Одержимость (Братья Константинос. Книга 1)

Лукас

Мы с Романом мчимся вниз по ступеням стадиона. Подошвы его шипованных ботинок скользят по гладкому бетону, но ему удается провести нас к ограждению ледовой арены так, что ни одна пуля не задевает нас. Те, с кем он сражался на льду, давно исчезли с катка. Он толкает меня вперед, прикрывая мою спину своим телом, пока мы убегаем от преследующих нас людей. Я по инерции собираюсь бежать к главному выходу, но Роман хватает меня за локоть и тянет к служебному проходу для игроков хоккейных команд. Мы бежим по тускло освещенному коридору к двери, через которую попадаем в раздевалку. Я бегу вперед, но Роман кричит: - Стой! Я резко останавливаюсь и чуть не падаю. Роман запирает дверь. Я даже не подумал об этом. Кажется, я вообще разучился думать. Он подходит ко мне и касается спины, словно говоря: «иди со мной, не беги». Мы проходим раздевалку, оказываемся у другой двери со светящимся знаком «ВЫХОД» и останавливаемся. Роман достаёт магазин из пистолета, который он подобрал. Управляется с оружием ловко и профессионально. Впрочем, пользоваться им он тоже явно умеет – на моих глазах застрелил нескольких человек с невероятной точностью. Когда Роман начал со мной разговаривать, я пытался расспрашивать его о прошлом, но он сразу же замыкался. В итоге я просто перестал лезть к нему с вопросами. Но сейчас слова вырываются из меня раньше, чем я успеваю подумать. - Ты был в армии? Служил в спецназе? Чёрт, сейчас ведь совсем не до болтовни. Он мрачно осматривает меня, и молча возвращается к магазину. Хмурится, может пуль маловато, а может он недоволен своими трясущимися руками. - Почему ты так сильно дрожишь? Я тоже трясусь, так что, наверное, вопрос совершенно тупой, но его дрожь выглядит странно. Он тяжело дышит, и с него градом льётся пот. Я видел его зверино-агрессивное состояние после боя, но сейчас всё не так. Он явно не в порядке. Не обращая на меня внимания, он вставляет магазин обратно в пистолет и резко загоняет его внутрь ладонью. Со мной тоже что-то не так, потому что я не могу заткнуться и продолжаю болтать. - Роман, ты... Он закрывает мне рот дрожащей ладонью. - Нам нужна тачка, - хрипит он. В этот момент тяжёлые шаги раздаются за дверью, которую он запер. Боже, какое счастье, что он догадался это сделать. Кто-то с размаху врезается в дверь, доносятся приглушенные крики, затем шаги удаляются. - Оставайся здесь, - приказывает Роман, отстраняясь от меня и распахивая дверь плечом. Он вылетает на темную парковку, держа пистолет наготове. Я едва успеваю придержать захлопывающуюся дверь. Где-то вдалеке, за углом здания, визжат шины – люди продолжают разбегаться. Мы на небольшой парковке, предназначенной для игроков, но она не пустует. На ней находится несколько шикарных тачек и большой черный фургон, перед которым стоит О'Нил и орёт в рацию. -…чертовы ключи! – доносится из рации. О'Нил вскидывает голову. - Блядь! Он бросает рацию и тянется за пистолетом, но Роман стреляет первым. Выстрел отбрасывает О'Нила, он врезается в фургон и оседает на землю. Он хрипит, захлебываясь собственной кровью. Роман быстро осматривается и подходит к О'Нилу. Засовывает пистолет за пояс, наклоняется, берет голову надзирателя обеими руками и делает резкий поворот. Тело О'Нила вздрагивает и валится на бок, когда Роман отпускает его. Он забирает пистолет из кобуры охранника и выпрямляется. Снова осматривает парковку и машет мне рукой, подзывая к себе. Я выскакиваю из раздевалки и бегу к нему. Когда подхожу, из рации О'Нила доносится: «О'Нил! Что случилось? Ты...» Я отвлекаюсь на рацию, поэтому, когда Роман внезапно толкает меня вниз, я оказываюсь совершенно не готов и шлепаюсь прямо на тело О'Нила. В тот же миг раздаются выстрелы, и Роман тоже стреляет в ответ. Я инстинктивно закрываю голову руками, когда пули с визгом отскакивают от корпуса фургона. - Лежи смирно, - приказывает Роман. Я опускаю руки и смотрю, как он идёт к застреленному громиле. Шипы на его ботинках агрессивно царапают асфальт. Роман забирает пистолет у трупа и роется в его карманах. Раздаётся звон ключей. Роман ещё раз осматривает парковку и бегом возвращается ко мне. Он поднимает меня с земли и тянет к пассажирской двери. Вкладывает мне в руку пистолет, перебирает ключи на связке, находит нужный и отпирает для меня дверь. Я забираюсь внутрь. Роман захлопывает дверь и обходит машину, направляясь к водительской двери. Когда он начинает возиться с замком, я пытаюсь помочь и разблокировать дверь изнутри, но я слишком медлителен. Роман справляется первым. Он забирается на водительское сиденье и захлопывает дверь. Его ноги упираются в руль, он чертыхается, хватается за рычаг под сиденьем и отодвигает его назад. Вставляет пистолет в подстаканник, затем наклоняется и возится у своих ног. Потом выпрямляется и бросает отстегнутые шипы на пол между нами. Он заводит фургон и сдает назад. Внимательно смотрит на меня, потому что я не отвожу от него взгляд, а потом сосредотачивается на руле. Вытирает пот, застилающий глаза, осматривает парковку в поисках угроз. Мне не нравится его поверхностное частое дыхание. Потом он тянется дрожащей рукой за спину, вытаскивает еще один пистолет из-за пояса и кладёт его на пол рядом с шипами. В ту же секунду на парковку с визгом въезжает черный внедорожник. Роман вдавливает педаль газа, и мы мчимся к выезду из парковки. Я думал, что уже взвинчен до предела, но новая волна адреналина накрывает меня. Роман вылетает на почти пустую лицу. Должно быть, уже середина ночи, потому что машин очень мало. Резкий поворот швыряет меня вбок, выталкивая из сиденья. Пистолет выскальзывает из моих рук, падает на пол, а я хватаюсь за приборную панель, пытаясь удержаться. Свет уличных фонарей освещает мои окровавленные руки. Я вздрагиваю от этого зрелища, будто забыл, что лично зарезал человека горлышком от бутылки. Я запрещаю себе думать об этом и лихорадочно пытаюсь подобрать пистолет из-под ног. Глаза Романа мечутся между зеркалом заднего вида и дорогой. Он снова вытирает пот со лба, часто моргает и всё также тяжело дышит. Боже мой, а вдруг у него сердечный приступ или что-то вроде этого? - Роман... Но меня швыряет вбок, я врезаюсь в дверь, когда он делает еще один крутой поворот. Визг шин, фургон наклоняется, и Роману еле удается выровнять машину и увести нас от встречной полосы. - Роман, надо остановиться! - Не могу, - выдыхает он. - Они всё ещё... - С тобой что-то не так! - Я, блядь, и сам знаю! - кричит он и резко перестраивается в другой ряд. Внедорожник мчится за нами по пятам. Я смотрю на него в боковое зеркало на секунду, но потом опять поворачиваюсь к Роману. Он сдавленно хрипит и проводит рукой по лицу. - Господи, Роман, давай съедем на обочину. Если у тебя сейчас случится сердечный приступ... - Мы уже почти на месте. Я справлюсь! - Роман... - Я не позволю им тебя забрать! Я замолкаю, потому что, кажется, делаю только хуже. Смотрю на дорогу, смотрю в зеркала. Роман съезжает с автострады. Мы мчимся по улицам к какому-то жилому кварталу, на въезде в который стоят кованые ворота. Роман не замедляется, мы врезаемся прямо в них и несемся дальше. И тогда я понимаю, что это не жилой квартал, это большое частное поместье. Деревья возвышаются по обе стороны от дороги, а сзади продолжает реветь мотор внедорожника. Впереди вспыхивают прожекторы, освещая фасад огромного, шикарного дома и круговую развязку перед ним. - Пригнись! - кричит Роман. Я ныряю вниз, он жмёт на тормоза и фургон с визгом разворачивается на месте. Затем он распахивает водительскую дверь и выпрыгивает наружу. - Блядь, Роман, что ты творишь! - ору я, выглядывая из-за приборной панели. Я вижу, как Роман решительно идет вперед, стреляя по внедорожнику, который несется прямо на него. Его пули попадают в лобовое стекло, но оно, похоже, бронированное. И новые выстрелы раздаются уже за спиной Романа, и в боковом зеркале я вижу, как от дома к нам бегут какие-то люди. Внедорожник резко тормозит, его заносит, и он останавливается. Несколько мгновений машина стоит на месте, словно водитель оценивает обстановку, а потом сдаёт назад, разворачивается и уносится прочь через развороченные ворота. Я выбираюсь из фургона, и вижу, как Роман падает на колени, глядя вслед удаляющейся тачке. Подбегаю к нему в тот момент, когда он начинает валиться вперед, продолжая сжимать пистолет. Позади меня раздаются крики. Я оборачиваюсь. К нам приближаются трое: мужчина и женщина, полностью одетые, и мужчина в одних спортивных штанах. У всех троих в руках оружие, направленное на нас, они орут, но их вопли «кто вы?», «лечь на землю!» не доходят до моего сознания. - Помогите! - кричу я, беспомощно цепляясь за покрытое потом тело Романа. – Помогите же! Женщина, одетая в черную кожу, с длинной черной косой, подбегает ко мне первая. С неожиданной для ее телосложения силой она хватает меня за худи и оттаскивает от Романа. Роман с ревом вскакивает, когда она швыряет меня на землю. Он направляет на неё пистолет, но держится на ногах с трудом. Мужчина в джинсах и фланелевой рубашке, подбежавший вторым, выбивает оружие из рук Романа и с силой пинает его по колену. Нога Романа подгибается, и он опять падает на колени. Мужчина подходит к нему и приставляет пистолет к голове. - Пожалуйста, не надо! - умоляю я, пытаясь ползти обратно к Роману, но тут же получаю от женщины удар ногой в спину. – Пожалуйста! И тут к нам подходит третий мужчина, бежавший босиком в одних черных спортивных штанах. Он высокий, мощный и весь покрыт татуировками. Я смотрю на его зачесанные назад тёмные волосы, на напряженное красивое лицо с таким знакомым пронзительным взглядом… Он… он странно похож на... - Роман? - в недоумении спрашивает он. - Это… чёрт, это… Господи, Куинн, отпусти его. Когда Роман падает лицом вниз, мужчина с татуировками бросается к нему. Он отшвыривает пистолет и переворачивает Романа на спину. Начинается суматоха. Я теряюсь в криках и обрывках фраз: «врача!», «что за хрень?», «я, блядь, не знаю!». Пока женщина вытаскивает телефон из внутреннего кармана куртки, мне удается отползти к Роману. Мужчина с татуировками стоит на коленях рядом с ним, и пальцами пытается нащупать пульс на шее. Женщина сбивчиво пытается объяснить ситуацию кому-то в телефоне. - Дай мне этот чертов телефон! - рявкает мужчина, протягивая руку. Когда она передает ему трубку, он орёт в неё: - У него пульс зашкаливает! - и продолжает. - Блядь, откуда я знаю?? Потом он замечает меня. На мгновение в его глазах вспыхивает недоумение «кто ты, черт побери, такой», а потом он спрашивает: - Ты знаешь, что с ним? - Не знаю, - отвечаю я. - Наверное, они ему что-то вкололи. С ним это уже делали раньше… - Кто они? Что делали? Да пошло оно всё к чёрту! Он кричит в телефон: - Я не знаю, Айзек! Ладно? Просто, блядь, жми на газ и приезжай! Мужчина с татуировками швыряет телефон и снова наклоняется над Романом, грудь которого судорожно вздымается от коротких, прерывистых вдохов. Веки Романа подрагивают, и мне кажется, что он вот-вот потеряет сознание. - Чёрт побери, Роман, что ж ты устроил, - тихо ругается мужчина, снова проверяя пульс. Затем он встает и командует: - Заносите его внутрь. А ты, - он поворачивается ко мне, - расскажешь мне, где, блядь, мой брат пропадал четыре гребаных года.