Свобода? Витраж

Кажется, вокруг не осталось ни единого звука. Нет ни шороха ветра за окном, ни редких ударов холодного дождя по стеклу, ни приглушённого голоса Алариэль из соседней комнаты - лишь частые, оглушительные удары моего собственного сердца. Стараясь подавить предательскую дрожь в руках, я перевязывал рану Бэсемара, даже не в силах встретиться с ним взглядом. Что я увижу в его глазах? Вину? Боль? Безразличие? Мне стоило начать расспрашивать его как это произошло. Как подобное вообще возможно?! Бог Черного пламени, Владыка Кузнечного горна - ранен? Ничто не могло причинить ему вреда! На скольких заданиях он был, сколько раз я сам видел его в бою с монстрами – ничто не могло его даже задеть. Да Боги, живые или нет, он сам говорил, что подобное невозможно, пока он не снял полностью доспех! Черный сапог – последняя деталь его проклятия, еще на нем. «Бэсемар, что за преступника ты убил в своем мире, если итог такой? Неужели обманул меня?» - От этой мысли обдает холодом. Он не мог так поступить. Но почему же молчит? С той самой минуты, как кузнец показал свою рану, он не произнес ни единого слова. Впрочем… я ведь тоже. Взяв его за руку, молча отвел в комнату, чтобы сменить повязки. Это выглядело глупо. Просто я заметил, что они лежат очень криво. Скорее всего он сам их себе наложил. Ни один целитель не будет так обматывать пациента. Да и сомневаюсь, что Бэс показался бы в таком виде кому-то из своих подданных. Он и мне не хотел этого показывать… Думал утаить? Зачем тогда тот намек на близость? Не стал бы раздеваться или… Я слишком сильно дернул край бинта, от чего кузнец прерывисто втянул воздух сквозь плотно сомкнутые зубы. — Прости, – все так же не смотрю на него, но ослабляю стяжку. – Ты налил снадобье прямо в рану, оно немного присохло. — А нужно было поступать иначе? – его голос звучит тихо и неуверенно. Кажется, он просто решил поддержать разговор. «Нужно было вообще не получать ран!» - Хочется прикрикнуть на него. Но вместо этого лишь пожимаю плечами. — Я не врач. Просто говорю, что вижу. Мои бинты меняли примерно так же. В памяти сразу появляется сцена из госпиталя Ярнораша, где я очнулся. Все тело было замотано в марли, пропитанные лекарством. Это противное, липкое чувство снова фантомом отозвалось на коже. Как каждое движение сопровождалось зудом от чудовищных следов плети… А ведь у Бэсемара теперь останется шрам… Еще один. Первый на лице - затянувшийся порез на скуле. Едва заметный. Но когда он впервые снял шлем я запомнил его лицо настолько четко, что смогу воспроизвести его в памяти когда угодно. Именно тогда порез был свежим. Мне показалось, он поранился о шлем. Он может получить травму о свои творения? Возможно. Я же никогда не спрашивал. — Я не считал, что все настолько может быть серьезным, – прошептал кузнец, касаясь моих рук. Теперь они дрожат, и я ничего не могу с этим сделать. У меня вырвался нервный смешок: — Ну… очевидно не самое худшее, что доводилось видеть, - делаю глубокий вздох, чтобы успокоиться. Меня настолько сильно напугал вид крови, что подобрать слова становится проблемой. – Я думал, что ты не можешь быть ранен. — Я тоже так считал, – слышу тяжесть в его голосе. – Но, видимо, теперь придется стать мне осторожней. — Что случилось? – заставляю себя посмотреть в его серебряные глаза. Скажи, что ты сам поранился… Пожалуйста… — Уже упоминал я - случается такое, что не всегда подвластно нашим ожиданиям. — Это не "ожидания", Бэс! – начинаю повышать голос. – Ты пропал на несколько дней, ничего не сказав! А теперь вернулся… вот так! Да еще и кого-то убив… За эти слова становится стыдно почти сразу. Я не хотел кричать на него. Кузнец опустил голову, мягко сжимая мои ладони. Его руки теплые, немного грубые от постоянного ношения оружия, но тонкие пальцы все равно выдают аристократа. Больше нет холода стальной перчатки... Мне нужно быть счастливым, наконец-то получилось именно то прикосновение, которого мы оба так хотели. Но не могу думать ни о чем ином как о перевязке и запахе лекарственных трав. Об убийстве… О смерти последнего бога… Хотя это не имеет отношения к происходящему, я злюсь на Эфлерона, что он решил поделиться этой «важной» новостью именно сегодня. — Бэсемар, – стараюсь снова поймать его взгляд. — Клянусь, что выбора иного не имел я, – проговаривает он едва слышно. – Я делаю лишь то, что будет лучше. Не только нам двоим, но и народу Адры. Чтоб мы могли там жить. Чтоб больше не… - он смотрит по сторонам, как бы показывая на комнату. – Чтоб больше не пришлось нам оставаться в Алом Штабе. — Это не ответ, – мне не хватает выдержки не дать словам дрогнуть. Что еще за дела такие, после которых остается рваная рана? Что или кто был способен это сделать, подойти к нему настолько близко? И снова тишина оглушает. Я уже ненавижу ее. Кузнец подвигается ближе, склоняя голову на мое плечо. — Это обещание, – шепчет он, осторожно обнимая. Мне страшно, что от лишнего движения могу сделать ему больно. Пускай рана и не смертельна, но выглядит пугающе. Потому отвечаю на объятия как можно мягче положив свои руки ему на спину. Аромат трав смешивается с едва уловимым запахом железа… крови. Такого не может быть, ведь лекарство все перебивает. Сам понимаю, что это лишь игра моего разума. Страх. Ведь я никогда не думал, что увижу его покалеченным… На долю секунды перед глазами появляется лес. Стрела, торчащая из груди Онарда… Боги… не надо сейчас. Я не готов возвращаться в ужасы прошлого. И пускай ведений больше нет, но кошмары все еще могут преследовать меня по ночам. Не смогу вынести, если увижу во сне… Увижу что? Воспоминание? Или же… смерть Бэсемара? Нет-нет-нет! В такую сторону точно не позволю уйти своим размышлениям. — Расскажи зачем ты ушел, – я хотел задать этот вопрос позже, но спрашиваю сейчас скорее для того, чтобы любимый голос не оставлял в тишине. Объятие становится сильнее. Кузнец прижимает меня ближе, от чего едва не оказываюсь на его коленях. Он так и не поднял голову с моего плеча и его пепельные волосы каскадом опускаются вниз, закрывая лицо. — Я все еще правитель Адры. Я бог народа своего. Мне нужно возвращаться к ним. Мы обсуждали с тобой это.  — Тогда… можно я буду с тобой в следующий раз? Темвон все равно выгоняет меня с работы, он не будет против, если возьму еще пару дней отпуска. — Исключено, – слишком резко отвечает Бэсемар и чувствую, как напряглась его спина. – До следующего ритуала тебе не стоит появляться в моем мире. Эти слова застают врасплох. Он ведь сам только что говорил, что хотел бы, чтобы мы были там вместе. Тревога холодными, липкими пальцами сжала сердце. — Почему? Владыка Черного Огня наконец поднимает голову. Его красивое лицо печально. В тусклом свете настольной лампы глаза кажутся сверкающими драгоценными камнями, а правильные черты лица лишь лучше подчеркиваются падающими тенями. — Я все поведаю тебе, но не сейчас, – и предвещая дальнейшие расспросы, он жестом просит ничего не говорить, приложив пальцы к моим губам. – Там стало неспокойно. — Это я понял… - коротко смотрю на перевязку. – Твоя рана… И… – мне хочется сказать: «то, что ты убил кого-то», но вместо этого: - то, что ты снял перчатку, – мыслей становится слишком много и все они давят, погружая во что-то близкое к панике, а потому цепляюсь за единственную мысль, которая в моменте показалась даже забавной. - Знаешь, мне было бы куда проще, если бы ты мне врал, а на самом деле скрывал там милого любовника. — Таинвир! – возмущенно воскликнул Бэсемар, но почти сразу закрыл глаза приложив руку ко лбу. – Как такое в голову тебе могло прийти? Мне нужен только ты! – он распахивает веки, подавшись вперед и осторожно беря мое лицо в ладони. - И я не лгу! Но правды всей пока что не смогу раскрыть. Немного подожди, прошу тебя. Судорожно втянув воздух, от искренних эмоций в его голосе, с трудом сдерживаю дрожь. Он не врет. Но от этого не легче! Черт возьми, мне не легче от его слов! Он ничего не хочет объяснить! Подождать чего?! Но эти мысли прерываются, когда губы Бэсемара касаются моих. Легкий поцелуй, который становится все настойчивей. Он подталкивает откинуться на кровать и нависает сверху, не прерывая касания. Бэсемар… я так скучал… Так хочу его. Но нельзя сегодня. Этой ночью мы ничего не сделали. Просто лежали обнявшись. Он спрашивал как прошли дни в его отсутствии, как я чувствую себя… все те вопросы, которые и могли быть первыми, когда он только вернулся домой. И это чувствовалось так правильно. Если бы не аромат трав и легкий запах железа. Я понял, что уснул, когда обнаружил себя сидящим среди всполохов черного пламени. Значит разговор не прошел без последствий, мне действительно мог бы присниться кошмар, но Бэс рядом. Сквозь огненную завесу слышны приглушённые голоса. Наверняка, это отголоски жутких картин из прошлого. Нужно подождать, когда проснусь, обычно нет смысла куда-то идти. Вот только… есть и другой звук, который стал мне знакомым в этом месте – шум моря. Он дальше голосов, однако же отчетливо различим и будто бы стал ближе. Быть может, удастся найти его источник? Наклоняю голову, прислушиваясь, отчего на лицо падают длинные пряди белых волос, что выбились из-за эльфийского уха… Я цел в этих снах. Нет шрамов, уши не срезаны, нет мерзкой надписи на спине, и даже татуировка моего рода отчетливо видна на руке. Хорошо, что во сне нет зеркал. Чувствовать себя собранным проще, чем видеть. Определив источник шума, решаюсь пойти в его сторону. Как и в прошлый раз он не приближается, словно топчусь на месте. Лишь движения шепота по ту сторону огня показывает, что пространство меняется. И вдруг черное пламя впереди дрогнуло. Пошло рябью как от брошенного в воду камня. Я проснулся от обжигающего чувства на груди. Кулон нагрелся, а Бэсемар был сильно встревожен. Самое удачное время рассказать ему о сегодняшней ситуации на кухне и видениях наяву? Но вместо этого говорю, что увидел обычный плохой сон. Не хочу снова начинать какие-либо серьезные разговоры. Расскажу все позже. А пока что снова уютно устраиваюсь на груди кузнеца, стараясь не думать ни о чем другом, кроме его тепла. Завтра день, когда можно будет забрать Лиама на выходные. Просто… пусть все будет хорошо.