Передача власти (Power Exchange. Книга 1)

Прошёл месяц со дня убийства Джорджа Кайзера, и я был готов лезть на стены от отчаяния. Я проводил дни, разъезжая между домами двух жертв, заучивая наизусть отчёты криминалистов, перечитывая снова и снова показания свидетелей в надежде найти ту самую зацепку, которая привела бы нас к ответам, отчаянно необходимым, чтобы раскрыть это дело. Майя тоже не щадила себя, пока однажды с громким стоном не стукнулась лбом о стол. - Гэвин, мне нужен выходной. Иначе я найду часовню и открою с нее огонь. Сержант Талкотт как раз проходил мимо, услышал её слова и остановился у наших столов, сохраняя своё обычное непроницаемое выражение лица - ДеГрасси, Хэйз, по домам. Вы уже ничего не выжмете из этих бумаг, и отчёты не скажут ничего нового по сравнению с вчерашним или позавчерашним днем. Мне не нужны выгоревшие сотрудники. Берите сорок восемь часов отдыха. Если через десять минут вы всё ещё будете здесь - отправлю на следующий вызов. - Слава богу, - пробормотала Майя, хватая куртку и выключая монитор. - Пиши, если что-то случится. Я поехала смотреть квартиру. Мне тоже не мешало бы возобновить поиски жилья. Расследование настолько поглотило меня, что я задвинул в сторону всё остальное, кроме Бена. Два дня назад мне звонила моя доведённая до белого каления адвокатша, чтобы напомнить, что я уже на десять минут опаздываю на назначенную медиацию. Последние бумаги по разводу были, наконец, готовы, оставалось лишь их подписать. Даже ледяной взгляд Виктории не смог пробить мою одержимость поисками убийцы, хотя чувство свободы, которое я испытал, покидая офис адвоката, стало приятным бонусом. И только рядом с Беном моё раздражение утихало, и сегодняшний вечер не стал исключением. В темной комнате в углу мерцал экран телевизора, Бен лежал на спине на диване, а я распластался на нём сверху, прижимаясь щекой к груди. Его ровное и тёплое дыхание успокаивало, и я чувствовал себя превосходно. Фильм - какая-то иностранная картина с субтитрами - совершенно не привлекал моего внимания, и я позволил себе расслабиться, прогнать мысли из головы, и валяться, почти мурлыча от удовольствия, пока Бена пальцами перебирал мои волосы. - Тебе ведь совершенно наплевать на этот фильм, да? - спросил он. Я приподнял голову и виновато улыбнулся: - Я его обожаю, потому что это повод приклеиться к тебе, как пробник духов по акции «два по цене одного». Он рассмеялся, и я уткнулся лицом в его рубашку, наслаждаясь вибрацией от его смеха, отдающей в мои руки и грудь. Когда я снова взглянул на него, он нежно провёл большим пальцем по моей скуле и внезапно стал серьёзным. Я несколько секунд разглядывал его, а потом вновь положил щеку на его грудь, делая вид, что читаю субтитры. - Гэвин? - Мм? - Думаю, пришло время заключить контракт. Сердце перешло на галоп, но я лежал неподвижно, осмысливая его слова. Контракт. Его сабмиссив – как минимум на ближайшие пару месяцев. Это звучало прекрасно, добавляло стабильности в отношения… но вдруг я слишком неопытный? Вдруг не справлюсь? Да, мы провели пару откровенных сессий, и мне понравилось, но я понятия не имел, насколько далеко хочу зайти. И как быть с работой? Мой график был ненормированным - я мог не видеться с Беном по несколько дней. Устроит ли его это? Хотя, с другой стороны, он знал о моей работе и как она влияет на мою жизнь. Мы знакомы месяц, и если он до сих пор не понял… - Гэвин, перестань слишком громко думать и всё усложнять. Я усмехнулся. - Я настолько очевиден? - Для меня - да, - он слегка подтолкнул меня, чтобы мы сели, и взял меня за руку, переплетая наши пальцы. - Не стоит беспокоиться из-за работы. У меня - пациенты, у тебя - расследования, и у каждого из нас неизбежно возникнут моменты, когда дела будут важнее всего остального. Но я хочу большего, чем просто встречаться с тобой. Я хочу любоваться тобой связанным, принадлежащим мне. Хочу, чтобы ты был моей игрушкой, чтобы я мог шлёпать тебя, уносить ввысь и ловить, когда ты спускаешься обратно. Хочу, чтобы ты стоял на коленях передо мной и с благодарностью принимал мою плётку, хлыст или трость. Хочу, чтобы под твоей одеждой ты носил мои следы. Хочу привести тебя в «Присвоенные» и показать всем, что ты принадлежишь мне, какой ты хороший мальчик и как прекрасно ты подчиняешься. Мой член встал уже на словах «любоваться тобой связанным»… Всё остальное заставило меня учащенно задышать и вздрогнуть от электрического тока, пробежавшего по позвоночнику. Мысль о том, что он приведет меня в клуб как своего саба, пробудила во мне какое-то дикое, первобытное желание. - Что думаешь? - Я думаю… что хочу контракт, - мой голос предательски дрогнул на последнем слове, и мы оба улыбнулись. - Жди здесь, - приказал он. Он исчез в коридоре, направился в домашний кабинет, и через пару минут вернулся со стопкой бумаг и ручкой. Протянув их мне, он сказал: - Ознакомься. Это стандартный контракт, ничего сложного. Пустые места – предпочтения, которые мы можем обсудить, добавить или убрать. Дополнительные листы – для описания границ допустимого для каждого из нас. Он дал мне время на чтение. Я не был большим фанатом юридических формулировок, но их тут было не много. Было подробно расписано, когда и где будут проходить переговоры об изменении условий и обязательные еженедельные беседы в «безопасной комнате» - у нас это была огромная ванна на чердаке, где каждый из нас мог свободно высказать свои опасения и задать вопросы. Графы о сроке действия контракта были пусты. Отдельно был выделен пункт для меня, что во время действия контракта я обязуюсь подчиняться только Бену, и для Бена - что он обязуется соблюдать моё стоп-слово. Также было отмечено, что если в какой-то момент я почувствую угрозу своей безопасности, то у меня есть право расторгнуть контракт. И если кто-то из нас решит прекратить отношения – контракт тоже аннулируется. - Похоже, ты всё предусмотрел. Он рассмеялся: - Я давно этим занимаюсь. Описанные здесь условия - довольно стандартные. То, что сделает контракт персональным - это наши с тобой ограничения, которые мы установим. Он пролистал бумаги до последней страницы. Там находилась таблица с графами, в которых описывались поведение и различные техники, напротив были поля для их «оценки» по шкале от «интересно» до «даже не хочу обсуждать», и колонка, где следовало указать, относится ли пункт к мягким или жёстким границам.** ** Важные понятия в БДСМ, напомню, если кто-то не знает или забыл. Hard limits («жесткие» границы) - категорическое "нет", то, что не допустимо ни при каких условиях либо то, что должно неукоснительно соблюдаться. Soft limits («мягкие» границы) - «можно попробовать, но осторожно». Границы допускают изменение. – прим. переводчика - Выглядит… слишком сухо и бездушно. - Зато просто и понятно. Лучше всё прояснить сразу, чтобы потом не было недопонимания. Кстати… - он расправил бумаги на кофейном столике и вписал наши имена в две одинаковые таблицы. - Начнём? «Игры на грани». Это не моё. Могу оценить со стороны, но принимать участие не хочу. Я сразу вспомнил наш разговор о Натане, взял ручку и написал в таблице то же самое: «Игры на грани исключены». После всего, что я видел за последние недели, отказ был вполне логичным. - Работа, - продолжил он, вписывая это слово в обе таблицы. - Тебя могут вызвать, меня могут вызвать. В таком случае сессия останавливается, и мы занимаемся выполнением своих рабочих обязанностей. - Согласен. - Публичные сессии, - произнёс Бен, выжидательно глядя на меня. Внутри у меня всё сжалось, и я замер. Мысль об этом, бесспорно, меня возбуждала. Услышать от него, что он хочет показать другим, что я принадлежу ему… это было не просто эротичным - это было правильно. Будто у меня, наконец, появилось своё место рядом с ним - у его ног, и я мог находиться там, гордо демонстрируя всем, что я – его личная собственность. Но тут же появились опасения. Страх перед тем, что подумают люди, как это повлияет на мой авторитет перед теми, кого мне, возможно, придётся допрашивать. Я вспомнил сабу и партнёршу Мастера Лэйси, которая подтвердила её алиби в ночь убийства Джорджа Кайзера. Джинджер Грэм, окружной прокурор, знает меня. Я даже не заметил, что начал рассуждать вслух, пока Бен не ответил мне: - Да, знает. И лучше многих понимает, в каком ты положении ты находишься. Она ведь с тобой в одной лодке, не так ли? - Наверное. И я не знал о ней, так что, получается, люди умеют держать язык за зубами и быть тактичными. Но, Бен, я не знаю, куда заведёт меня расследование. И я не могу позволить, чтобы те, кого я допрашиваю, перестали воспринимать меня всерьёз только потому, что я сабмиссив. - А ты задумывался, что те, с кем тебе придется говорить, будут более охотно сотрудничать с тобой, если узнают, что ты знаешь о Теме и этом образе жизни гораздо больше, чем среднестатистический детектив? На мгновение я опешил и покачал головой: - Нет, об этом я не думал. - Значит, ты просто автоматически предполагаешь, что люди будут осуждать тебя и смотреть с презрением за то, что ты публично подчиняешься мне? Паника охватила меня, а вместе с ней пришло чувство вины, потому что Бен был прав. Я не мог врать ему, поэтому просто кивнул. - Мягкая граница, - сказал он, делая отметку на странице с моим именем. - Публичная демонстрация подчинения допустима в рамках сообщества. Он встретился со мной взглядом. - До тех пор, пока тебе не станет комфортно в своём статусе, - его тон был терпеливым, в глазах светилось понимание. - Я знаю, что на тебя обрушилось слишком много всего, Гэвин. И не жду, что ты станешь идеальным сабом за одну ночь. Он перешел к своей странице и, проговаривая вслух, записал: - Жесткая граница: публичные проявления необходимы. Он отложил ручку, усадил меня к себе на колени и притянул мою голову к своему плечу. - Я не стану скрывать, кто я. Я буду уважать обстоятельства, при которых попрошу тебя показать другим свою истинную роль, но это необходимая часть нашей связи. Ты - моя домашняя зверушка, и я горжусь тобой. Я хочу, чтобы мои друзья знали о тебе, знали о нашем контракте. Хочу, чтобы другие видели, насколько ты послушен и как умеешь себя вести. Другие сабы будут завидовать тебе, потому что ты - мой. Другие Доминанты оценят твою полную передачу контроля мне, и будут судить обо мне по твоему поведению. Заслужить их уважение - это захватывающе. Но в любом случае главное - это мы с тобой. Публичные сцены могут обострить ощущения, довести тебя до высот, недостижимых при сессиях наедине, и в конечном итоге связать тебя со мной сильнее любого другого метода подчинения. Поверь мне, Гэвин. Ты должен мне довериться. Я уткнулся носом в его шею и кивнул, чувствуя, как исчезают тугие обручи тревоги, сковывающие грудь. Да и говорить было легче, когда лицо было спрятано. - Мне нужно время. Я же не совершал каминг-аут, Бен, особенно что касается Темы. Не знаю, сколько понадобится времени, чтобы это изменить. Я боюсь, как отреагирует семья, поэтому прошу тебя уважать мои чувства. Демонстрация в «Присвоенных» - я согласен. В других «кожаных» клубах, которые ты посещаешь - ладно. Но на публике, на конференциях или на манчах, где может оказаться кто угодно? Пока я не могу сказать, что готов. - Будем действовать по ситуации. Условия контракта можно менять. Ни один из нас не может предсказывать будущее, Гэвин. Просто постарайся ради меня. Я снова кивнул, и его объятия стали крепче. Мы сидели так ещё долго, обсуждая возможные ограничения во время сессий, моё отношение к конкретным инструментам и к способам фиксации. Чем дольше мы говорили, тем больше я расслаблялся. Он взял бумаги, и несмотря на моё предложение слезть, чтобы ему было удобнее писать, отказался и использовал подлокотник дивана как письменный стол, продолжая крепко удерживать меня на своих коленях. Важность нашего разговора, дошла до меня, когда он размашисто подписал последнюю страницу и протянул мне ручку с сияющими глазами. Я взял её и изо всех сил старался унять дрожь в пальцах, пока ставил свою подпись под его именем. Три месяца. Я принадлежу ему как минимум на три месяца. Он коснулся пальцем моего подбородка, направляя лицо к себе, и поцеловал - глубоко и нежно. Бен отстранился первым. Мы сидели и смотрели друг на друга, улыбаясь, в тишине и покое. Поэтому, когда он шлёпнул меня по заднице, я вздрогнул. - Всё, пора идти. - Куда? - я выпрямился, а он пересадил меня с колен на диван и встал. - В клуб. Будем праздновать подписание контракта. Твой первый урок публичного подчинения начинается прямо сейчас. Я нервно сглотнул, взялся за протянутую руку и поднялся. И непроизвольно тут же встал в позу: ноги на ширине плеч, глаза опущены, руки за спиной. - Видишь? - прошептал он у самого уха, и в его голосе слышалось веселье. - Ты готов больше, чем думаешь. Но прежде, чем мы переоденемся, надо кое-что сделать. Раздевайся. Мне хотелось спросить, что он задумал, хотелось узнать, что будет дальше. Но это ничего бы не изменило - всё равно всё будет так, как задумал Бен. Я прикусил язык и начал расстёгивать рубашку, одновременно сбрасывая обувь. Он собрал снятую одежду и аккуратно сложил её в стопку на стуле. Когда я остался перед ним голым, он начал ходить вокруг меня, осматривая. - Выпрямись. Расправь плечи. Грудь вперёд. Будет непривычно, но выглядит потрясающе. Он заметил, как напряглись мои плечи, когда я подчинился, и снова приблизился: - Я не собираюсь водить тебя голым по клубу, Гэвин. Дело не в унижении. А в том, чтобы ты показал: моё мнение значит для тебя больше, чем любое другое. Но у тебя должен быть способ это продемонстрировать. Сейчас вернусь. Он сжал одну мою ягодицу, проходя мимо, поднялся на чердак и вскоре вернулся с тонкой цепочкой, перекинутой через руку. Он слегка покачал её перед моими глазами, чтобы я увидел концы. Мои глаза расширились, и он шагнул ко мне, хватая и сильно сжимая левый сосок. Я со свистом втянул воздух, уставившись на его подбородок. - Гэвин. Посмотри на меня. Я поднял взгляд, и увидел в его глазах власть, которой невозможно было сопротивляться. Моя голова закружилась. Тревога во мне боролась с предвкушением, но сильнее всего было нарастающее и ползущее вверх по позвоночнику желание угодить ему. «Я справлюсь.» - Сейчас я научу тебя ходить рядом у ноги, как положено сабу. Возможно, нам понадобится не один урок, но для начала - сойдёт. Сосок, который он только что раздразнил, внезапно вспыхнул огнём, когда он закрепил на нём зажим. - Да, больно, когда я надеваю, но ещё больнее будет, когда сниму. Через несколько секунд сосок онемеет. Я не затягиваю сильно - не хочу полностью перекрывать кровообращение, ведь тебе придётся носить их некоторое время. Моя задача – сжать, а не передавить. С другим соском он сделал то же самое. Потом взял в руки цепочку, соединявшую зажимы, и потянул за неё, оказывая одинаковое воздействие на оба соска. Медленно опустил руку… и то, что секунду назад казалось изящным украшением, мгновенно стало предательски тяжёлым - цепь потянула зажимы вниз, а за ними и соски. Одной рукой Бен снова взялся за цепочку, как за поводок, и повернулся ко мне спиной. - Я буду идти, а ты – следовать за мной. Подбирай шаги в такт моих, чтобы быть на полшага позади. Если начнёшь отставать - цепочка тебе напомнит. Если я остановлюсь, а ты нет - врежешься в меня, и почувствуешь это сосками. Держи нужный темп - и всё будет хорошо. А зажимы я сниму, когда сочту нужным. Он сделал шаг. Я двинулся следом, но слишком медленно. Цепочка натянулась, и вся грудь полыхнула болью. Я тут же ускорился, сделал шаги длиннее и поймал нужный ритм. Мы обошли гостиную по периметру. - Голову ровнее, плечи назад, глаза вниз, - скомандовал он, бросая на меня взгляд через плечо. - Найди точку, на которой можешь сфокусироваться. Лучше всего на мне - так ты будешь знать, когда я остановлюсь. Сказав это, он резко остановился. Я врезался в него, зашипев, когда боль снова пронзила мои соски. - Ещё раз. Он не стал ждать, пока я приду в себя, и я опять опоздал с началом движения. Цепочка снова дёрнулась. Я всхлипнул, торопливо догоняя его. Мы прошли через кухню и обошли кухонный остров. У меня получилось сосредоточился на его пояснице - с этого ракурса я видел почти всю его фигуру и мог следить за движением ног. Когда он снова остановился, у меня получилось сделать это одновременно с ним. Я уловил, что перед остановкой его шаг слегка меняется. Мы прошли обратно через гостиную в спальню практически в унисон, боль в сосках притупилась до терпимого уровня. Трижды подряд он останавливался и начинал движение, а я не сбивался с темпа благодаря наблюдению за его телом. Бен довольно улыбался. Мы остановились у шкафа в спальне. Он резко отпустил цепочку, соски дёрнулись под ее весом, снова заставив меня зашипеть. Я попытался сдержать стон, но он покачал головой. - Мне нравятся звуки, которые ты издаёшь. Я хочу их слышать. Если я не приказываю тебе молчать - ты не сдерживаешься. - Да, Сэр, - ответил я, принимая уже знакомую позу подчинения, пока Бен выбирал вещи в шкафу. Когда он повернулся ко мне, то держал в руках боксёры и джинсы. Он поднял цепочку и повёл меня к гардеробу, возле которого снова отпустил её ещё более резко, чем раньше. Я заскулил, и сжал кулаки, чтобы не сорвать зажимы и не избавить себя от этой маленькой пытки. Костяшки пальцев побелели от напряжения. Однако мой член очень даже одобрял происходящее, потому что с момента, как Бен шлепнул меня по заднице и надел зажимы - он налился и встал по стойке смирно. С кончика сочилась прозрачная смазка, и от возбуждения я не смог удержаться от непроизвольных лёгких толчков бёдрами. Бен, разумеется, это заметил. - Ай-яй-яй. - он погрозил мне пальцем, а другой рукой мягко шлёпнул по члену. - Это - моё. Я не разрешал тебе им пользоваться. Я застонал от разочарования и замер. Он приподнял мой подбородок и впился в губы пошлым, грязным поцелуем, держась на расстоянии и не позволяя нашим телам соприкоснуться. Я почувствовал, что цепочка отстегнулась от зажимов и упала на пол, зацепив по пути мой ноющий член. - Зажимы остаются, - пробормотал он, скорее себе, чем мне. Но я всё равно ответил: - Да, Сэр. - Они будут напоминать тебе оставаться рядом у ноги. Если я сажусь - ты сразу же опускаешься на колени у моих ног и поднимаешься только тогда, когда я скажу. Если захочешь пить или сходить в туалет - просто скажи мне и иди, но быстро возвращайся. Каждый раз, когда берёшь напиток себе - приноси и мне. Ты можешь разговаривать с другими людьми, но я бы посоветовал не обращаться к Домам, пока они первыми не заговорят с тобой. Будь вежлив, но помни - ты принадлежишь мне, и подчиняешься только мне, никому больше. Они это поймут и не пересекут черту, даже если меня рядом не будет. Если ты в чём-то не уверен, и меня нет поблизости, чтобы взять ситуацию под контроль - поблагодари за общение и вернись ко мне. - Понял. - Повернись. Стоя сзади, он надел на меня футболку и аккуратно опустил край, стараясь не задеть зажимы. Ткань тёрлась о мою грудь, и при каждом движении я остро чувствовал свои соски. Член стал ещё тверже. Поверх футболки он надел рубашку и повернул меня лицом к себе, чтобы помочь застегнуть на ней пуговицы. - Верхнюю оставь расстёгнутой. Рубашка немного скроет выпирающие зажимы, но будет и дополнительно придавливать их в зависимости от твоих движений. А теперь к стене. Лицом. Расставь ноги. Он указал на участок стены рядом с прикроватной тумбочкой, и я услышал, как он роется в ящике, пока я выполнял его приказ. Скользкие пальцы скользнули в мою задницу, и я сжался от неожиданности. - Ну же, откройся, Гэвин, - велел он. - Простите, Сэр. Я не ожидал. За месяц наших отношений моё тело привыкло к проникновению, но расслабиться по первому требованию всё ещё было непросто. Бен двигал пальцами внутрь и наружу - по-деловому, без эмоций и без прикосновений к простате. Он просто наносил смазку. - Наклонись немного вперёд, - приказал он, и я подчинился. Я тут же почувствовал тупое давление пробки - она была шире и холоднее, чем цилиндрическая резиновая, к которой я уже успел привыкнуть. Я шумно втянул воздух и выдохнул со стоном, подавшись назад. - Эта более гладкая, из медицинской стали. Ты удержишь её в себе любой ценой. Твои мышцы нуждаются в тренировке, и пробка одновременно заставит тебя напрягать их и будет напоминать, что ты - мой. Если сегодня ты будешь хорошим мальчиком и покажешь всем, что ты послушный саб, я трахну тебя. Может, даже позволю кончить. И ты уже будешь хорошо растянут для меня. Я стиснул зубы, изо всех сил стараясь не кончить прямо сейчас. Это были, без сомнения, самые жёсткие требования с тех пор, как мы начали играть. Раньше он помогал мне удерживать пробку ремнями, фиксировал меня в удобных позах, подсказывал, мягко поправлял, когда видел, что я сбиваюсь с роли. Сейчас же всё было иначе. Это было настоящее посвящение в его мир, и он собирался оценить, чему я научился и насколько хорошо усвоил его уроки. Чувство благодарности пронеслось сквозь меня, как прохладный ветер в жаркий день, и зарождающийся внизу живота оргазм постепенно утих. Моё тело дрожало от удовольствия, в сосках покалывало, голова кружилась, словно я находился в послеоргазменной неге, но без потери эрекции и без эякуляции. - Я справлюсь, Сэр, - сказал я, когда он развернул меня и указал на кровать, где лежали джинсы и нижнее бельё. - Я знаю, что справишься, милый, - ответил он, уходя обратно в гардеробную за своей одеждой. Боксеры были свободные, и не помогали удерживать пробку внутри, а вот джинсы - новые, но выглядевшие изрядно поношенными - были довольно облегающими и удобными, за что я мысленно поблагодарил Бена. Моё внимание было сосредоточено на нескольких задачах: угодить Бену, уберечь соски от боли при неловких движениях и удержать пробку внутри. Неудобная одежда стала бы лишним раздражающим фактором. Одной только пробки было уже более чем достаточно. Бен вышел из гардеробной в угольно-серых брюках, идеально сидящих на бёдрах, и чёрной рубашке из какой-то струящейся ткани, явно сшитой на заказ. В руках он держал две пары обуви - классические туфли для себя и лоферы для меня. Я обулся, и пробка внутри сдвинулась, заставив мои колени ослабнуть. Бен ухмыльнулся. - Готов? Я кивнул, чувствуя, как подмышки и поясница взмокли от напряжения, и Бен повел меня к машине. Пока он сдавал назад по подъездной дорожке, я заговорил: - Можно попросить, Сэр? - Да? - спросил он, не отрывая взгляда от дороги. - Пожалуйста, только не врежьтесь. - В планах этого не было, с чего такая просьба?  Глядя на его улыбку, мне захотелось поцеловать его, впиться зубами в эти самодовольные губы и прошептать слова благодарности за умелое обращение с моим телом с помощью жестоких и хитрых игрушек. Я и так принадлежал ему, но сейчас…  Я был присвоен совершенно новым способом. - Я бы не хотел, чтобы ремень безопасности оторвал мне сосок вместе с зажимом. Он рассмеялся, и его смех наполнил салон, заставив меня улыбнуться. Он сжал мою руку, поднёс её к губам и поцеловал костяшки пальцев. -В таком виде все будут любоваться тобой. - Я рад, Сэр. Но мне важно только, чтобы вы... – «...любили меня». Я чуть не сказал это вслух. Чёрт. Я прикусил язык, надеясь, что он ничего не заметил, что было маловероятно. Он же читает меня лучше, чем я сам. Но Бен промолчал, лишь сильнее сжал мою руку, и мы в молчании поехали по темным улицам к клубу. Я был порядком выбит из равновесия - этому способствовали и телесные мучения, и мысли о том, что скоро я буду публично представлен как сабмиссив Бена. Разум метался в панике. Мне нужно было успокоиться, а то, что я продолжал прокручивать в голове едва не вырвавшиеся у меня слова, совсем не способствовало этому. Я глубоко вдохнул, отогнал все мысли и сосредоточился на осторожном, размеренном дыхании - так соски болели меньше, на том, чтобы сидеть неподвижно - так пробка оставалась на месте, и на повторении про себя правил поведения в клубе. Когда мы доехали до него, я испытал облегчение – теперь можно было сосредоточиться только на Бене и наконец забыть о своем почти произнесённом признании. Лето держало город в жарком плену, от влажного горячего воздуха футболка буквально приклеивалась к коже. Я обливался потом, пока мы шли ко входу: Бен впереди, а я в полушаге сзади, внимательно следя за каждым его движением. Вышибала вскочил со своего места, едва мы вошли, поспешил открыть перед нами дверь в зал, но узнав меня, остановился как вкопанный. - Рад вас видеть, мистер Хаверсон, - уважительно произнёс он. Я чувствовал на себе его взгляд, но глаз не поднял. - И вас, детектив. - Сегодня он просто мистер ДеГрасси, Джус, - поправил его Бен. Во мне вспыхнуло раздражение. Вот оно - то самое лишение авторитета, которого я так опасался. Как теперь вышибала сможет воспринимать меня всерьёз? Я хотел, чтобы он видел во мне полицейского, детектива. Вышибалы замечают куда больше, чем кажется, и этот тоже мог бы быть ценным источником информации, хотя пока причин для его допроса не было. Но будет ли он теперь испытывать уважение к тому, кто в его глазах наверняка выглядит слабаком? Я уже открыл было рот, чтобы спросить Бена, можем ли мы обсудить этот вопрос, как вышибала продолжил: - Добро пожаловать, мистер ДеГрасси. Очень рад вас видеть вне службы. Если что-то понадобится - дайте знать. Хм. Его тон был куда приветливее и почтительнее, чем при нашей первой встрече. Я вспомнил, что Бен разрешил мне разговаривать с людьми в клубе, и понял, что стою, разинув рот, как полный идиот. Захлопнув челюсть, я кивнул: - Спасибо… Мне кажется, в прошлый раз я не спросил ваше имя. - Рональд. Но друзья зовут меня Джус**. Я сам этим не увлекаюсь, но прозвище прижилось. - Эмм… Чем не увлекаетесь? - Стероидами, мистер ДеГрасси, - пояснил он и напряг свои массивные бицепсы, отчего его футболка застонала на швах в знак протеста. ** Джус (Juice, сок) - американский сленг для анаболических стероидов. Выражение “принимать сок” означает «сидеть на стероидах». – прим. переводчика. Я кивнул, продолжая чувствовать себя дураком: - Спасибо, эм… Джус. Ценю… э-э… предложение. Боже, как же я нервничал. Я снова опустил взгляд и замолчал, ожидая. - А! - спохватился Джус, распахивая дверь. - Простите, сэр. Просто вы меня немного ошарашили. - Всё в порядке, Джус, - сказал Бен и хлопнул его по могучему плечу. Внутри было людно, но музыка не гремела так оглушительно, как в мои прошлые визиты. Время было ранее, и основная толпа посетителей ожидалась примерно через час. Бен уверенно направился через барную зону к столикам, окружавшим танцпол, на ходу оглядывая лица в поисках знакомых. Я шёл рядом, сосредоточившись на его пояснице и шагах. Когда он сел за стол рядом с другим мужчиной, я сразу же опустился на колени, принимая позу подчинения. Лёгкое, почти ласковое, прикосновение его пальцев к моим волосам дало понять, что я всё сделал правильно, и я едва не замурчал от удовольствия. - Эффектное появление, дружище, - сказал его собеседник. - Давненько ты не появлялся здесь с табличкой «занято». Даже сидя мужчина выглядел крупным - тёмные волосы, аккуратно подстриженная бородка-эспаньолка, кожаный жилет поверх футболки, джинсы и тяжёлые ботинки. Несмотря на внушительные размеры, он излучал дружелюбие и естественную, непринужденную уверенность, которая очень подошла бы полицейскому. - Я не сортир, Стивен, - отозвался Бен, подзывая официантку. Он заказал мерло и бутылку воды. Стивен громко рассмеялся, хлопнув Бена по плечу: - Конечно, нет. Но времени прошло немало, верно? Лора поделилась со мной, как она рада, что ты снова в Теме, и что ей очень понравился твой мальчик при первом знакомстве. Лора? В этот момент доктор Рибальди вернулась из бара, поставила перед Стивеном высокий бокал пива и опустилась на колени у его ног. Я находился справа от Бена, а она - слева от Стивена, и мы оказались рядом. Я едва заметно вздрогнул, узнав её, и Бен легко похлопал меня по плечу - то ли успокаивая, то ли напоминая о том, что нужно быть неподвижным. Доктор Рибальди… Лора выглядела совершенно иначе без привычного делового костюма: кожаный корсет, короткая юбка, плотно обтягивающая бёдра при каждом движении. Но главные изменения были не в её внешности, а в поведении. Опущенные глаза, полная покорность – казалось, она излучала спокойствие и умиротворение. Я с трудом мог поверить, что это одна и та же женщина. - Спасибо, зверушка, - сказал Стивен, положив ладонь ей на шею под элегантно уложенный пучок. Лора на мгновение прижалась щекой к его бедру и вернулась в исходную позу - ей, похоже, было позволено сидеть на пятках, что делало её и без того маленькую фигуру ещё более миниатюрной рядом со мной. Я уже хотел что-то ей сказать, но вспомнил, что хотя мне позволено говорить, я не знаю, разрешено ли ей. - Как ты, Гэвин? - тихо спросила она, словно прочитав мои мысли. - Нервничаю, - ответил я так же тихо. - Ты отлично справляешься. Поздравляю с контрактом, - её глаза лукаво блеснули, когда она искоса взглянула на меня, сохраняя почтительную и безупречную позу в присутствии ее Хозяина. - Откуда ты… - Бен не приводит в клуб сабов, если они не принадлежат ему. А ещё, между прочим, он упоминал, что намерен изменить стандартный срок своего контракта с шести недель до трёх месяцев. Мои щёки вспыхнули, и я невольно улыбнулся. - Спасибо, - ответил я вежливо. Голоса над нашими головами стали громче, заставив нас обоих насторожиться, и разговор на этом был окончен. - Встань, Гэвин, - приказал Бен. - Представься. Я поднялся так плавно, как было возможно с пробкой внутри, чувствуя особое удовольствие и от её давления, и от мысли о том, что срок моего контракта превышает обычный для Бена. Его ладонь скользнула с моего плеча на бедро властным и одновременно ободряющим жестом. Стивен тоже встал, и на мгновенье мне показалось, что он протянет руку. Какая глупость. Домы не пожимают руки сабам. Вместо этого он начал обходить меня, оценивая, а Бен слегка подтолкнул меня, давая понять, что надо отойти от стола и предоставить Стивену место для осмотра. Да уж, следовало бы и самому догадаться. - Ты занимаешься спортом… Гэвин, верно?  - спросил Стивен. Он провёл рукой по моей, сжал бицепс, затем скользнул ладонью по груди, обходя меня спереди и цепляя пальцем зажим. Я вздрогнул и едва сдержал шипение. Стивен замер на долю секунды, коснулся зажима снова – теперь нежнее, почти ласково, после чего сжал бицепс на другой руке. - Когда есть возможность, сэр, - ответил я. И тут же подумал: а должен ли я называть его так, или это обращение только для Бена? Столько вопросов, и я не хотел выглядеть глупо, задавая их перед другом Бена. - Проблемы со свободным временем? - уточнил Стивен, отпуская мою руку. - Да, сэр, - ответил я. Бен не поправил меня, так что я решил продолжать в том же духе. - Мой рабочий день непредсказуем. - Чем ты занимаешься, мальчик? - Я детектив, сэр. Полиция округа Сент-Луис. Стивен приподнял бровь, тихо присвистнул и, глядя на Бена с ещё большим уважением, опустился на стул. - Впечатляет, Бен. Очень впечатляет. Теперь тебе не нужно беспокоиться о неоплаченных штрафах за парковку. - Хитрость в том, чтобы их вообще не получать, - усмехнулся Бен. Я остался стоять, пока не почувствовал, как он тянет меня за край кармана, подавая знак опуститься. Ох, чёрт. Я поспешно опустился на колени и не сдержался от стона, почувствовав, что пробка вот-вот выскользнет. Поморщился, напрягаясь, чтобы удержать её, и понял, что сижу в самой неуклюжей позе, какую только можно представить. Меня тут же охватило разочарование в себе. - Всё в порядке, Гэв? - спросил Бен. - В порядке, Сэр. Просто… пробка, - прошипел я сквозь стиснутые зубы. - Не торопись, детка. Дыши. Его рука, ласково поглаживающая мои волосы, одновременно успокаивала и возбуждала. В джинсах стало тесно, и это, как ни странно, помогло мне восстановить контроль над пробкой - ткань натянулась, нужные мышцы напряглись, и игрушка вернулась на место. - Спасибо, сэр, - выдохнул я. Стивен усмехнулся и указал на почти пустой бокал Бена: - Ещё один? Или планируешь поиграть? - Не сегодня, Стивен. Гэвину достаточно впечатлений. А ты? Планируешь поразить публику своим мастерством владения тростью? Стивен покачал головой: - Сегодня мне хочется побыть зрителем. Думал взять Лору наверх и посмотреть, что происходит в полуприватных комнатах. - Мы присоединимся, - сказал Бен, вставая. Я поднялся следом как можно более грациозно и приготовился идти следом. - Говоришь, он новичок? - уточнил Стивен. - Давно его тренируешь? - Несколько недель. - Всего лишь? Он двигается, как гораздо более опытный саб, - заметил Стивен, откровенно облизывая меня взглядом. Я заметил, губы Лоры тронула улыбка, пока она ждала сигнала следовать за своим Хозяином. Пока Стивен смотрел на меня, она мне подмигнула и едва заметно одобрительно кивнула. Я расслабился, довольный поддержкой. - Он неотразим, - промурчал Бен, одной рукой обвивая меня за талию и притягивая поближе, а другой легонько поглаживая мой пах. От прикосновения и похвалы мой член радостно запульсировал. - И он полностью мой. Стивен рассмеялся: - Давненько я не видел тебя сражённым наповал, старина. - «Сражённым наповал»? - фыркнул Бен. - Где ты набрался этого пафоса? Стивен направился к лестнице, и Лора идеально на полшага сзади последовала за ним. Я наблюдал за её осанкой и старался копировать её движения, следуя за Беном. Коридор наверху, казалось, был заполнен низким, чувственным ритмом музыки, время от времени прерываемым свистом и ударом хлыста из первой комнаты, мимо которой мы шли. Стивен на секунду замер, вглядываясь в происходящее, и пошёл дальше. Бен, увлечённый разговором с другом, не замедлил шага. Мне хотелось посмотреть на происходящее, но я знал: стоит отвлечься от фокусировки на его пояснице - и я всё испорчу. А я не собирался подводить Бена. Напряжение внутри меня нарастало, возбуждение пульсировало в венах в такт нашим шагам. Моё дыхание участилось, соски заныли, откликаясь на низкие басы музыки. Мы дошли до следующей комнаты, и Стивен остановился, заворожённо глядя перед собой. - Что скажешь, Бен? Бен оглядел происходящее в комнате. Обнажённый молодой мужчина был привязан к Андреевскому кресту лицом к зрителям. Его тело фиксировалось красными лентами, и контраст между алым шёлком и кожей был невероятно эротичен даже без учёта наготы. Несмотря на то, что я старался не поднимать взгляд, я ощущал ауру возбуждения, исходящую от зрителей, сидевших в удобных креслах за арочным входом. Один из них держал в руках видеокамеру. Приглядевшись внимательнее, я узнал пару: ту самую, чья сессия эджинга так впечатлила меня во время первого визита в клуб. Тот самый Дом, который довёл своего саба до самого впечатляющего оргазма, который я когда-либо видел. - Я всегда с большим удовольствием смотрю на игру Зака и Ника, - ответил Бен. Он прошёл под аркой и сел в кожаное кресло, которое смотрелось бы уместней в библиотеке или читальном зале. Стивен сел на соседнее, а мы с Лорой заняли места у их ног. - Гэвин, следи за Ником, - приказал Бен. - Похоже, они только начали. И ты сможешь увидеть изменение его сознания, когда Зак отправит его в сабспейс. - Детектив ДеГрасси, - раздался удивленный голос справа от меня, я вздрогнул от неожиданности и резко повернул голову. На кресле с другой стороны от меня сидел Дэймон Лейн, с явным недоумением оглядывая мою позу и переводя взгляд с меня на Бена. - Как неожиданно, - заметил он. Возбуждение, которое я испытывал последние пару часов, исчезло, уступив место неясной тревоге, поднимающейся изнутри как вода в ливневом стоке. Я вспомнил слова Бена о том, что для меня важнее - мнение других обо мне или его одобрение, - и изо всех сил постарался подавить нахлынувшее беспокойство. - Мистер Лейн. Рад вас видеть, - произнёс я вежливо, но безразлично. Последнее, чего я хотел, - это чтобы он втянул меня в разговор, и надеялся, что он поймёт намёк, когда я переведу взгляд на пару, к которой было приковано внимание окружающих. - Так вы решили опробовать новый образ жизни, чтобы лучше разобраться в своём деле? Или это просто поход на тёмную сторону, перед тем как прицепить значок и пистолет и забыть о нас, когда дело зайдёт в тупик? Я напрягся и сжал губы, чтобы не сорваться и не огрызнуться на его намёк, будто я использую Бена или собираюсь прекратить расследование. Я держал рот на замке, не отрывая глаз от Ника на кресте, пока не смог подавить всплеск раздражения. Бен был увлечён беседой со Стивеном, и Лора, сидевшая по другую сторону от Стивена, была слишком далеко. Разбираться с Лейном предстояло мне самому. - Я здесь, потому что Бен хочет быть здесь. А чего хочет он - того хочу и я. Слова прозвучали уверенно, но ответ меня не удовлетворил. Я ощущал себя беспомощным, потому что не мог примирить в себе две роли - саба и полицейского. Разница между ними была слишком велика, чтобы не замечать её. Коп внутри меня давно бы развеял любые сомнения Лейна в моих намерениях и решимости найти убийцу Кайзера и Адамса. А саб не был уверен, позволено ли мне вообще за себя заступаться. Лейн не был Домом, но его уважали в сообществе. И я был уверен, что Бену не понравится, если я начну спорить, когда моё внимание, согласно его указанию, должно быть приковано к Нику. Лейн ещё раз окинул меня оценивающим взглядом. - Так твой интерес искренний? - Да, - ответил я. И тут меня осенило: мне не нужно оправдываться. Я добьюсь справедливости для Кайзера и Адамса, независимо от мнения Лейна. А его сомнения насчёт моих намерений по отношению к Бену рассеются сами собой, если я целиком отдамся своей роли саба. Я коротко кивнул Лейну и повернулся к паре, проводящей сессию. Бен мягко сжал моё плечо. Он наклонился ко мне, и его ласковый голос, за который я уцепился, как за спасительный якорь, прошептал у моего уха: - Всё в порядке? - Да, Сэр. Мистер Лейн просто поздоровался. Бен посмотрел на Дэймона, сидящего с непроницаемым лицом. Выражение на лице Бена тоже не изменилось, но теплота в глазах исчезла. Тем не менее он оставался вежлив: - Мистер Лейн. Давно не виделись. Что привело вас сюда сегодня? - О, Зак попросил меня задержаться. Хочет поговорить о заказе, и я подумал, что будет нелишним посмотреть на него в деле. Возможно, это поможет мне предугадать, о чем будет наш разговор. Лейн протянул руку, Бен пожал её, быстро вернул руку на мою шею и начал большим пальцем успокаивающе поглаживать мой позвоночник. Это собственническое прикосновение значило для меня больше, чем всё остальное, и я сосредоточился на нём, продолжая наблюдать за Заком, который дразнил Ника пером. Ник восхитительно стонал и красиво изгибался. - Слышал, вы полностью отдаётесь своей работе, мистер Лейн. - Пожалуйста, доктор Хаверсон, зовите меня Дэймон. Хотя слова звучали вежливо, я не мог избавиться от ощущения, что нахожусь между двумя хищниками, один из которых защищает свою территорию, а другой бросает вызов. Что со мной не так? Лейн ведь, в конце концов, ничего такого не сказал. Всего лишь усомнился в искренности моего интереса, и такое могло прийти в голову любому присутствующему. Кимберли Кайзер не раз повторяла, что сообщество заботится о своих. Возможно, Лейн просто хотел защитить Бена… хотя тому вряд ли требовалась чья-то забота и защита. - Тогда зовите меня Бен, - ответил Бен. - Да, я действительно серьёзно отношусь к своей работе, - продолжил Лейн. - Особенно сейчас, в эти тяжёлые экономические времена, когда люди нуждаются друг в друге. А если моя работа помогает укрепить отношения, то я этим горжусь. Невзирая на то, что думают посторонние. - Замечательно, Дэймон. Правда. Кстати, если у вас есть визитка, возможно, я позвоню… обсудим кое-что, способствующее «укреплению отношений». Я резко поднял голову, но Бен не обратил на меня внимания, и его палец на моей шее не сбился с поглаживаний, а лишь на секунду остановился, пока Бен убирал визитку Лейна в карман. Когда их разговор завершился, он встретился со мной взглядом, и я даже не стал скрывать своё любопытство. На его губах заиграла хитрая улыбка, и он наклонился, чтобы медленно и чувственно поцеловать меня. Я забыл о Лейне и о своем дискомфорте – видимо, Бен именно этого и добивался. - Ну что, не так уж и страшно, правда? - прошептал он. - Репутация цела, или нам пора уходить, чтобы ты успел написать заявление об отставке? Его насмешка сработала - я фыркнул, не сдержав смешок. - А теперь делай, что я сказал - смотри на Ника. - Да, Сэр. Зак уже сменил перо на «кошку-девятихвостку» и искусно орудовал ей. Кончики плети едва касались кожи саба, словно облизывая её. Свет падал на крест, и разгоряченное от ударов, покрытое потом тело сияло. Ник восхитительно стонал, и я поймал себя на том, что не могу оторвать взгляд. Зак тихо бормотал слова поддержки и одобрения, но зрители слышали лишь обрывки. Когда Ник, член которого подпрыгивал при каждом прикосновении плети, начал умолять, я почувствовал, как на моих боксёрах растекается влажное пятно. Ник и вправду был прекрасен. Бен ласково гладил мои волосы, массируя кожу головы и нежно потягивая пряди. Обычно такой массаж убаюкивал меня. Но сейчас он только усиливал остроту ощущений, и я поразился тому, насколько изменилась моя жизнь всего лишь за несколько недель. Всю жизнь я сидел в шкафу, а теперь открыто демонстрирую своё подчинение на публике рядом с моим, не побоюсь этого слова, бойфрендом и Домом, владеющим мной и изнутри, и снаружи… Я никогда не думал, что окажусь в таком положении и при этом буду так счастлив. Я задумался, почему подчинение Бену кажется мне таким естественным, ведь я привык держать всё под контролем, обладать властью, и видеть, как преступники расплачиваются за свои поступки. Возможно, в этом и заключается дихотомия супергероя - спасать мир, когда есть возможность, и вести тихую, заурядную жизнь в остальное время. Разница между тем, чего хотел от меня Бен, и тем, чего требовала Виктория, стала очевидной: он не ждал, что я брошу работу ради него. Он просто давал мне передышку от ответственности. Он понимал, насколько важна для меня служба, знал, что я не могу просто выключить в себе стремление к порядку и желание внести свой вклад в его достижение. Более того, он дал мне порядок в новом виде - такой, при котором мне не нужно было думать, при котором моей единственной обязанностью стало следовать правилам, выполнять его желания и делать счастливым. Он нашел способ снять груз героизма, который я взвалил на себя, сумел на время отложить в сторону мои обязанности и заставил просто чувствовать. Бен настойчивее потянул меня за волосы, и я посмотрел на него. Он указал на свои колени, и я с готовностью уселся сверху, прислонившись спиной к его груди и раскинув ноги по обе стороны от его бёдер. Он скользнул рукой под футболку, лениво поглаживая мой живот. Время от времени он толкался бёдрами снизу, вгоняя пробку глубже своей эрекцией. Я тихо застонал, желая уткнуться лицом в его шею, прикусить кожу… но мне было велено смотреть. Когда он начал теребить зажатый зажимом сосок, я зашипел и выгнулся, футболка натянулась на груди, ещё больше раздражая и без того чувствительную плоть. Я взглянул на Стивена и Лору и заметил, что он медленно водит пальцем по краю её корсета, а её кожа красиво порозовела. Она прикусила губу, когда палец скользнул под ткань и щёлкнул по соску. Ник и Зак заводили всех. - Готов, Ники? - спросил Зак, и его голос разрезал тишину в комнате. - Пожалуйста, сэр. Да, - тут же откликнулся Ник, сжимая и разжимая ладони. Зак поднёс к его лицу маленький мячик с колокольчиком внутри, потряс его и вложил в ладонь саба. - Покажи мне. Ник встряхнул мячик, раздался звон колокольчика. Шёлковая лента, удерживающая его запястье, не мешала этому движению. - Хороший мальчик, - похвалил Зак, потянулся и освободил другую руку Ника. - Погладь себя, - приказал он. Ник тут же обхватил свой член и начал быстро дрочить, хрипло дыша: - Пожалуйста, сэр… Зак ласкал его грудь, плечи и, наконец, обхватил шею. Он притянул голову Ника к себе, разместив большие пальцы под челюстью и накрыв ладонями уши, и слился с его ртом в непристойном влажном поцелуе. Когда их губы разъединились, рука Ника задвигалась ещё быстрее. Теперь они пристально смотрели друг другу в глаза. - Я люблю вас, сэр, - выдохнул Ник и закрыл глаза в экстазе, когда руки Зака сжали его горло, и большие пальцы надавили прямо на трахею. Я окаменел от ужаса, и перестал бессознательно тереться о бёдра Бена. Зак продолжал сдавливать шею саба, перекрывая ему дыхание и не обращая внимания на публику. Лицо Ника приобрело тревожный оттенок багрового, он задвигал рукой быстрее. Мышцы его ягодиц сжимались и разжимались, пока он, насколько позволяли путы, изо всех сил старался трахнуть свой кулак. Я переводил взгляд с его руки на лицо, потом на шарик-колокольчик, намертво зажатый в другой руке. Может мне следует прекратить это? Вдруг Зак его убьёт, а мы просто будем сидеть и смотреть? Должно быть, я напрягся: руки Бена сильнее обхватили мою талию, и его хрипловатый шёпот коснулся моего уха: - Это игра с дыханием. Зак не причинит ему вреда. - Откуда ты знаешь? - моё внимание было настолько поглощено парой перед нами, что я забылся и понял это, только когда Бен дёрнул зажим на соске, заставив меня поморщиться. - Сэр. Откуда вы знаете, Сэр? - спокойно поправил он. - Я их хорошо знаю. Зак никогда не стал бы проводить подобную сессию без всех полагающихся мер безопасности. - Простите, Сэр, - смутился я, огорченный своей оплошностью, но мне было важно объяснить Бену свою позицию. - Работа - это моя жесткая граница. Если мне покажется, что ситуация выходит из-под контроля, я их остановлю, Сэр. - Позволь Мастеру Лэйси делать свою работу, Гэвин, - твёрдо сказал Бен. - Она контролирует игру на грани уже не в первый раз. - Жесткая граница, сэр, - повторил я, чувствуя, как на лбу выступает пот. - Знаю. Если нужно, скажи стоп-слово. Это не был вызов, но я знал - если сорвусь и скажу стоп-слово, Бен разочаруется, хоть и не покажет вида. Я думал, ему самому подобное зрелище не по душе. - Ник дал на это согласие, Гэвин, - напомнил Бен и снова занялся моим телом. Он поглаживал меня вверх и вниз по животу и груди, затем начал ласкать внутреннюю часть бёдер. Мой ослабший член послушно поднялся, а я, как зачарованный, следил за рукой Ника, бешено скользящей по члену. Он хрипел, издавая булькающие звуки - и это, как ни странно, успокаивало: значит, он ещё в сознании. Пока. Мне не хотелось испытывать удовольствие. Хотелось вскочить и заорать, как неправильно то, что происходит - но Бен крепко удерживал меня на месте, успокаивал и одновременно дразнил поглаживаниями по животу, паху, ногам. Возбуждение, которого я не желал, скручивалось тугой пружиной внизу живота, распаляя меня - и отрицать его было бессмысленно. Булькающие звуки смолкли. Ник беззвучно открывал и закрывал рот, его рука взметнулась и бессильно упала, бёдра дёрнулись, и в тот момент, когда голова завалилась набок, а глаза закатились - он излился судорожными толчками. Зак сразу отпустил его горло. Тело саба обмякло и повисло, удерживаемое лентами. Звон шарика, выпавшего из ослабевших пальцев Ника, разорвал тишину, повисшую в комнате. Я услышал сзади себя рычание и подумал, что это Бен, но не смог оторвать взгляд от Ника, чтобы проверить. Зак прижал два пальца к его шее, нащупывая пульс, другой рукой гладя спутанные волосы своего неподвижного саба. - Ник, детка. Вернись ко мне, - голос Зака звучал спокойно, властно и абсолютно уверенно. Мастер Лэйси отошла от стены, готовая вмешаться. Секунды тянулись мучительно долго. Снова раздалось рычание - и я понял, что его источник находится не сзади, а рядом со мной. Я быстро глянул в сторону и увидел Дэймона Лейна с перекошенным, словно от боли, лицом, и пальцами, впившимися в подлокотники до побелевших костяшек. Он застыл, как и остальные зрители, прикованный к зрелищу перед нами. - С вами всё в порядке? - прошептал я. Было бы крайне некстати, если бы у Лейна именно сейчас случился сердечный приступ или другой форс-мажор. Лейн резко повернулся ко мне, словно ему дали пощёчину, и болезненная гримаса на его лице исчезла. - В порядке, - ответил он коротко сквозь стиснутые зубы. - Просто… был немного не готов. «Добро пожаловать в общество таких же», - подумал я, снова переводя взгляд на Ника. Бен замедлил движения рук: теперь одной он удерживал меня, прижимая к груди, а другой ритмично сжимал и отпускал моё бедро. Я почувствовал, как его эрекция, упиравшаяся в мой зад, спала - как и моя собственная. И осознание этого принесло облегчение. Значит, ему действительно такое не по вкусу. Он просто был сосредоточен на том, чтобы успокоить меня. Ник застонал. По комнате промчался дружный вздох облегчения, когда связанный мужчина начал приходить в себя, раскачивая головой из стороны в сторону. - Лёд, - потребовал Зак, протягивая руку, словно хирург, требующий скальпель. Мастер Лэйси передала ему синий пакет со льдом, и Зак тут же обернул его вокруг шеи Ника и подал тому бутылку воды, поднося к губам трубочку. Ник сделал пару глотков, хрипло закашлялся и снова начал пить. Когда он открыл глаза, в них светилось обожание. - Я тоже люблю тебя, мой мальчик, - сказал Зак так, словно эти слова были стимулом вернуться. Он наклонился и поцеловал саба в лоб. С помощью Мастера Лэйси Зак снял Ника с креста и укутал в плед. Зрители остались сидеть, чтобы не мешать паре уйти и заняться восстановлением. Ник шёл, опираясь на Зака, но в целом неплохо держался на ногах. - Это было не совсем то, чего я ожидал, - произнёс Стивен с другой стороны от Бена. Он усадил Лору к себе на колени, придерживая за бедро, её ноги свисали через подлокотник. Она выглядела такой же сдержанной, как и прежде, но глаза казались затуманенными. - А ты что скажешь, зверушка? - спросил он её ровным голосом, но без прежнего тепла во взгляде. - Мне было страшно, - призналась она. - Игра на грани вызывает у меня тошноту. Если вам угодно, я хотела бы поехать домой, сэр. Стивен кивнул и встал, на мгновение прижав её к груди, прежде чем поставить на ноги - будто такой контакт ему тоже был необходим. - Бен, рад был снова увидеть тебя, - сказал он, протягивая руку. Бен пожал её, но вставать не стал и не подал никакого знака, что мне следует подняться и опуститься на колени у его ног. - Ещё раз поздравляю с контрактом. - Спасибо, Стивен. Набери меня на неделе, может зайдем куда-нибудь выпить. Лора, увидимся в офисе. Она кивнула и последовала за своим Домом к лестнице. - Повернись, - приказал Бен. Я встал, повернулся и вновь уселся ему на колени как Лора, свесив ноги через подлокотник в сторону Лейна, который сидел в своём кресле неподвижно, как статуя. - Что ты думаешь? - тихо спросил Бен. Гул голосов вокруг постепенно усилился до обычного клубного шума, и это меня раздражало: мне хотелось побыть в тишине с Беном, чтобы всё остальное исчезло. - Я не понимаю этого, Сэр, - признался я. - Но это во мне говорит коп. Я никогда не экспериментировал с эротическим удушьем, так что не знаю, насколько хорошо чувствовал себя Ник. - А у тебя не возникло мысли когда-нибудь попробовать? Я в изумлении уставился на него. - Не знаю, Сэр. Я думал, вам это не интересно. - Мне не интересно причинять боль, вокруг которой завязаны все игры на грани, - ответил Бен. - И сейчас мы просто разговариваем, а вовсе не принимаем решения. Дэймон Лейн поднялся и вышел из комнаты с растерянно-мрачным лицом. Мне показалось, что он бросил на меня взгляд, полный плохо прикрытой ярости, но я решил, что слишком эмоционально реагирую из-за увиденного и из-за моего первого публичного подчинения. - Я не хочу пробовать, Сэр, - твёрдо ответил я. - Слишком много рисков. Я проходил курсы оказания первой помощи и знаю, что кислородное голодание опасно. Достаточно одного раза и нескольких секунд, чтобы причинить непоправимый вред. - Согласен, - голос Бена звучал успокаивающе. - Даже если это не больно, то слишком опасно, чтобы пробовать. Хотя на мгновенье мне показалось, что тебя это заводит. Жар вспыхнул на моих щеках. - Нет, сэр. Это из-за ваших рук на мне. - Вот как? - лукаво протянул он. - Да. Вы гладили меня и прижимали к себе, и, несмотря на то, что я видел, я чувствовал себя в безопасности. А ваши слова, приказывающие мне позволить Мастеру Лэйси вмешаться, если потребуется - напомнили, что я должен сдаться вам и полностью доверять. Я взглянул на свои руки, безвольно сложенные на коленях. - Я чуть не сказал стоп-слово, Сэр, - признание смутило меня. - Это было слишком близко к моим границам. - Знаю, Гэвин. И я горжусь тем, что ты чувствуешь свои границы. Поверь мне, когда я говорю, что знаю. Но также поверь и в то, что у Мастера Лэйси такие сцены под полным контролем. Ник, скорее всего, даже не терял сознание по-настоящему. Зак не зашел бы так далеко. - Похоже, вы о них много знаете, Сэр, - я постарался говорить ровно, хотя не мог не задуматься, а не были ли Ник и Зак ещё одной парой, которой Бен когда-то «помогал», как Адамсу и Вайсу. - Мы с Заком как-то вместе разрабатывали мастер-классы выходного дня для Домов. Он владеет мини-отелем на озере Озарк. В отличие от большинства отелей, у него в подвале оборудованы игровые комнаты. Домы приезжают туда вместе с сабами для углублённого обучения в уединенной обстановке. Я преподавал техники сенсорной депривации. За три месяца, пока шли мастер-классы, мы с Заком и Ником неплохо узнали друг друга. Он хороший человек. И очень хороший Дом. Мне хотелось спросить, насколько «неплохо» он их узнал, но при любой формулировке я выглядел бы как на ревнивый собственник. У Бена своё прошлое, у меня - своё. Он принял моё, и я выкинул из головы свои глупые мысли. - Встань, Гэвин, - приказал Бен. Я поднялся и встал в позу саба, постаравшись полностью сосредоточиться и отключиться от собственных сомнений и от людей, слоняющихся по комнате и целующихся в креслах. Одно я понял точно, посмотрев эту сессию: игры на грани меня не интересуют от слова «совсем». И мы с Беном на одной волне, а это огромное облегчение. Но тут всплыли другие слова, сказанные им. - Сэр? - я отступил в сторону, когда он встал. - Да? - Каким методам сенсорной депривации вы обучали? - О, это хороший вопрос. Большинство, когда заходит речь о сенсорной депривации, почему-то в первую очередь думают о резервуаре с водой **, но он не нужен. ** Подразумевается так называемая «камера сенсорной депривации» - герметичная ванна/бокс с тёплой очень солёной водой, на поверхности которой человек может лежать, не прилагая усилий. В камере царит темнота и тишина, что создаёт эффект глубокого «отключения» всех органов чувств от внешних воздействий. – прим. переводчика. Бен повел меня к лестнице, на первый этаж и к выходу. Я был рад: хоть мы пробыли в клубе недолго, но выступление Зака и Ника эмоционально истощило меня. Бен продолжил после того, как мы сели в машину: - Чувства можно притупить разными способами, сложнее всего это сделать с осязанием. Я обучал, как заставить саба ощущать только то, что позволяет Дом. Для этого можно использовать специальные комбинезоны для всего тела, но и это не обязательно при правильном подходе. Всё сводится к психологии. Хорошая маска, закрывающая глаза, беруши и правильное внутреннее состояние могут заставить саба «плавать» так же, как в резервуаре с водой. Именно тому, как ввести саба в это состояние, я и учил. - Это опасно? - я пристегнул ремень и осторожно поёрзал, пытаясь устроиться поудобнее, потому что пробка опять напомнила о себе. - Не больше, чем всё остальное, чем мы занимаемся. Остаток дороги к дому я молчал, витая в своих мыслях. - Гэвин? Мы на месте, - сказал Бен, сжимая моё колено. Я вздрогнул, а потом виновато улыбнулся. Вечер полностью выбил меня из колеи, и это состояние мне не нравилось. Но как восстановить равновесие - я не знал. Когда мы вышли из машины и направились к его дому через задний двор, я сосредоточился на том, идти у его ноги. Такое «упражнение» успокаивало меня – я больше был занят наблюдением за Беном, а не своими мыслями. Войдя внутрь, Бен занялся обычными вечерними делами: запер дом на ночь и включил систему безопасности. Не получив никаких указаний, я ждал его в гостиной, переминаясь с ноги на ногу. Я то прятал руки в карманы, то вынимал их, то вертел часы на запястье, то теребил пуговицы на расстёгнутой рубашке. Это напомнило мне о зажимах на сосках, и стоило опять ощутить их присутствие, как дискомфорт вспыхнул с новой силой. Бен вошёл в комнату и увидел, как я хмуро рассматриваю свою грудь, размышляя при этом, вернутся ли мои оттянутые распухшие соски в прежнее состояние. - Пора их снять, - пробормотал он, снимая рубашку с моих плеч и осторожно задирая футболку. Когда я поднял руки над головой, соски потянулись вверх, и я зашипел. - Больно? - Немного, сэр. Но не так сильно, как я ожидал. - У этих зажимов регулируемое давление, и я был к тебе нежен. Обычно я затягиваю их гораздо туже, но и не заставляю носить так долго, как сегодня. Знаешь что? Идём. Он повернулся и повёл меня за руку в спальню, включил лампу у кровати и жестом велел мне сесть. Я подчинился. - Расслабься, - произнёс он. - Когда я их сниму, будет адски больно, но ненадолго. Одним плавным движением он снял левый зажим. Жгучее и одновременно ледяное пламя охватило мою истерзанную грудь, и я громко застонал от боли, а потом от удовольствия, когда Бен ласково облизал измученный сосок. Огонь утих под успокаивающими движениями языка, и на смену пришла приятная ноющая боль. Моё тело стало невероятно чувствительным, и я стал твёрдым как камень за считанные секунды. С правым соском он проделал то же самое, и я вздохнул с облегчением, наблюдая, как его язык утешает распухшую горошину. - Теперь ляг на спину. Я повиновался, находя утешение в его повелительном тоне. Ощущение потерянности, оставшееся после просмотра сессии в клубе, рассеялось. Бен ловко расстегнул мои джинсы и стянул их вниз вместе с боксерами. Пробка в моей заднице сдвинулась, заставив меня всхлипнуть. Он забрался на кровать и лёг на меня сверху полностью одетым, глядя в упор. - Ты выглядишь шокированным. Конечно, он это увидел – у него необычайно развит дар читать людей, но если честно, я был рад, что эта тема была затронута. - Немного, Сэр. Он тёрся рубашкой о мою грудь, и моя воспаленная кожа отзывалась приятной болью даже на лёгкое касание. - Что именно вывело тебя из равновесия? Я помолчал, подбирая слова и желая быть как можно честнее. - Быть с вами на публике оказалось не так сложно, как я ожидал, сэр, так что дело не в этом, хотя привыкать, конечно, придётся. Это игра, на которую мы смотрели. И беспомощность. - Я и раньше делал тебя беспомощным, - сказал он, начиная медленно покачивать бёдрами. Я раздвинул ноги и выдохнул, когда он плотно прижался к моему паху. Его волнообразные движения были скорее приятно успокаивающими, чем возбуждающими, хотя пробка делала моё тело невероятно отзывчивым. - Беспомощность Ника, сэр, не моя. Свою я могу вынести, потому что доверяю себя Вам. Меня воспитывали на идее помощи людям. Отец-полицейский с детства готовил нас к службе и буквально вбивал нам в голову, что если видишь того, кто в беде – спасаешь любыми способами. Жертвам аварии ты обязан оказать медицинскую помощь, грабителя надо поймать, чтобы люди могли спать спокойно, и так далее. Но меня никогда не учили, как помочь тому, кто сам охотно подставляется под опасность. А ведь при обучении мы моделировали всевозможные ситуации – от помощи самоубийцам до переговоров при захвате заложников. Нас обучали психологическим приемам, чтобы обеспечить людям безопасность. Нику не нужна ментальная помощь, а он добровольно согласился на риск. Просто... не знаю, как справиться с тем, что увидел, Сэр. Глаза Бена потеплели, а его голос пролился как бальзам на мои измотанные нервы. - Не надо справляться. Пусть Зак заботится о своём мальчике. Пусть Мастер Лэйси делает свою работу. Пусть Ник сам оговаривает условия игры и свои границы. Это не твоя забота. Вот почему я держал тебя на коленях, не позволяя вырваться. Ты не несёшь ответственность за чужие решения и за всех людей, Гэвин. Я закрыл глаза и провёл ладонями вверх и вниз по его спине, подстраиваясь под неспешный ритм движения его бёдер. Это было и эротично, и умиротворяюще, удовольствие скапливалось внизу позвоночника, но оно не было моей целью. Я не стремился к оргазму, само трение о Бена было таким хорошим, таким до боли сладким, что не хотелось портить момент, ускоряясь или умоляя о большем. - Даже за самого себя ты не всегда несешь ответственность, - хрипло прошептал он мне на ухо. - Когда ты сдаёшься, ты – моя ответственность, точно так же, как Ник - ответственность Зака. В итоге ты либо доверяешь мне взять контроль на себя, либо нет. Сегодня Ник подарил Заку абсолютное доверие. Как бы ни была опасна игра с дыханием, она опьяняет и саба, и Дома. Я хотел бы узнать, сможешь ли ты отдаться мне так же полностью. Он прикусил мне мочку уха, и по коже побежали мурашки. - Я запутался, Сэр. Вы же не любите игры на грани. - Не люблю. Но думаю, что смогу довести тебя до такого уровня отдачи с помощью сенсорной депривации. Смогу вывести тебя так далеко из тела, что само твоё существование станет моим. Мой член, твёрдый и ноющий, стал каменным и выпустил порцию смазки только от его слов. - Пожалуйста, Сэр, - прошептал я, выгнув спину и потираясь о ткань рубашки и брюк Бена чувствительными сосками и головкой. - «Пожалуйста» - что? -Бен вылизывал мою шею, и я запрокинул голову, дрожа под его влажным языком. Я не знал, чего именно хочу, просто хотел больше всего - больше трения, больше давления, больше капитуляции. - Пожалуйста, возьми меня. Используй меня. Сделай меня своим. Бен замурлыкал у моего горла, затем отстранился, чтобы сорвать с себя рубашку и брюки. Он лёг на меня - кожа к коже - и мы закачались вместе. Одной рукой он скользнул между нами и нажал на мою промежность, толкая пробку. Я застонал с открытым ртом и подался тазом к его руке, выпрашивая большего. И он дал мне желаемое – приподнялся, встал на колени между моих ног, начал гладить мой член и одновременно раскачивать пробку, заставляя меня терять голову. Я не знал, куда девать руки, но прикасаться к нему казалось жизненно необходимым, и я стал водить ладонями по его рукам, чувствуя, как перекатываются под кожей мышцы. А когда Бен потянулся за необходимым из тумбочки, я вцепился в его предплечья, не желая терять контакт даже на пару секунд. - Жадный мальчик, - улыбнулся он и впился в меня жёстким поцелуем, властно врываясь языком в мой рот. Я услышал шуршание упаковки презерватива и щелчок крышки на флаконе смазки, а потом Бен выпрямился, глядя на меня сверху вниз и поглаживая мою ногу сухой теплой рукой. Когда скользкими прохладными пальцами другой руки он нырнул между ягодиц и схватил пробку за основание, мои глаза закатились, я подхватил себя под колени и бесстыдно раздвинул ноги, открываясь для него как можно шире. Давление на стенки сместилось, ослабело, и исчезло. Твердая, мучающая меня сталь покинула моё тело, оставляя после себя долгожданное облегчение и невыносимую пустоту. Но ненадолго. Бен бросил пробку на пол, прижал мои колени к груди и вонзился внутрь. - Вся прелесть… - начал он говорить в такт своим толчкам, - пробок... в том... что... когда… я хочу… ты… уже открыт... Ждёшь... меня. Его дыхание оставалось ровным, взгляд не отрывался от меня. Я извивался. Сегодня вечером меня сбивало с толку очень многое, но в одном я был уверен: мне нужно отдать себя ему, позволить ему взять контроль хоть на какое-то время. - Ваш, Сэр, - пробормотал я. Растяжение мышц задней поверхности бёдер и подколенных сухожилий принесло мне ту блаженную боль, которую я научился ценить, пока он брал меня, и я полностью обмяк, отдаваясь его власти. Бен прижал мои руки над головой и целовал до потери дыхания, безжалостно, ритмично трахая меня. Он никогда не ускорялся, нарастание экстаза происходило постепенно, блаженство медленно поглощало меня, но, когда оргазм накрыл меня – он был совершенно разрушительным. Я выл от удовольствия такого сильного, что зрение на миг померкло. Он трахал меня сквозь мою разрядку, не теряя ни контроля, ни ритма, и лишь в последнем толчке вошёл до упора, глухо зарычав. Его тело навалилось на меня, и под этой тяжестью я почувствовал себя в безопасности, почувствовал заботу и нежность. Буря эмоций разрывала меня в клочья. Этот мужчина, которого я знаю всего месяц, поддержал меня, когда я, дрожа от страха, признался себе и ему в своих желаниях, нашёл время, чтобы показать мне смысл моей покорности, и заставил меня чувствовать себя достойным и обожаемым. Бен знал мой самый глубокий секрет, и всё равно желал меня, видел во мне ценность и дорожил той властью, что я передавал в его руки на хранение. Мне не хотелось его отпускать. Он поднял голову и улыбнулся, откидывая волосы с моего лба. Нежность этого жеста ударила в мое уже и без того распахнутое настежь сердце. - Что бы ни случилось, что бы ни пугало тебя, что бы ни возбуждало – ты в моих руках, и я держу тебя. Ты веришь мне? Я кивнул и отвёл взгляд. Это было слишком. Всего месяц! Чувства затопили меня с головой так быстро. Я сжал губы и задышал носом как можно ровнее, боясь, что если открою рот, то скажу то, к чему ещё не готов. Я влюбился. Я понял это. И он, возможно, тоже понял. Но за все годы притворства, когда я жил «как положено» и пытался соответствовать общественным и семейным ожиданиям, я никогда не сталкивался с чувствами такой силы, и уж тем более не озвучивал их. Я никогда не испытывал такое всепоглощающее обожание и желание быть рядом, которые ощутил рядом с ним. Виктория была, как ни крути, просто женой для статуса. Я угождал своей семье, следуя их стандартам. Я играл роль хорошего сына, хорошего брата. А с Беном мне не нужно было притворяться, хвастаться и распускать перья, доказывая что-то. Он может видеть меня на коленях, умоляющим о порке, с красной задницей, виляющей в его сторону и выпрашивающей ещё - и всё равно при этом знать, что я хороший человек. Не вопреки моему желанию угодить ему, а благодаря ему. К чести Бена, даже если он что-то и заметил, то не стал ничего спрашивать, просто позволив мне пережить охватившие меня эмоции. Он держал меня, целовал переносицу, разглаживал брови нежными пальцами, тёрся носом о мою щеку, давая мне понять, что он здесь ради меня - без слов. И в тот момент я был готов сделать для него всё, что угодно.