем?! Ян Цинь, услышав намерения Дуань Цзяна, чуть не рассмеялась от злости. Как преподаватель фортепиано, она всегда держала мягкий и изящный образ на публике, но сейчас резко ударила по столу, её голос стал холодным и жёстким: — Дуань Цзян, я уже молчу о вашей помолвке и разрыве. Но возвращаться теперь — это уже перебор! Да, наша семья Лу не такая могущественная, как ваша, но мой сын не капуста, чтобы ты выбирал и выбрасывал по своему желанию! Перед её гневом Дуань Цзян молчал. Он сидел на диване, дождался, пока она выскажется, затем встал и слегка склонил голову: — Тётя, раньше я был неправ, надеюсь, вы меня простите. Я действительно люблю А-Яня и после свадьбы буду хорошо к нему относиться. Лицо Ян Цинь исказилось от ярости. Когда-то она считала Дуань Цзяна редкой удачной партией, но теперь видела, что он хуже мусора. С насмешкой она сказала: — Любишь А-Яня? А Лу Бина ты не любил? Ты ведь был готов ради него на всё и даже заставил А-Яня пожертвовать почку. Господин Дуань, твоя «любовь» действительно «бесценна» и «переменчива», не так ли? Даже Лу Ваньшань почувствовал абсурдность ситуации, но это не значило, что он хотел обидеть Дуань Цзяна. Видя, как конфликт накаляется, он поспешно встал, схватил Ян Цинь и резко одёрнул: — Хватит! Это не твоё дело! Вопрос брака А-Яня я сам обсужу с господином Дуанем, тебе вмешиваться не нужно! — Чушь собачья! Ян Цинь, редко позволявшая себе грубости, выругалась. Она дрожала от гнева, слёзы текли по её лицу. Вспоминая, как Лу Ваньшань последние дни держал Лу Яня под замком, заставляя его сдавать почку Лу Бину, её сердце окончательно опустилось: — Лу Ваньшань, ты просто зверь, продающий сына ради выгоды! Тебе наплевать на собственного ребёнка, но мне не наплевать на того, кого я родила! Я говорю прямо, ты не привяжешь Лу Яня к этому подонку. Если придётся, мы разведёмся! С этими словами она с силой поставила чашку на стол, развернулась под ошеломлённым взглядом Лу Ваньшаня и ушла наверх собирать вещи. Лу Янь всё это время находился в комнате. Увидев происходящее, он наконец открыл дверь и вышел. Стоя у перил второго этажа, он посмотрел вниз на Дуань Цзяна, в его взгляде смешались холод и усталое раздражение: — Дуань Цзян, что за безумие ты снова устроил? Разве он уже не согласился отдать почку Лу Бину? Зачем тогда этот человек вдруг пришёл с предложением о браке? Увидев Лу Яня, Дуань Цзян замер. Поняв ситуацию, он сразу поспешил подняться наверх, выглядя растерянным: — А-Янь, я… Лу Янь перебил его: — Называй меня по имени. Мы не настолько близки. Дуань Цзян знал, что Лу Янь затаил на него обиду, и не обращал внимания на холодное отношение: — Я слышал, ты почти не выходил в эти дни. Говорят, у тебя была температура. Тебе уже лучше? С тех пор как он вернулся после сдачи анализов, Лу Янь действительно заболел. Возможно, из-за резкой смены погоды или потому что попал под дождь. В любом случае, он несколько дней пролежал с температурой. Кроме Ян Цинь, никто не знал, что он тихо готовит. Семья Лу напоминала одинокую, с виду спокойную, но на самом деле готовую перевернуться при первом же шторме, лодку в море. Лу Янь нетерпеливо сказал: — Не твоё дело. Результаты анализа уже готовы? При упоминании донорства почки Дуань Цзян вдруг замолчал. Его голос стал холодным, в нём даже прозвучало едва уловимое отвращение к Лу Бину: — Тебе больше не нужно жертвовать почку Лу Бину. Лу Янь на мгновение решил, что ослышался: — Что? — Тебе больше не нужно этого делать. Лу Янь посмотрел в окно, солнце вроде не заходило на западе. Подняв бровь, он спросил: — Тебе уже не важна жизнь Лу Бина? Дуань Цзян медленно выдохнул и тихим голосом рассказал Лу Яню всю историю. Его брови были крепко сведены, каждое слово было пропитано сожалением и ненавистью, будто к Лу Бину у него больше не осталось никаких чувств, а все эти годы были лишь ошибкой. Теперь уже Лу Янь замер. Он невольно коснулся своего правого плеча, никогда не задумываясь, что за этим стоит такая цепочка событий. По какой-то причине то воспоминание, которое для Дуань Цзяна было незабываемым, для него самого было размытым, словно рябь на воде, исчезающая без следа. Однако раз ему больше не нужно было жертвовать почку Лу Бину, это, естественно, было наилучшим исходом для всех: — Раз ты говоришь, что мне не нужно отдавать почку Лу Бину, то не ищи меня, если только не случится что-то действительно важное. А лучше вообще не ищи. Лу Янь уже собирался проверить, закончила ли Ян Цинь собирать вещи, намереваясь как можно скорее развестись с этим беспринципным отцом и съехать, как вдруг Дуань Цзян неожиданно схватил его за запястье и низким голосом спросил: — Лу Янь, мы правда не можем начать всё сначала? Обернувшись, Лу Янь не удержался от смешка: — Начать сначала? С чего вдруг? Только потому, что я спас тебя в детстве? Дуань Цзян промолчал, будто по умолчанию соглашаясь или, возможно, сам не знал, что ответить. Внезапно Лу Янь стал серьёзным: — Дуань Цзян, вообще-то тогда в реке тебя спас не я, а мой двоюродный брат Лу Нянь. А шрам у меня на плече — это после драки. Я вообще плавать не умею. Услышав это, Дуань Цзян слегка изменился в лице и с удивлением спросил: — Что? Не ты? А где сейчас Лу Нянь? Лу Янь молча посмотрел на него, не произнеся ни слова. Через три секунды он вдруг расхохотался. Схватившись за живот, он смеялся так, что у него потекли слёзы. Дуань Цзян недоумённо нахмурился: — Над чем ты смеёшься? Выпрямившись, Лу Янь вытер уголки глаз: — Дуань Цзян, у меня вообще нет никакого двоюродного брата. Ты не любишь ни меня, ни Лу Бина. Ты просто любишь того, кто тебя спас, хоть кота, хоть собаку. Лу Янь слегка покачал головой. Впервые он почувствовал к Дуань Цзяну нечто вроде жалости. Его голос был спокойным и искренним: — Ты не понимаешь, что значит любить. Можно начать испытывать симпатию к человеку, потому что он тебя спас, и со временем полюбить его, узнавая лучше. Но нельзя влюбиться только потому, что тебя спасли. Ты любишь сам поступок, а не человека. Я, Лу Бин и этот вымышленный Лу Нянь — просто переменные в твоей формуле. Это не называется любовью. Лу Янь говорил спокойно, даже почти особенно дружелюбно по сравнению с тем, как он общался с Дуань Цзяном раньше. Но каждое слово было как тяжёлый камень, от которого у Дуань Цзяна кружилась голова. Казалось, что-то, за что он цеплялся много лет, рушилось внутри него, и холод поднимался от самых ступней. Лицо Дуань Цзяна стало крайне мрачным. Он попытался возразить: — Нет… всё не так, как ты говоришь… — Это не важно. Важно то, что я тебя не люблю. Лу Янь всегда был прямолинеен. С детства он слишком часто дрался и получал ранения. Тот случай с утоплением был для него чем-то незначительным, почти забытым, поэтому он не понимал, почему для Дуань Цзяна это стало навязчивой идеей: — Дуань Цзян, раз я спас тебя тогда, давай сегодня ты отпустишь меня. Считай, мы квиты. Мы больше ничего друг другу не должны. Дуань Цзян хотел что-то сказать, но Лу Янь перебил его одной фразой: — Не заставляй меня пожалеть, что я тогда вытащил тебя из реки. *** В этом разрушенном доме больше не было ничего, ради чего стоило оставаться. Не обращая внимания на возражения Лу Ваньшаня, Лу Янь забрал Ян Цинь и вместе с чемоданами ушёл. Они собирались через пару дней найти адвоката и подать на развод, или возможно, даже получится отсудить часть имущества у старика. В машине Ян Цинь закрыла лицо платком и безостановочно плакала. Лу Янь подумал, что она расстроена, и попытался её утешить: — Мам, не грусти. За столько лет мы кое-что накопили, на жизнь хватит. Нечего вспоминать об этом старике. Но Ян Цинь, всхлипывая, сказала: — Я не грущу… я счастлива. Ни одного дня не было, чтобы я не хотела развестись. Каждый раз убеждала себя терпеть. А теперь, когда мы наконец выбрались из этого ада, я просто не могу выдержать от счастья. Она всегда думала, что Лу Янь унаследует семейный бизнес, поэтому ради будущего сына терпела год за годом. Хотя жила в достатке, она перенесла бесчисленные унижения. Но сегодня, когда она решительно ушла, она не чувствовала ни капли сожаления, лишь только освобождение. Лу Янь сказал: — Мам, ты правильно думаешь. К тому же ты ещё молодая и красивая. Найдёшь в будущем какого-нибудь красивого и порядочного, и он будет в сто раз лучше этого старика. Он специально пытался её развеселить. Услышав это, она сквозь слёзы невольно улыбнулась: — Мама только надеется, что у тебя всё будет хорошо. И чтобы этот Дуань больше нас не беспокоил. Лу Янь неуверенно ответил: — Наверное… не будет? Он отвёз Ян Цинь в своё жильё за городом, устроил её там, а затем отправился искать Тан Жуфэна в его прежней съёмной квартире. Однако внутри было пусто, всё было убрано до блеска, не осталось ни малейшего следа чьего-либо проживания. Лу Янь невольно замер. Под журнальным столиком он заметил ключ и конверт, прижатые снизу. Открыв его, он увидел внутри всего одну короткую фразу: «Не скучай по мне и не ищи меня». — Тсс! Лу Янь не смог сдержаться и резко сжал бумагу в кулак. Сердце вдруг странно ёкнуло. Он не мог понять, почему Тан Жуфэн внезапно ушёл. Разве они не договорились, что он будет ждать его дома? Лу Янь никогда не допускал мысли, что Тан Жуфэн может уйти. По тому финалу, о котором говорила «система», тот скорее бы потащил его за собой в смерть, спрыгнув с высоты, чем отпустил. Как он мог так просто исчезнуть? Лу Янь обыскал все места, где Тан Жуфэн мог бы появиться. Старую квартиру, набережную, бар. Он даже поехал в университет, где тот учился, но там ему сообщили, что Тан Жуфэн уже отчислился. Он был словно порыв ветра, который внезапно ворвался в жизнь Лу Яня. И так же внезапно исчез, не оставив ни следа. Только теперь Лу Янь понял, насколько мало он знал о Тан Жуфэне. Он знал лишь, что тот бедный студент, где жил, в каком университете учился и что у него больная мать. И всё. Он даже не знал, откуда тот родом, не говоря уже о его родственниках. Лу Янь искал его три месяца, но всё безрезультатно. Сначала он хотел попросить знакомых из своего круга с широкими связями помочь с поисками, но никто не отвечал на его звонки. Лишь Пан Юань, как всегда, оказался единственным, кто откликнулся. — Хочешь заплатить, чтобы нашли того официанта? Забудь. Найдёшь куда лучше потратить деньги. Сбереги их, а то сам вляпаешься в неприятности. Озадаченный, Лу Янь спросил: — В смысле? После того как его безответная любовь к Дуань Цзяну закончилась, Пан Юань окончательно разочаровался в романтике. По телефону он бросил Лу Яню настоящую бомбу: — Я слышал, ты с тётей съехал. Неудивительно, что ты не знаешь. Твоего отца анонимно сдали за то, что он использовал дешёвые материалы и выдавал их за качественные, из-за чего сорвался проект с партнёром. Сейчас против него куча исков, и если всё пойдёт плохо, он может сесть. А тот проект, кстати, вашей семье дал Дуань Цзян из-за Лу Бина. Говорят, его тоже зацепило. Председатель Дуань в ярости и уже созвал совет директоров, чтобы снять Дуань Цзяна с должности. Пан Юань ожидал, что Лу Янь начнёт шокированно расспрашивать, но тот остался странно спокойным и лишь небрежно ответил: — А, это. Я знаю. Это был его собственный донос. Как бы ни старался Лу Ваньшань всё контролировать, он не смог предусмотреть собственного сына. Лу Янь подготовил этот ход заранее, чтобы застать их врасплох и не дать Лу Ваньшаню и Дуань Цзяну времени давить на него из-за почки. Дуань Цзян долго был занят делом Лу Бина и запустил дела компании, вызвав недовольство. Этот инцидент стал последней каплей и совет директоров привлёк его к ответственности и снял с должности. И это было к лучшему, они словно избавились от вредителя. Предки семьи Лу ещё должны были бы поблагодарить его.