Кофе и цветы.

Кофемашина шипит, выдавая порцию пара. Сугишита привычно протирает носик тряпкой и подставляет под него питчер. — Суги-чан, большой раф с тыквенным сиропом! — кричит Кирю, оборачиваясь через плечо. Продолжая взбивать молоко, Сугишита просто кивает. За спиной повисает почти угрожающая тишина – натренированная за полгода совместной работы с розоволосым бедствием, она всё же неохотно ворчит: — Принято. — Супер! — Кирю с широкой улыбкой отворачивается обратно к кассе, клацая длинными ноготками по экрану. — Ииии… можете оплачивать. Пончик сейчас положу, кофе сможете забрать вооон там. Сахар и корица там же, к слову, корица будет просто офигенно сочетаться с вашим рафом. Даже не оборачиваясь, Сугишита знает, что Кирю щурится в довольной кошачьей улыбке, когда гость кидает в их баночку для чаевых несколько монет. Шуршит бумажный пакет – видимо, она пакует пончики. Но Сугишита даже не оборачивается, закрывая стаканчик с только что приготовленным капучино. Её напарница всегда была болтушкой – и, на самом деле, обычно это играло Сугишите на руку, потому что именно способность Кирю запоминать постоянников и болтать с любым человеком на любую тему обеспечивала им хорошие чаевые к концу смены. Но иногда болтливость Кирю означала головную боль для Сугишиты. Потому что если клиентов не было, напарница, параллельно играя в одну из своих многочисленных игр на телефоне в нелепом чехле с хот-догом, приседала на уши ей. Поэтому Сугишита знала всё, что ей было не особо интересно знать. Про мать Кирю, строгую и очень властную женщину, из дома которой Мицуки ушла в восемнадцать, про её брата, единственного из семьи, с кем она поддерживала контакт. Знала, что она учится на заочном на разработчика игр, что подрабатывает ещё и в компьютерном клубе. Болтовня Кирю была ненавязчивой, она аккуратно пыталась вызнать что-то о самой Сугишите, но не давила, если девушка не отвечала. В общем и в целом, работать с Кирю для Сугишиты было по большей части комфортно. В их круглосуточной кофейне были ещё две дневных баристы и четыре ночных, но ни с одним из них Сугишита не могла сработаться. Днём, кроме них с Кирю, в другой смене, работали Котоха и Цубакино. Котоха был хорошим парнем, но довольно строгим, а Цубакино – такой же болтушкой, как Кирю, только ещё и жутко активной. Поэтому ни с одним из них Сугишита так и не смогла нормально работать, а вот они вдвоём хорошо поладили, на радость Умэмии, владелицы кофейни. О демонах ночной смены, с которыми несколько раз приходилось работать, Сугишита не любила вспоминать. К тому же, ей работа в ночную смену не подходила совсем – она подрабатывала ещё в нескольких местах, чтобы накопить на учёбу в следующем году. Хотя пару раз подхватывать пришлось – и смены с Эндо и Такииши обошлись кофейне в парочку выплеснутых стаканов кофе и перевёрнутый поднос с пончиками. Один раз ещё и в разбитую витрину… но там дело было не совсем в них. Крышечка с тихим хлопком запечатывает напиток, и стаканчик с готовым кофе опускается на стойку. Кирю, не отрываясь от кассы, по давно устоявшейся привычке звонко кричит: — Капучино с солёной карамелью готов! Да, вот поэтому Сугишите было удобно с ней работать. Кирю не заставляла её разговаривать с людьми. То, что одна из них чаще была за машиной, а вторая – за кассой, устраивало всех. — Суги-чан, чаю ещё сделай, зелёного, ладушки? — просит Кирю, рассчитывая очередную клиентку. Кивнув, Сугишита собирается было отойти от стойки, когда стакан перед ней хватает чья-то ладонь. — Эй, а сахар у вас теперь где? Переложили, блин, всё, фиг найдешь. Голос звучит до отвратительного знакомо. Сугишита поднимает голову и кривит лицо. Чёрно-белые волосы стоящей напротив девушки рябят в глазах. Смотреть на Сакуру не особо хочется – это вызывает слишком сильное желание ей втащить – поэтому Сугишита переводит взгляд влево, на стоящую позади пыхтящей Сакуры блондинку. Та держит в руке пончик с шоколадным кремом – Сугишите он тоже нравится, это один из её любимых – и улыбается, кажется, что слегка нервно. На носу у неё очки и веснушки. Милая… как подсолнух. Сугишита любила подсолнухи. Не отвечая Сакуре, Сугишита наконец отворачивается, слыша за спиной чертыхания. — Да блин, Сугишита, ты че игноришь! Нельзя так с клиентами! Угрюмо возвращаясь к кофемашине – ей ещё делать раф с тыквой и зелёный чай – Сугишита продолжает игнорировать вопли Сакуры из-за спины. Бедро почему-то чешется. Раздражает.

***

— Сакура-чан, твои девушки будут ревновать, если ты возьмёшь кофе в их кофейне, но не в их смену, — поддразнивает Суо, поворачиваясь к Сакуре. Слыша, как Сакура чертыхается под нос, Нирэй поворачивается к подругам – как раз вовремя, чтобы увидеть сердитый тычок в плечо от Сакуры и то, как Суо ловко отскакивает, посмеиваясь. С губ Нирэй срывается смиренный вздох. Её подругам почему-то очень нравилось друг с другом переругиваться. Кто она такая, чтобы им мешать? — И чё мне теперь, вообще кофе днём не пить, — ворчит Сакура, толкая дверь кофейни. — Тут не траванёмся хотя бы. Хотя я обычно в смену Котохи хожу. Сугишита меня терпеть не может… Может и траванемся. Колокольчик над дверью кофейни мелодично звенит, когда они втроем заходят внутрь. Нирэй оглядывается любопытно, с профессиональной въедливостью рассматривая обстановку. Людей не особо много – три столика занято, всего один человек в очереди. За кассой стоит розоволосая бариста с кучей пирсинга – кажется, как-то так ты и представляешь себе стереотипную баристу, хах. За ней у кофемашины возится высокая девушка с длинными чёрными волосами. Ух ты, какие гладкие. Наверное, она за ними ухаживает как-то по-особенному… Видимо, это та самая Сугишита, с которой не ладит Сакура? Ведь бейджик на груди розоволосой баристы гласит “Мицуки Кирю”. — А что вы не поделили с… Сугишитой-сан? — вполголоса любопытствует Нирэй, разглядывая меню. Ответа она не слышит – только то, как Сакура бормочет что-то в сторону. Посмотрев на неё, Нирэй видит, что девушка покраснела. — Ах, неужели тут дело в тайном романе? — ахает Суо, склоняя голову к плечу. Длинные кисточки её серёжек переплетаются с каштановыми волосами. — Я?! И она?! Совсем больная! — шипит Сакура, краснея ещё сильнее. — Мы с ней… типа, подрались. Когда я сюда приходила к Эндо. Разбили витрину. Платить напополам пришлось. И потом, ну, ещё пару раз дрались. Неважно. Отстань. Не то, чтобы дерущаяся Сакура была каким-то новым явлением – нет, у неё было как минимум два взыскания из-за этого и два увольнения, но это было любопытно. Нирэй оставляет себе мысленную зарубку обязательно узнать об этом побольше. В конце-концов, ей нравилось узнавать что-то новое о интересных ей людях. Такое вот… маленькое, безобидное хобби. — Хэй, готовы сделать заказ? — окликает их улыбающаяся бариста с розовыми волосами. Щурится, машет Сакуре рукой. — О, Сакура-чан! Как обычно, капучино с соленой карамелью? — Ага, — кивает Сакура, облокачиваясь на стойку у кассы. Взгляд её скользит по пончикам на витрине, а потом равнодушно уходит в сторону. — Значит, и вы знакомы? — Суо улыбается своей обычной вежливой полуулыбкой, вставая слева от Сакуры. Как всегда внимательная, Нирэй подмечает, что взгляд баристы скользит по фигуре Суо как-то оценивающе – и, ну, её можно понять, Нирэй знала, что её подруга – ужасно красивая! Её длинные каштановые волосы, традиционное ципао, уверенная походка и поза, всё в ней было эталоном изящества и красоты! И даже повязка на глазу только добавляла ей таинственного очарования. Нирэй не могла не восхищаться Суо, которая с самого начала года взяла над ней, потерявшейся в коридорах вуза, негласное шефство. Признаться честно, у Нирэй даже был небольшой краш на неё, но, слава всем богам, это прошло. Суо была замечательной подругой, пусть так и остаётся. — Ха-ха, да, Сакура-чан местная знаменитость, — смеётся Кирю, цокая ноготками по экрану, чтобы вбить заказ. — Ну, она же и работать здесь пробовала. Суги-чан тогда очень… — Просто замолчи! Уши Сакуры становятся почти угрожающе-бордовыми. Кирю хихикает и указывает Сакуре на терминал. — Капучино с соленой карамелью, Суги-чан! Средний! — кричит она, оборачиваясь через плечо. Нирэй слышит, как высокая девушка что-то мычит согласно, не поворачиваясь. — А тебе что, милашка? Сразу три пары глаз смотрят на Нирэй (ну, пожалуй, две с половиной, прости, Суо). Она моргает непонимающе, оглядывается по сторонам. А потом ахает, смущенно покраснев. — Эт-то я милашка? — заикаясь, переспрашивает она. И краснеет еще больше, когда видит весёлый кивок баристы. — О, ха-ха. Ладно. Тогда... т-тыквенный раф, наверное. Большой. И пончик с шоколадным кремом. Пончик ей вручают сразу, а кофе приходится немного подождать. Нирэй отходит в сторону, к стойке по другую сторону от витрины, пока Суо облокачивается на стойку, вполголоса о чем-то переговариваясь с бариста. Нирэй готова поставить зуб на то, что Суо присела ей на уши со своими дурацкими историями. Но, судя по тому, как бариста хихикнула, прикрыв рот ладошкой, а Суо заправила волосы за ухо своим коронным жестом номер три, обеих все устраивало. Один-единственный укус пончика показывает, что хотя бы десерты здесь очень вкусные. Пока неясно, какой будет кофе, но Нирэй хочется верить, что хороший – тогда они смогут ходить перед парами сюда, раз уж кофейня у универа, в которую они ходили все предыдущие полгода, закрылась. Тогда Суо сможет общаться с этой бариста и, ну… может у них что-нибудь получится. Было бы славно. Вопль Сакуры заставляет дёрнуться – Нирэй поворачивается к ней и видит, как высокая девушка – Сугишита, да – сверлит её подругу хмурым взглядом. Потом смешно кривится, будто увидела таракана, а Сакура стискивает зубы, сжимая в руке стаканчик кофе. Ох, того и гляди крышка отлетит! — Сакура-сан, может, не будем ругаться, а? — Нирэй повисает на локте подруги – судя по её виду, Сакура готова прямо сейчас перемахнуть через стойку, чтобы разобраться в ситуации, как умеет. Поймав взгляд темноволосой бариста, Нирэй улыбается ей, безмолвно извиняясь. “А красивые у неё глаза” мелькает в голове быстро. Тёмные-тёмные. Запястье слегка покалывает пару секунд, но Нирэй даже не замечает – куда как больше её внимание занимает то, как Сакура ругается, облокотившись на стойку. — Вот сахар, Сакура-чан, — вмешивается розоволосая бариста, подвинув к Сакуре поддон с пакетиками. Та мгновенно остывает, но, хватая сразу несколько пакетиков, всё ещё бурчит что-то себе под нос. — Ну же, давайте не будем ссориться. Не хочется вызывать Умэмию-сан ради того, чтобы со всем разобраться. От имени управляющей одновременно вздрагивают и Сугишита, уже вернувшаяся к кофемашине, и Сакура. — Да ниче мы не ругаемся, — ворчит Сакура, хватая ложечку и агрессивно помешивая свой капучино. — Вот и ладушки! — тянет губы в кошачьей улыбке Кирю. — Вы можете пока подождать за столиком, я позову. Только скажите ваши имена. — Тейлор Свифт! — улыбается Суо, склоняя голову набок. Сакура давится своим капучино. — Как скажешь, дорогая, — щебечет Кирю, ехидно щуря глаза. — Буду рада послушать, как ты поёшь. — Даю только приватные концерты, — улыбается Суо, качнувшись ближе. — Оставить номер? — Не откажусь, — смеётся Кирю. — А я Нирэй… Ну, так, если вдруг кто-то захочет отдать мне мой раф, — вполголоса бормочет Нирэй, откусывая кусок своего пончика. — Твой раф… — бормочет хриплый голос откуда-то сбоку. Нирэй слегка подскакивает, оборачиваясь. О. Это Сугишита – протягивает ей большой стакан. — И… корица. Там, — она мотает головой в сторону стены – ну да, вот там и корица, и салфетки, и сахар, который никак не могла найти Сакура. По-глупому замерев на пару секунд, Нирэй почти чувствует, как у неё теплеют щёки. О. Наверное, Сугишита была бы ещё выше, если бы не сутулилась. Это глупая привычка, подмечать и анализировать внешние характеристики людей – хотя преподаватели говорят, что ей это пригодится, если она решит пойти в аналитику – но Нирэй делает это машинально, на автомате. Рост больше ста девяноста сантиметров. Такие крупные ладони… Острый нос. И… она красивая. И имя у неё красивое тоже – Кётаро. Выбито на бейджике золотом. Хоть и немного странно – оно ведь мужское. Может, родители хотели сына… Нирэй отчего-то хочется узнать побольше об этой девушке. Жаль, что она быстро отворачивается.

***

Под родной гул кофемашины Сугишита краем уха вслушивается в диалог за своей спиной. Не то, чтобы ей было очень любопытно, о чём там болтает Кирю, просто… такие нотки в её голосе Сугишита слышала не так часто – когда Кирю флиртовала с клиентками (или клиентами, что бывало намного реже). Хорошо, может, Сугишите было слегка любопытно, над чьими шутками Кирю так хихикает. Не с Сакурой разговаривает уж точно – её две бешеные были и Кирю хорошо знакомы. Значит… та девочка-одуванчик. Что-то внутри неприятно зашевелилось, но Сугишита списала это на списанный сэндвич, которым она позавтракала с утра, и, не обращая внимания на странные ощущения, залила в кофе тыквенный джем. Когда Сугишита доделывает раф и относит его на стойку, Сакура всё ещё у стойки – и всё ещё раздражает до зубовного скрежета. Рядом с ней та девочка-одуванчик и… О. Ещё кто-то. Высокая девушка в традиционном платье, с которой, перегнувшись через витрину, болтает Кирю. Значит, с ней она заигрывала… и вот это всё. А не с… Нирэй, как представляется сама девочка-одуванчик. Вот так её зовут? Почему-то ей подходит тыквенный раф. К её веснушкам, желтому свитеру и длинной клетчатой юбке. И к улыбке её… вот такой. Которую Сугишита видит, протягивая девушке стаканчик с готовым кофе. — Спасибо, Сугишита-сан! — улыбается она, забирая горячий стаканчик. Пальцы на мгновение соприкасаются на картонном боку и Сугишита почему-то чувствует, что краснеет. Что за… Она отворачивается поспешно, возвращаясь к кофемашине. Осталось сделать зелёный чай. Да. Ссутулившись над кофемашиной, так, чтобы в мире остались только она и привычное жужжание шестерёнок, Сугишита отстранённо слушает, как девушки отходят от стойки. Зелёный чай, едва сделав, она отдаёт Кирю и та с удовольствием меняет его на номер девушки с повязкой на глазу. Музыка из колонки смешивается с чужими голосами, создавая привычный фон на грани слышимости. А возня с рожками для машины совсем успокаивает непонятные эмоции, звенящие внутри. — Суги-чан, ты в порядке? — окликает её Кирю, облокотившись на кофемашину. — Ты кажешься немного… взволнованной. Дёрнув плечом, Сугишита только мычит что-то отдалённо похожее на согласие. Судя по прищурившимся зелёным глазам Кирю, та ни капельки ей не верит. Но Сугишита правда считает, что у неё все в порядке. Она дорабатывает смену до конца, передаёт её вечерним бариста. Возвращается домой, в комнату, которую она снимает у Умэмии и Цубакино в их большой квартире. И только переодеваясь в пижаму, обнаруживает расцветшие на бедре герберы. В то же самое время в доме на другом конце района Нирэй, запершись в ванной, рассматривает раскрывшиеся солнечные головки подсолнухов на запястье. И совершенно точно не понимает, кто её чёртов соулмейт.