Моя параллель

Предзакатные лучи озаряли деревню, окрашивая небо и улицы в огненно-рыжий оттенок. От него могло бы веять теплотой и надеждой на счастливейшее будущее. Однако в воздухе витала атмосфера напряжённости, и Саске не мог её игнорировать, как бы ему не хотелось. Возможно, он всё ещё был слишком мал, чтобы понимать очевидные вещи. Ведь становилось явным одно — грядёт нечто совсем необъяснимое. И хоть у Саске не было слов это описать, он всё ещё надеялся, что ему лишь так казалось. Да разве следовало окунаться в угрюмые думы, когда рядом с ним был его старший брат? И хоть за последнее время Саске испытывал к своему нии-сану смесь из эмоций от самых позитивных до не особо завидных, он совсем не ожидал, что весь его внутренний мир будет написан у него на лице. — Ты меня ненавидишь? Голос Итачи не был пропитан гневом. В нём не было разочарования или грусти. Простая констатация факта с мягкой улыбкой на устах, которую Саске не часто доводилось видеть в последние недели. И хоть на душе стало немного легче при взгляде на родного брата, то был лишь мимолётный миг, ведь водоворот чувств охватил его нутро, не дав и шанса ответить. Как-либо опровергнуть. Раздался тихий смешок. Особо и не ожидавший ответа Итачи поглядел перед собой со всё тем же приподнятым уголком губ. — Это ничего. Пускай я стану для тебя барьером, который тебе нужно будет преодолеть, — озвученное заявление сподвигло Саске сжать кулаки и крепко зажмуриться. Он хотел бы ответить нии-сану. Хоть что-нибудь. Но тот был прав. Всегда прав. — Ведь для того и нужны старшие братья. Саске никак не мог справиться с тем вихрем, что так и штормил внутри. Он знал, что очень сильно любит Итачи. Он знал, что также сильно ненавидит… нет, не его. Больше всего ему приелось неотвратимое сравнение его успехов с достижениями старшего. Словно Саске никто не воспринимал за отдельную личность. Да, он завидовал брату. Да, стремился стать таким же, как и он. Но ненавидел ли он его по-настоящему? — Нет, я… Слова застряли в горле неприятным комом. Почему? Почему ему столь тяжело выговорить простую истину? Ведь его любовь всегда будет сильнее ненависти. Он должен дать Итачи знать об этом. Тогда почему у него не получается? Тем временем, Итачи всё ещё не жаждет ответа. Он поворачивается к младшему. Его тёмные омуты пропитаны нежностью и безграничным чувством. — Мы с тобой особенные братья. Саске так и застывает, уязвимо глядя из-под чёлки на расслабленные черты лица нии-сана. И что же это могло значить? Ему очень хотелось уточнить, он несколько раз порывался задать этот так и норовящий слететь с губ вопрос. Который всё никак не собирался быть произнесённым. Губы младшего несколько раз поджимаются и распахиваются, но ничего не говорят. Саске начинает ненавидеть самого себя за слабохарактерность и отсутствие уверенности. Ведь это же так просто. Скажи Итачи о том, что ты чувствуешь. Он должен знать об этом. Пока не слишком поздно. Когда ещё у них будет возможность, подобной этой? Будучи погружённым в битву с самим собой, Саске не сразу подмечает, как брат уже склонился к нему ближе. Младший почувствовал горячее дыхание на своих губах, когда Итачи прислонился лбом ко лбу Саске в ласковом жесте. Веки старшего были прикрыты, в то время как взгляд Саске лишь распахнулся сильнее. Щёки вновь очаровательно поредели от близости момента. С силой сжав пальцами ткань шорт, Саске однако слабо выдохнул и степенно расслабился. Итачи знает. Он всё про него знает и чувствует, несмотря на молчание и жалкие попытки озвучить то, что на душе. Младшему стало чуть легче. Старший брат рядом с ним. И всё в этот мире будет хорошо и даже лучше, пока Итачи его не покинет. От последней мысли Саске вновь зажмурил глаза и сжал нижнюю губу передними зубами. Его вдруг охватило нарастающей паникой от мимолётного предположения, что Итачи может когда-нибудь попросту исчезнуть. Моргнёшь — и его уже нет поблизости. В тот же миг этот мир потеряет свой живой окрас и обратится в серое бесконечное ничто. От которого каждая жилка в теле Саске натянулась. Напряжённые пальцы задрожали и сомкнулись сильнее. Нет, Саске не мог об этом думать. Одно лишь представление этой жизни вдали от нии-сана — подобно неизбежной смерти. Бессмысленное существование в нескончаемых поисках того, кого могло уже и не быть. Нет, слишком болезненно. Ему нужно прекратить. Взять разум под контроль. Тонкие дорожки слёз подсказали, что Саске ожидало ещё одно разочарование. Он жёстко впился в губу зубами, чтобы не издать ни звука, вот только тёплые пальцы родного человека подушечками уже утирали мокрые ручейки с бледных щёк. Саске было стыдно. Он всегда был постыдным разочарованием для родного нии-сана. Слабое звено. Ни на что неспособный. Ни к чему не пригодный. И ведь как он сможет защитить Итачи в случае опасности? Его брат идеален, но не всесилен. Как бы Саске искренне хотелось встать с братом наравне. Быть ему партнёром. Уверенным по силе. Дабы они всегда могли прикрыть друг друга. И никогда не расставались. Чтобы Саске всегда мог сопровождать Итачи во всех его невообразимо опасных миссиях. Стоять с ним плечом к плечу. Он бы не позволил врагам оставить даже царапины на униформе его нии-сана. Если бы только он был сильнее. Но откуда ему раздобыть хоть толику той мощи, которой уже в раннем возрасте владел его брат? Неужели, это было настолько непостижимо? Саске не хотелось в это верить. Он должен найти способ защитить Итачи. Должен быть всегда рядом с ним. Горячее прикосновение губ к собственным губам младший Учиха ощутил не сразу. Понадобилась пара длительных мгновений перед тем, как заплаканный взгляд медленно приоткрылся, задев влажными ресничками длинные ресницы напротив. Саске уже не цеплялся за губу, которую мягко обхватили губы брата, даруя утешение и ласку. Длилось это соединение между ними недолго. Спустя миг, Итачи уже вновь касался его лба своим. Одной рукой он опирался о твёрдую поверхность дощатого пола, другой же накрыл тонкие ладони младшего, нежно сжимая в умиротворённом жесте. Внутри себя Саске ощущал неописуемое успокоение. После сильного шторма гладь воды теперь лишь колыхалась от мирного прибоя, омывая скалистую стену. Непреодолимую, но при этом такую необъятно дорогую сердцу. Закатное солнце постепенно опускалось ниже, скрываясь за крышами и верхушками деревьев. Саске желал, чтобы их время друг с другом застыло навечно. Но разве хоть что-то в этой жизни может быть вечным? Только лишь его безграничная любовь к дорогому человеку. Драгоценнее у него не было никого другого. И только Итачи намеревался отстраниться от любимого отото, как слуха дошли слова, заставившие его замереть на месте. — Я буду любить тебя всегда. Итачи невольно расширил взгляд, глядя на младшего со смесью растерянности и невероятной нежности. Тот отвечал ему уверенным взглядом, от которого нии-сан пропустил дрожь по телу. Он был прав. Они действительно особенные братья. Значимый момент был нарушен резко сдвинутой входной дверью в их фамильный дом, заставивший двоих обернуться на чужое вторжение. Грубый голос сотряс воздух под гул ещё двух баритонов их соклановцев. — Итачи, ты дома? Выходи! Есть разговор.