Свобода? Витраж

Бэсемар привалился спиной к каменной колонне. Перед мутным взором всё расплывалось. Он не чувствовал подобной боли слишком давно и теперь она ударила куда сильнее, чем должна была. Доспех пробит, но это уже не столь серьезно. Он цел. Чего нельзя сказать кое о ком другом. На широком черном молоте еще алели сверкающие капли, что еще ни разу не падали на землю – кровь древнего бога. И никто еще не знал того, что случилось. Тишина ночи не давила, не скорбела. Владыка Черного пламени лишь усмехнулся – ведь главное, что они теперь увидели его силу. Увидели, что он более не смертный и не являлся им уже давно. Бог кузнечного горна поднял руку, и на кончиках доспеха заплясали серебристые искры магии. Он чувствовал, как по венам подобно лаве растекается новая энергия, но этого было мало. Все еще слишком мало.

***

Оказывается, в библиотеке Алого Штаба почти нет литературы о богах моего мира. Пара сборников легенд, которые я и без того видел дома, несколько томов стихов безымянного автора и лишь одна монография, касающаяся их лишь вскользь. Почему-то это даже обидно. Неужели мой мир настолько неинтересен исследователям? С другой стороны, эта тема не была интересна и мне, до того момента как Эфлерон не настоял, что мы должны пойти и поискать литературу по теме. Насколько бы я ни любил проводить время за чтением, так упорно искать нужную информацию, как это сейчас делает музыкант, я бы точно не стал. Менестрель обложился книгами, практически теряясь за их стеной и листая за раз несколько томов. Они мало подходят тому, что он ищет, тут лишь история и огромное количество прозы. Я перестал помогать уже как час назад, лишь без особого интереса поглядывая в очередной учебник. — Тебе настолько принципиально узнать что-то? – наконец задаю витающий в воздухе вопрос. — Удивительно, что тебе нет, — фыркает музыкант, приподнимая голову из-за книжной башенки. — Кто из нас был учёным? — Я не историк и не фольклорист, — устало вздохнув, отодвигаю от себя бесполезные записи. — Да и эльфам никогда не было дела до богов, живы они или нет. И, как вижу, никого из моего родного измерения это тоже не интересовало. Даже людей. У них ведь тоже были свои научные институты… — Скорее всего, просто в нашей библиотеке, как всегда, ничего нет, — проворчал он. — Можно выпросить пропуск в какую-нибудь из главных библиотек Организаций… — Делай что хочешь, – равнодушно пожимаю плечами. – Как по мне, какая-то песня не стоит такой мороки. — Какая-то песня?! — Эфлерон резко поднялся, смотря на меня глазами полными неподдельной обиды. — Это творчество! Даже чтобы приукрасить реальность, эту реальность нужно хотя бы знать! - он снова сел, тихо добавив. — Обычно больше информации про миры… А тут всё одно и то же. Словно у вас и нет никакой истории. Взяли одну летопись, пару мифов и переписывали их. — Многое могло не сохраниться после катаклизма на Материке. Да и… всегда были важны лишь настоящие события, а не древность. Не знаю как у людей, но у эльфов так. По крайней мере, так было в Айноране. — Ох, прямо как в моем родном Флейгире, – музыкант тихо засмеялся. – Все учителя постоянно твердили, чтобы я перестал заниматься «ерундой» и бросил сочинять баллады о древности, - он протянул руку перед собой, и проговорил это притворно нравоучительным голосом. — Хотя… наверно, их все же больше злило, что я в целом стихи писал. — Эфлерон, а ты никогда не хотел вернуться? – я спросил это внезапно даже для самого себя. Упоминание Айнорана, все эти книжки про дом… Сколько бы я ни старался отгонять подобные мысли не могу не вспомнить. Не могу не чувствовать тянущую, тупую боль в груди. — Нет, – просто отвечает музыкант даже не задумываясь. – Конечно, думаю, мой брат наверняка уже женился и немного досадно, что я так и не погулял на его свадьбе. Но вернуться, значит обесценить собственный же выбор уйти.  — И ты не скучаешь по семье…? — Таинвир, наши с тобой случаи кардинально разные. Я ушел сам. И я не жалею об этом. — А мне выбора не дали. Не знаю, услышал ли меня менестрель, но это и не важно. Взгляд цепляется за обложку одной из книг, где изображен контур Острова. Ничего не подписано, но четко знаю расположения государств и против воли смотрю туда, где была моя родина. Могу долго повторять, что смирился, но это не так. Я ничего не забыл, просто заставляю себя не думать, не вспоминать о том дне. И меня действительно задевает тот факт, что Эфлерон настолько наплевательски относится к своему дому. Что он может вернуться, может увидеть свою семью… но не хочет этого. Зря я вообще согласился пойти с ним. Он и один бы нашел какие-нибудь легенды, написал песню и больше бы эту тему никогда не поднимали. Мертвые боги, мертвая страна в умирающем мире… Я ушел из библиотеки под предлогом того, что уже поздно. И действительно вернулся к дому, когда окончательно стемнело. Проходя по району, под желтым светом фонарей уже предчувствую, что скорее всего встречу темную прихожую, услышу короткое приветствие от племянницы, что снова будет болтать с Бони. Хоть бы этого парня не было здесь. Племянница растет, и я это понимаю. Она уже не та малютка, что играла в куклы и хихикая бегала по особняку в Айноране. Однако безумно скучаю по тому времени. Сколько раз уже были разговоры с тем же Эфлероном, Нэрихом, Гейлой… Но она ребенок для меня! Всем им так просто твердить, что Алариэль - взрослая девушка, ведь не они растили ее. Эти размышления лишь нагоняют больше грусти. Я остановился напротив лестницы к двери, смотря на свет в окнах. Само пространство будто говорит мне, что я чужой здесь, лишний: холодный вечерний ветер, пустая улица, шум города в стороне, приглушенная музыка из соседнего дома… А если закрыть глаза… На доли секунд позволяю себе представить улицу Айнорана: я стою перед воротами нашего поместья. Уходящий свет солнца цепляется за шпиль небольшой башенки над библиотекой, в саду шелестит листвой цветущая вишня. — Смотрю, домой совсем ты не спешишь. – этот голос… Я замираю, под слегка насмешливым взглядом Бэсемара с порога. Он не в доспехе, а в простой белой рубахе, значит вернулся уже давно? — Не думал, что ты вернёшься так скоро, — быстро поднимаюсь по ступеням, почти готов обнять его… но останавливаюсь. Что-то изменилось. Он немного скованно пожимает плечами. Ждет, когда я пойму.  — Бэсемар! — в неверии смотрю на его руки. Оба наруча исчезли. Но стальной сапог брони всё ещё на месте, а значит он не снял полностью свое проклятье. Однако руки свободны, а это значит…  Я поднимаю взгляд, смотря в его серебряные глаза. В них видна усталость. — Ты был в своём мире? — Да, это так. Уладил пару дел, – уклончиво отвечает он, явно понимая к чему я веду. Мне совершенно не нравится его будничный тон. — Бэс, мы ведь договорились, что… — Один преступник. – перебивает он. – И больше никого. Одной его никчемной жизни с полной хватило, чтобы снять мне этот наруч. Я никого не убивал специально. — Как это произошло? – заглядываю в сторону лестницы второго этажа, не хотелось бы чтобы племянница услышала такое. — Таинвир, случается такое, что не всегда подвластно нашим ожиданиям. Я не хотел, чтоб было так. Но если все свершилось… не рад ты за меня? — Рад… но… Мысли никак не желают выстраиваться во что-то хоть немного цельное. Я скучал по Бэсемару, пусть его не было не так долго. И все же… Он убил кого-то! Я просил этого не делать! Мы договорились, что только на заданиях Штаба он может убивать, и только чудовищ! Но если это правда была случайность…? Он наконец снял еще одну часть доспеха, чего не получалось уже очень давно. — Таинвир, прости, – шепчет он, едва касаясь моей щеки. – Я знал, что будешь недоволен ты. Клянусь, что выбора иного не имел. — Верю. Пойдем домой, — отстраняюсь, проходя в прихожую. Спину холодит неприятное чувство чего-то неправильного. Напряжение, что я чувствовал все эти дни никуда не делось, а словно стало только сильнее. Мне хочется поговорить с Бэсемаром, хочется его обнять, но что-то удерживает от этого как тугой веревкой. Скинув уличный плащ на невысокий комод, прохожу на кухню. Стоит усилий не смотреть на Владыку Черного огня, хотя его взгляд ощущаю отчетливо. Он не идет за мной. Наверное, это хорошо? Каждое действие сейчас кажется неправильным. Пошёл бы он за мной или нет, значения это не имеет. Сняв маску, устало потираю переносицу. Голова снова начинает болеть, я ведь так и не выпил лекарство. Не случится ли снова галлюцинации, если попробую достать таблетки? Вновь замечаю опаленные следы на столешнице. Они реальны, как и все остальное вокруг. Три неровные, обугленные точки, будто от упавших искр. Пробую их стереть, все еще не до конца веря, что это не простая грязь. — Алариэль сказала, что приготовила поесть, — голос Бэсемара заставляет вздрогнуть. — Да… да хорошо. Я не голоден, – отдергиваю руку, против воли сжав ее в кулак, будто только что потрогал то, чего не стоило касаться. Но Бэс воспринимает этот жест иначе. Он стоит, опустив голову, словно провинившийся ребенок. — Я не хотел, чтобы ты злился. Об уговоре нашем помню, но, если так уже случилось, мне не вернуть содеянного вспять. — Я не злюсь, – со вздохом опираюсь о стол, повернувшись к кузнецу. – Просто не хочу, чтобы убийства становились… нормой, – нервно провожу рукой по волосам, стараясь подобрать слова. – Я рад за тебя. Правда. Было уже столько заданий, после которых ничего не менялось… Понимаю, что тебе было тяжело. — Однако же, поступок мой тебя расстроил. — Вовсе не… - обрываю сам себя, негромко выругавшись. - Эфлерон сегодня рассказал, что в моем мире умер последний бог. Мы провели весь день в библиотеке, искали книжки с легендами, историей. Я много думал о доме… Наверно, это как-то наложилось на мое восприятие. Бэсемар едва заметно вздрагивает. — А как случилось то? — Что? Ты про гибель бога? Я не знаю. Да и знать не хочу. Слишком много темы смерти в один вечер, не находишь? Он лишь кивает. Как же глупо я себя веду. Проговорив все это вслух понимаю, что сам себя и накрутил бредовыми мыслями. Да еще и разозлился непонятно на что. Бэсемар не стал бы мне лгать. Поддавшись вперед, обнимаю его, уткнувшись в плечо. На спину тут же ложатся сильные руки, ласково прижимая ближе. И как же странно, что больше нет холода стали доспеха. Лишь тепло кожи, от которого по телу пробегает легкая дрожь. Он опускает голову, коротко целуя мою макушку. Чувствую его горячее дыхание, биение его сердца… Еще утром я готов был отдать что угодно, чтобы поговорить с ним, чтобы сказать: «ты не виноват, что ритуал не получился» … Извиниться. А вместо это устроил непонятно для чего нужный допрос. — Я так скучал, – шепчу едва слышно. – Прости меня. — Все хорошо. Имел ты право недовольным быть. — Я не про это… - чуть отстраняюсь, смотря в глаза. – Вернее, не только. Насчет ритуала… — Давай потом об всех делах. Он наклоняется, касаясь моих губ своими. Короткий поцелуй, затем еще один… Его пальцы аккуратно выводят на моей спине замысловатые узоры. Сжимаю его рубашку, стараясь дышать ровно. — Алариэль может услышать… - рациональная часть понимает, что мы стоим на кухне, куда в любой момент может спуститься племянница. — Не будем делать ничего такого, – почти мурлычет он, прикусывая мочку уха. Мы никогда не занимались ничем таким в этом доме! Полноценная физическая близость у нас была всего пару раз и лишь в родном мире Бэсемара. А сейчас он творит такое здесь! Ноги дрожат, грозясь подкоситься от его близости, от тяжелого дыхания и прикосновений. Владыка Черного огня крепко обнимает меня и приподняв сажает на столешницу, рукой забирается мне под рубашку, поглаживая особенно чувствительные шрамы. Едва проводит кончиками пальцев по следу на боку, поднимается к груди. Мне приходится закусить губу, чтобы не издавать громких звуков. Его дыхание теперь на моей шее. Он не целует. Знаю, что хочет это сделать, но пока я не в том состоянии, чтобы от желания забыть обо всем. Обнимаю его, стараюсь подставиться под прикосновения. Чуть сжимаю его плечи, опускаю руки ниже. Но тут чувствую под тканью тугой бинт. Его пресс перевязан? — Бэс, подожди, — не сильно отталкиваю его. — Что это? Он перехватывает мою руку, целует запястье. — Не важно это. — Покажи, — настаиваю твёрже, начиная хмуриться. — Таинвир… - он хочет возразить, но замолкает, отступив назад. – Тебе совсем не по душе придется то, что ты увидишь. Говоря это, Бэсемар отвел взгляд и начал быстро расстегивать пуговицы на своей одежде. Под свободной рубахой действительно был бинт, его бок закрывала тканевая заплатка, пропитанная зеленоватыми снадобьями, пахнущими травой. Я уловил этот запах сразу, но не придал ему никакого значения. Однако самым пугающим было то, что сквозь ткань слабо, но просматривалась кровь.