Одержимость (Братья Константинос. Книга 1)

Лукас

- О, боже, - скулит Фрэнк, когда израненный боец встаёт на ноги и бредёт к выходу из ринга. Толпа вокруг нас восторженно ревёт: - Зверь! Зверь! Зверь! Зверь! Боец выходит из ринга и сразу после ворот падает на ступеньки. Охранники окружают его, и больше я ничего не вижу. - Он победил, - бормочет Фрэнк мне почти в ухо, перекрывая крики толпы. - Какого хуя он победил? Я не хочу вникать в происходящее, но кое-что и так очевидно. Фрэнк заплатил охраннику, тот накачал бойца в ошейнике какой-то дрянью для проигрыша. Значит, Фрэнк сделал ставку на его противника, и, скорее всего, нехилую. И теперь, когда победил тот, кого должны были слить, Фрэнк проиграл кучу денег. Но это его проблема. Меня это вообще не касается. Так какого хрена он вообще меня сюда притащил? Я не знаю, но в животе ворочается липкое, тревожное предчувствие, вопящее мне: «причина есть», даже если я пока её не понимаю. Я отодвигаюсь от Фрэнка, прикидывая расстояние до выхода. Когда мы с Фрэнком вышли из раздевалки перед боем, все выходы были заперты и охранялись, шансов сбежать не было. Но сейчас выходы откроют, и я должен попытаться выбраться. Даже перспектива топать двадцать с лишним миль под холодным моросящим дождем с каждой секундой не выглядит такой уж пугающей. Но Фрэнк не спускает с меня глаз и следует за мной, как и до боя. Когда я пытаюсь нырнуть в толпу, он тут же хватает меня за капюшон худи. Я разворачиваюсь и сбиваю его руку. - Я не знаю, нахуя я тебе понадобился, но… - Я давал тебе крышу над головой четырнадцать долбаных лет, - перебивает он, словно держал эти слова в себе весь вечер, ожидая подходящего момента их произнести. - Ты хоть представляешь, сколько стоит вырастить ребёнка? Да к тому же не моего! - Да, я, блядь, знаю! – выпаливаю я. - Ты говорил мне это тысячу раз! Зачем ты тогда вообще позвонил, если... - Потому что пришло время платить по счетам, неблагодарный кусок дерьма. Я тупо смотрю на него, ошарашенный таким поворотом. - Ты дурак? Я мою полы. У меня нет денег! Фрэнк с мерзкой ухмылкой осматривает меня с головы до ног. - Это очевидно. Но у тебя есть смазливое личико, как у твоей матери, и оно может неплохо продаться. Я отшатываюсь. Я не понимаю, к чему он клонит, но это кажется угрожающим и грязным. Мне нужно выбираться отсюда. Как угодно, лишь бы быть подальше от него. - Мистер Прескотт, - раздаётся голос у меня за спиной. - Вам нужно пойти с нами. Я резко оборачиваюсь и вижу двух мужиков в черном с оружием. Нет-нет-нет, нахуй всю эту компанию. Я бросаюсь прочь. Фрэнк пытается схватить меня, но промахивается. - Держите его! - визжит он. Я успеваю сделать всего несколько шагов, прежде чем чья-то рука вцепляется в мой капюшон. Пытаюсь вывернуться, но ствол пистолета, приставленный к спине, заставляет меня замереть. - Не заставляй делать из тебя решето, - предупреждает охранник. - Что бы тут ни происходило – оно не имеет ко мне никакого отношения! В ответ получаю тычок стволом и приказ: - Шагай. У меня нет выбора, и под толчками охранника я бреду через толпу к лестнице. Сердце колотится так сильно, что у меня кружится голова и темнеет в глазах. Я поднимаюсь по лестнице на автопилоте и замираю наверху, потому что мне не нравится то, что я вижу, но охранник продолжает толкать меня вперед. Спотыкаясь, я вваливаюсь на балкон, оформленный под зону отдыха. Я мельком заметил его, когда мы с Фрэнком только зашли в этот переделанный под ринг склад. Еще подумал, что это какая-то VIP-зона для зрителей и не придал особого значения. Но это не просто VIP-зона. Хорошо одетые холёные мужчины на кожаных диванах с бокалами и сигарами - это не скользкие мелкие крысы-дельцы типа Фрэнка. Это мафия. Фрэнка волокут мимо меня и ставят на колени перед мужчиной с седыми волосами в джинсах и черной футболке. Он одет проще всех, но именно он тут главный. - Что ж, мистер Прескотт, - говорит он с легким певучим акцентом. – Похоже теперь вы должны мне порядочную сумму, не так ли? - Это была ошибка... - Безусловно, - мужчина барабанит пальцами по кожаным подлокотникам кресла. – До меня дошли слухи, что вы в долгах, как в шелках. Как вы собираетесь расплачиваться? Фрэнк с усилием сглатывает. - У меня есть план. Мальчишка. Семнадцать лет. Девственник. С прелестным личиком... Что?! ЧТО?! Ну нихуя ж себе! Мой мозг даже не протестует против очевидной лжи. То, что мне двадцать четыре и я вовсе не девственник – не имеет никакого значения, потому что какого хрена тут сейчас происходит? Я отшатываюсь. Пистолет снова тычется в спину. Прыгаю вперед, потом в сторону. Я не думаю, просто бегу. Но успеваю сделать всего несколько шагов, прежде чем огромное тело валит меня с ног. Я брыкаюсь, ору, когда меня поднимают и заламывают руки. Даже в такой позе я продолжаю отбиваться ногами, но что-то твердое бьет меня по голове. Перед глазами вспыхивает белый свет и мои мысли рассыпаются, как разбитое стекло. Я не отключаюсь полностью, но чувствую себя беспомощной мухой, застрявшей в чём-то липком и вязком, пока меня волокут обратно к главарю. - Я хочу его продать! – отчаянно кричит Фрэнк. – Берите в бордель или для частного использования. Такого смазливого еще попробуйте найти! Мужчина в кресле, молча наблюдавший за происходящим, выглядит позабавленным. Но когда он наклоняется вперед и кивает одному из своих охранников, то становится отстранённо-деловым. Охранник хватает Фрэнка, тот дёргается, но замирает, когда ствол пистолета упирается ему в голову. Лицо мужчины превращается в ледяную холодную маску без единого признака веселья. - Вы пытались накачать моего Зверя наркотиками, мистер Прескотт. Вы пытались обмануть меня. - Ч-ч-что? Нет! Я бы никогда... - Мой человек, Бриггс, мне всё рассказал, да и на камерах видно, как вы входили в раздевалку. Видите ли, я бы с удовольствием убил вас только за это – медленно, мучительно и изобретательно, но тогда я не увижу ни цента от вашего долга. Так что сегодня вечером будет один палец... - Нет! Мистер Кроули, пожалуйста... Босс – значит это он Кроули - хватает Фрэнка за руку и дёргает ее вперед. – Ведите себя как мужчина, мистер Прескотт… или я вместо пальца заберу ваш член. - О, боже, нет! - вопит Фрэнк, когда Кроули подают болторез. Все вокруг стоят молча, с непроницаемыми лицами, а вот Фрэнк… Фрэнк ссытся в штаны, и темное пятно расползается по ткани в районе паха. Кроули укоризненно качает головой и цокает: - Тц-ц-ц, парня я тоже заберу, мистер Прескотт, но не из-за его лица. Красивое оно или нет – уже не важно, он слишком взрослый, ему далеко за семнадцать. Но вот его руки для работы мне пригодятся. У него ещё десять пальцев, вот и будет работать ими, чтобы не дать сдохнуть моему Зверю. Потому что, если Зверь умрёт – то и парнишке не жить. Я вижу, что вам насрать на его жизнь, мистер Прескотт, но, возможно, вам будет не всё равно - когда он сдохнет, я подставлю вас, и вы сядете за убийство. Фрэнк не в состоянии говорить, только жалко захлёбывается слезами и соплями, и я не уверен, что до него доходит сказанное. Я, кажется, сам тоже не до конца понимаю происходящее. Мозг отказывается верить, что это реальность. Это какой-то сон. Кошмар. Я нахожусь в такой прострации, что даже не морщусь, когда Кроули берёт болторез и откусывает им один из пальцев Фрэнка. Фрэнк визжит. Кроули спокойно откладывает болторез и швыряет ему носовой платок. Охранник отпускает Фрэнка, и тот оседает на пол, причитая и баюкая руку. Кроули спокойно говорит одному из охранников: - Когда доктор закончит со Зверем, пусть прижжет мистеру Прескотту рану. Считайте это любезностью, мистер Прескотт. Я избавлю вас от поездки в отделение неотложной помощи и от кучи неудобных вопросов. Потом он смотрит на меня. - Что касается тебя, парень, шагай и приступай к работе. Но я словно застыл в хватке охранника. Смотрю по сторонам, и ничего не вижу. Это не реально. Этого не может быть. Хватка ослабевает, охранник отпускает меня. Меня разворачивают к выходу, и мои колени подгибаются. В спину снова упирается пистолет. Я делаю шаг, спотыкаюсь, валюсь вперед, чудом удерживаю равновесие и пытаюсь идти. Я вижу себя как будто со стороны. Вот я направляюсь к закрытой стальной двери. Слышу рыдания Фрэнка и гул техно-бита со стороны ринга. Я словно впал в какое-то оцепенение. Останавливаюсь перед дверью. Пистолет снова подталкивает меня. - Открывай. Я механически подчиняюсь, мое сердце подпрыгивает, и ко мне возвращается сознание. За дверью - длинная бетонная лестница, освещенная тусклыми лампочками. Я не хочу туда идти. - Двигайся, - приказывает охранник. – Сопротивление бесполезно. Я знаю. Прекрасно знаю. Не важно, что делишки Фрэнка не имеют ко мне никакого отношения. Об этом бессмысленно кому-то говорить. Меня никто не защитит. За меня никто не заступится. Впрочем, никто никогда и не заступался и в менее жутких ситуациях. Так что, когда дуло снова толкает в спину, я спускаюсь по лестнице всё ниже и ниже – в душный, тускло освещенный подвал. Какое-то время мы идём по коридору, и оказываемся в помещении, разделенном пополам стальной решеткой. По эту сторону решётки стоит охранник из раздевалки - Бриггс, как назвал его Кроули. Комната заканчивается глухой стеной с ещё одной дверью. А по другую сторону прутьев находится камера. Внутри, на расстеленном на полу матрасе, лежит тот самый боец - голый, без сознания. Над ним склонился другой мужчина, видимо врач, зашивающий рану. Рядом с врачом стоит раскрытый медицинский саквояж и стойка с капельницей, подключенной к неподвижному телу бойца. Окровавленные бинты разбросаны по полу вокруг матраса. Врач даже не поднимает головы, когда Бриггс заговаривает с охранником, который привел меня. - Это ещё что за херня? - Босс велел, чтобы он присматривал за Зверем, когда доктор закончит. Забрал его у Прескотта. Бриггс щурится, глядя на меня. Может, он знает, что я видел шприц у него в руке? Интересно, он по-прежнему прячет его в кармане брюк? Пустой ли он? Наверняка, ведь если бы он не собирался делать инъекцию, зачем бы он таскал с собой полный шприц? Мог бы просто взять деньги у Фрэнка и свалить. Получается, что Бриггс сказал Кроули, что Фрэнк просто пытался его подкупить, а правда заключается в том, что он и правда вколол парню в ошейнике какую-то дрянь. А тот всё равно победил. Врач встает, начинает собирать разбросанные повязки. Складывает их в мусорный пакет вместе со своими окровавленными перчатками. Собирает и застегивает саквояж, подходит к решетке. Бриггс отпирает её и выпускает врача. Доктор смотрит на меня ледяным взглядом поверх очков. - Медицинское образование есть? - А? – недоуменно выдыхаю я. Он тяжело вздыхает. - Примем это за «нет». Охранник, который меня привёл, говорит: - Дай ему указания и объясни, что делать. Или хочешь сам ухаживать за Зверем, когда он проснется? Доктор поправляет очки пальцем. - Ты же знаешь, я предпочитаю общаться с ним, когда он в роли Спящей красавицы. Я принесу все необходимое для пацана. Охранник добавляет: - У тебя ещё один вызов к больному. - Что, палец? - догадывается врач. - Ты что, док, экстрасенс? - Назовём это обоснованным предчувствием. Бриггс держит решетку открытой и жестом приглашает меня войти внутрь. Адреналин бежит по моим венам. Я отшатываюсь, но ствол пистолета равнодушно толкает меня вперёд. Я спотыкаюсь, хватаюсь на прутья. - Пожалуйста! – вырывается у меня, и я не в силах сдержать этот крик, хотя понимаю, что это бесполезно. - Я не имею к этому никакого отношения! Бриггс пинает меня в бедро, и я валюсь на бетонный пол камеры. - Теперь имеешь. Решетка с лязгом захлопывается. Я вскакиваю, бросаюсь к прутьям. Врач и охранник удаляются, не оборачиваясь. - Я знаю, что ты его накачал, - в отчаянии шепчу я Бриггсу, глядя вслед уходящим. - Выпусти меня, или я закричу, и они всё услышат! Бриггс фыркает. - Твои слова значат столько же, сколько слова Зверя. В любом случае ты будешь мертв к утру, - он наклоняет голову, оценивающе разглядывая меня. – Жаль, конечно, ты и вправду красавчик.