Свобода? Витраж

Далёкий шум волн эхом разносился по всему пространству, но сколько бы я ни шёл, не мог понять, откуда он исходит. Перед глазами чёрное пламя переливалось всполохами синего и фиолетового, образуя нечто вроде коридора, тянущегося в любую сторону, куда бы я ни направился. Где-то за этой искрящейся оградой звучало море — невообразимо далеко и в то же время так близко. Я протягиваю руку, но стена тёмного огня отодвигается, не давая дотронуться до себя и не позволяя заглянуть сквозь. Упрямо иду дальше, ведомый каким-то странным, даже для самого себя, любопытством. Минута. Две. И больше… Шум волн никак не приближается. Почти бегу, надеясь, что хоть так смогу добраться туда. Каждый шаг разносится раскатистым звоном, словно отскакивая от незримого потолка, а переливы огня дрожат синхронно с моим дыханием. Но я все еще на том же самом месте. Остановившись, прислушиваюсь внимательней, заправляя за острое эльфийское ухо упавшие на лицо длинные белые пряди волос. Шум волн и ветер. Чувствую прохладный морской воздух на коже. И голос. Да! Сейчас я слышу голос! Не понимаю слов, но это… — Бэсемар! — зову его, надеясь, что услышит. Ответа нет, но это точно он! Тянусь к стене черного пламени и тут же с коротким выдохом шагаю назад, прижав ладони к груди. На мгновение мне стало так больно, словно кто-то сжал сердце и тут же отпустил.  И сразу следом, короткой вспышкой вижу перед глазами не темноту, а каменный пол, рассечённый трещинами и поросший травой. Рука в черном доспехе с узорами цветущей лозы и кровь на ней… Открыв глаза, рывком сажусь на кровати. Ни шума волн, ни голоса, ни крови. Сон. И довольно странный. Хотя, я ведь не видел снов уже пять месяцев… Может, сегодня мог присниться кошмар, но сила Бэсемара не позволила ему проявиться? Ища подтверждение гипотезе, касаюсь подвески на шее, но она остается холодной. Разве она не должна нагреваться? Раньше меня, в прямом смысле, могла обжечь ее защитная сила. Но все же, нет, не похоже, что это был бы кошмар. Я видел руку Бэсемара, слишком уж хорошо знаю этот черный доспех. Он ранен? Но такого не может быть. Наверное, я просто ищу смысл там, где его нет. Обычный сон. Я отвык от них. Опустив ноги на холодный деревянный пол, мутным взглядом осматриваю комнату. Мы живем в этом доме уже несколько месяцев, но тут все еще почти нет мебели. Кровать, шкаф, письменный стол… По правде, мне больше ничего и не нужно, а Бэсемар поставил себе книжный шкаф на первом этаже. Может, он хотел, чтобы я сделал себе здесь кабинет? Или же не видит смысла в обустройстве, если мы уйдем в его мир? Он никогда об это не говорил. Со вздохом зарываюсь пальцами в волосы. Стоит причесаться… они уже ниже плеч, так что полностью оставлять их без внимания уже не получается. Но чтобы привести себя в порядок придётся смотреть в зеркало. С неохотой открываю дверцу шкафа и на меня смотрит взлохмаченное после сна отражение с непроходящими тенями под глазами, даже сами радужки более не голубые, а какие-то блекло-серые… или просто так падает свет? Ничего необычного. Пробую улыбнуться, и от этого действия жутковато разъезжается рассеченная вертикальным шрамом губа. Остальные бывшие раны тоже слишком заметны. Выгляжу отвратительно… как обычно. Благо не видны обрезанные уши. Невольно цепляюсь взглядом за отражение маски, что лежит у прикроватной тумбы. Но нет. Не дома. Хотя бы не дома. Соблазн надеть ее и не снимать велик, но я уже проходил через это. Отвожу глаза, стараясь как можно скорее закончить с зеркалом и наконец с облегчением закрываю дверцу.  Из коридора доносится приглушённый разговор с первого этажа, Алариэль вернулась? Надеюсь, не с Бони — иначе придётся все же вернуться за маской. — Таинвир! — девочка показалась на лестнице. — А я как раз хотела тебя разбудить! Замираю, глядя на неё в лучах яркого солнца. Внизу большие окна, там всегда много света, тогда как второй этаж освещает лишь маленькое оконце под потолком, в основном тут закрытые двери. Алариэль сама словно луч света: ее волосы блестят золотом, ясные зеленые глаза, полные тепла и заботы, изящные серьги в форме лозы на острых ушах. Она растет и с каждым днем все больше и больше похожа на мою старшую сестру. Особенно сейчас, в этом длинном голубом платье — легко было бы принять её за Эйлер. — Уже проснулся, — отвечаю, пытаясь улыбнуться, но всё еще помню своё отражение. — Как раз кстати! — внизу лестницы, рядом с племянницей, показался знакомый эльф в мятой зелёной накидке, поверх не менее мятой серой рубахи, за его спиной виднелся гриф лютни. Эфлерон размашисто помахал рукой, будто я стоял на другом конце улицы. — Рыжик сказал, что отпустил тебя сегодня пораньше. — Можно и так сказать, — закатываю глаза, спускаясь к ним. — Зачем пришёл? — Может, я просто соскучился по друзьям? — он чересчур наигранно приложил раскрытую ладонь к груди. — В прошлый раз ты говорил то же самое, а потом две недели ночевал на нашем диване, прячась от очередной экс-пассии. — Одно другого не исключает… Неважно. Я поговорить пришёл, — он оборачивается к моей племяннице мило ей улыбнувшись. — Алариэль, пока мы тут беседуем, не принесешь чего-нибудь поесть? Девочка недовольно прищурилась, но бросив досадливое «ладно», поспешила скрыться за дверью кухни. — Какой-то важный разговор? — спрашиваю, удивлённый тем, что он решил её спровадить, музыкант ранее не был против ее присутствия, о чем бы не пошла речь. — Да не то чтобы важный… — Эфлерон снял со спины лютню и отставив ее на пол, привольно уселся на диване. — Слышал новости из своего родного мира? Я нахмурился, садясь напротив него в кресло: — Нет. Не слежу за тем, что там происходит. — Вот как… — он неловко почесал затылок. — Ну, тогда, наверно… может, тебе и неважно это… — Да что случилось? — Ну то, что ваш мир погибает… Я лишь устало выдохнул. Эта новость для меня совершенно не нова. Раздираемый войной и тем ужасным оружием, созданным моими собратьями — «Оком» — он был обречён. Большая часть родного мира и так была непригодна для жизни. Вся территория материка не просто так зовется - Мертвыми Землями. Осколок жизни – «Остров»… который по размерам не многим меньше самого континента, был единственным домом для всех государств, всех рас моего измерения. — Я это и так знал. До тебя довольно долго доходила эта информация, – не могу не постараться его подколоть. Ведь обычно Эфлерон узнает все сплетни и слухи едва ли не раньше всех в Алом штабе. — То, что у вас там почти вся планета - пустыня, это известно. Но речь о смерти последнего бога. — Что? – удивлённо смотрю на него, пожалуй, впервые действительно готовый слушать. — Последнего бога? В смысле? — Последнего, – кивает он. — Пару дней назад статус вашего мира обновился и я, ради интереса, решил почитать. Ну, знаешь, меня вдохновляют подобные описания, я так написал несколько песен. Вот и подумал - может получится какая-то баллада или стих, или… — Эфлерон, не отвлекайся! Что ты прочитал? Может ошибся? Насколько мне известно у нас довольно обширный пантеон, — стараюсь вспомнить всех богов по именам, но насчитал лишь штук десять. Эльфы моего мира не поклонялись никому. Я знал о высших силах лишь по книгам и сказкам друзей отца. — О чем прочел, то и рассказываю, — музыкант пожал плечами. — Богов у вас нет. Все померли давно. И вот этого тоже отчего-то не стало. В описании мира теперь, типа: «иссякает энергетическая составляющая» или вроде того, — прищурившись он вопросительно смотрит на меня. — Ты хоть раз официальные заметки о своем доме видел? Отвечаю ему недоверчивым взглядом. Но музыкант прав, я никогда не читал официальные записи. Мне не хотелось ничего знать о происходящем там. Да и до богов тем более никогда не было дела. Просто…  Получается, никто не отвечал на мои мольбы, не потому что им было безразлично… их никто не слышал. Все те разы, когда я старался вспомнить молитвы лежа избитый на полу в доме Хоркона… Нет. Не нужно думать об этом. Закрываю глаза, слабо тряхнув головой, стараясь отбросить воспоминания. — Ты пришел просто рассказать это?  — И да, и нет. — Эфлерон чуть подаётся вперёд, опираясь локтями о свои колени. — Расскажи о пустыне. О Мёртвых Землях. — О Материке? Зачем? В этот момент в гостиную вернулась Алариэль с подносом в руках. — Я не подслушивала, честно! — поспешно проговорила она, расставляя на небольшой столик чашки и тарелку с фруктами. — Услышала только вопрос про материк. Насколько знаю, там и рассказывать нечего: кучки камня и песка с озерами лавы, — она взяла чашку отпивая из нее. — И все, потому что древние маги что-то там такое натворили. Но вообще легенд много… — А подробнее? — музыкант с интересом, повернулся в ее сторону. — Хм… Есть легенда про дракона, что спит близко к поверхности. Бабушка любила эту историю. Едва заметно усмехаюсь. Да, мама любила именно эту версию. Она в целом любила драконов. Думаю, она была бы в восторге узнай про Алый Штаб и другие миры… непременно бы постаралась попасть куда-то, где есть эти существа. — Если ты пришёл за вдохновением, — говорю Эфлерону, — то спешу разочаровать: та пустыня не стоит даже стиха. — Тут легенда о драконе! — возмутился он. Лишь отмахиваюсь в ответ. Если ему так интересно, то пусть Алариэль ему все это рассказывает. Эфлерон иногда утомляет своей любознательностью. Прошло всего несколько минут разговора, а я уже чувствую себя измотанным. Что, впрочем, действительно странно. Мне не составило бы труда рассказать пару легенд о Мертвых Землях, однако в один миг будто пропали все силы, да и голова начинает болеть. Не стоило думать о… Не важно. Интересно только, за что отвечал последний бог… С другой стороны – какая мне разница? Оставив этих двоих болтать в гостиной, направляюсь на кухню за лекарством. В аптечке должно было остаться что-то. Но стоило подойти к полке…Мир исчезает, стекая подобно воску свечи, оставляя лишь пустоту, окутанную искрящимся темным пламенем.  Что за… Почему?! Замираю на месте, прерывисто дыша. Руки рефлекторно тянутся к шее. Ошейника и цепи там нет. Конечно нет! Их больше и не может быть! Но кошмары наяву…снова?! Нет… Нет! Просто нужно успокоиться. Этого быть не может! Все сейчас вернется как было. Дышать. Нужно выровнять дыхание… Очнуться… Далеким эхом слышу звук волн и ветра. Ничего не происходит. Просто темная пустота. Но почему? Почему это произошло? Проклятье снято, я не должен проваливаться в такие видения. Все еще жду злого голоса Онарда или вида горящего города. Однако все остается тихим. Шум волн. Прохладный ветер. Искры темного огня. Неуверенно шагаю вперед, слыша звенящее эхо. Еще шаг… Что-то резко хватает мою ногу из темноты. Сквозь пламя прорывается истлевшая рука скелета. К шуму воды добавляется приглушенное зловещее шипение. Не хочу знать, что случится, если это проберется через завесу! Дергаюсь назад, вырываясь из костлявых пальцев. Неосознанно взмахиваю рукой.  Звон разбившейся чашки возвращает в реальность. Я… задел рукой висящую подставку для мокрой посуды. Отвечаю встревоженной племяннице из гостиной, что всё в порядке, просто случайно уронил кружку. Что это вообще было?! Проклятья ведь больше нет! Не сразу замечаю странные следы на деревянной столешнице – будто опалины от раскаленных искр. Я касаюсь их — и тут же отдёргиваю пальцы. Следы тёплые. Слишком тёплые.