Одержимость (Братья Константинос. Книга 1)

Роман

Я пытаюсь смириться с тем, что Лукас теперь свободно ходит по дому. Дело вовсе не в справедливости, морали или каких-то там правах. Откровенно говоря, мне плевать на всё это дерьмо. Но мне не плевать на Лукаса. А то, что я держал его взаперти, делало его несчастным. Я не совсем понимаю почему, но это не имеет значения. Мне нужно, чтобы он был счастлив. На самом деле… мне больше ничего не нужно. И всё же, как бы мне ни хотелось проводить все дни исключительно с Лукасом, меня снова затягивает в мир семьи Константинос. Всё началось с убийства Лиама Кроули. Устранение члена преступной семьи всегда вызывает проблемы. Вся эта хрень снова становится частью моей жизни - в основном потому, что Виталий вовлекает меня в это. Например, недавно он встречался с сыном Кроули. Проще всего было бы солгать, но это не в стиле Виталия. Вот Антон бы соврал. Но Виталий забрал у дяди контроль над этой ситуацией. Он рассказал сыну Кроули правду и объяснил ему до мельчайших подробностей, как будет выглядеть для них война с семьей Константинос. Со стороны Кроули, по идее, проблем больше быть не должно. Но вот с Ди Маджио всё иначе. До моего похищения мы были соперниками. Теперь же мы стали врагами. За последние четыре года, как выяснилось, было всё: нападения, похищения, пытки, территориальные конфликты, срывы сделок с обеих сторон. Раньше в этом была моя жизнь. И теперь она возвращается, но как-то странно, будто бы частями. Если обстановка вокруг тихая и спокойная, и ничто не напоминает мне, что я стал другим – то на короткое время я словно получаю доступ к той, прежней, версии себя. Но стоит хоть чему-то нарушить тишину и спокойствие, как доступ тут же прекращается. Происходит это резко, будто щёлкает выключатель – и я возвращаюсь к своему другому «я». Иногда я впадаю в ступор, иногда начинаю крушить всё, что попадается под руку. Несколько дней назад, когда Виталий вытащил меня в наш ночной клуб, я держался нормально, даже пытался общаться, а потом просто вышел за дверь, и пришел в себя уже на улице, в полном недоумении, почему я тут оказался. Я не рассказывал Лукасу ни об одном из этих инцидентов, но чувствую, что он догадывается. Когда я возвращаюсь к нему, будучи не в себе, он каким-то образом знает, что мне нужно в таком состоянии, и даёт мне это. Я тоже стараюсь дать ему то, в чем он нуждается, но мне это сложнее даётся. Особенно когда его потребности идут вразрез с моими. Мне нужно, чтобы он находился в пространстве, которое я контролирую. Я пытаюсь воспринимать весь дом как такое пространство. В библиотеке я уже чувствую себя нормально. Тренажёрный зал и сауна - пока в процессе, но я справляюсь. Но вот кухня. Сраная кухня. Она как чёртов вокзал - там постоянное движение. А Лукас обожает находиться прямо в центре этого движения. Когда мы впервые завтракали там, то были только вдвоём. Несмотря на то, что мне приходилось следить сразу за двумя дверьми и четырьмя окнами, в то время как Лукас обследовал каждый, блядь, угол, выбирая, что бы съесть - я справился. Для него это было важно, и я выложился, как мог. В следующий раз, когда мы ели на кухне, там уже были люди. Я смог выдержать эту пытку только потому, что Лукас терпел, что я постоянно стоял за его спиной, и позволял прикасаться к нему всё это время. Но он начал требовать большей свободы. Похоже, ему нравится готовить. Уже несколько раз я заставал его одного на кухне и видел, как он просматривает рецепты на телефоне, который достала для него Саша по моей просьбе. Мне это не по душе, но он такой, блядь, счастливый, испачкав мукой и руки, и рубашку, и лицо. Поэтому сегодня вечером, когда я возвращаюсь домой и слышу шум на кухне, я направляюсь туда, ожидая застать Лукаса, с головой ушедшего в готовку. Так и есть, он там. Лукас стоит у кухонного острова и замешивает, как я предполагаю, тесто для печенья. Это нормально. Что НЕ нормально - так это то, что в кухне ещё и Куинн. Куинн поднимает голову от раковины, в которой он моет овощи, и замирает, когда я появляюсь в дверях и рычу на него. - Роман, - окликает меня Лукас. Я перевожу взгляд на Лукаса, но продолжаю следить за Куинном краем глаза. Лукас тяжело вздыхает. Он знает, что влип, что у него проблемы, но всё равно пытается со мной заговорить. - Куинн уже был здесь, когда я пришёл. Я медленно подхожу к нему. - Но тебя это не остановило и ты всё равно вошел и остался с ним. - Да. Знаешь ли, иногда приятно находиться в компании людей. Он меня не беспокоил и почти не разговаривал. Меня поглощает какое-то новое, отвратительное чувство. - А ты хотел бы, чтобы он беспокоил и разговаривал? - Ты всё не так понял, - отвечает он, явно чувствуя, как изменился мой гнев.  Куинн выключает воду и шагает к двери, явно собираясь уйти. Я бросаю на него сердитый взгляд: - Ты никуда не уйдешь. Лукас хочет, чтобы ты был здесь. Куинн замирает, явно настороженный, но не испуганный. Я снова смотрю на Лукаса и вижу, как по его щекам ползет румянец и как участилось его дыхание. Приближаюсь к нему медленно, как хищник. Хочу, чтобы он понял, что сейчас произойдет, ещё до того, как это случится. Я почти уверен, что он бросится бежать, но он этого не делает. Потому что доверяет мне? Или потому что хочет этого? Когда я подхожу к нему, он вздрагивает. Я прижимаю его к стойке, буквально окружая собой и отрезая все пути к отступлению. Протягиваю руку к открытой банке с кокосовым маслом, зачерпываю немного и слышу, как он шумно втягивает воздух. Может быть, раньше он и сомневался в моих намерениях, то теперь уже точно нет. Сдёргиваю с него спортивные штаны, обнажая аппетитную задницу и стоящий член. Вот оно что. Он действительно этого хочет. И это… бесит меня. Я скольжу пальцами между его ягодиц, быстро смазываю вход, и резко ввожу пальцы внутрь. Растягиваю его изнутри «ножницами». Он вскрикивает, но охотно насаживается мне на руку. Когда я расстёгиваю ширинку, достаю свой налившийся член, чтобы смазать, Лукас наклоняется, упирается в столешницу и прогибается в пояснице. Он тяжело дышит, когда мой член вдавливается между его ягодиц. Стонет, когда я начинаю входить. Расслабляется и раскрывается, когда я проникаю внутрь. Мне приятно, но сейчас я больше сосредоточен на происходящем вокруг. На Лукасе, который полностью отдаётся мне. На Куинне, который стоит у мойки, время от времени поглядывая на нас. На дверном проёме – просто на всякий случай. Я начинаю грубо трахать его, и это больше цель и публичное заявление, чем удовольствие. Хотя удовольствие всё равно пробивается сквозь слой ярости, когда Лукас стонет и сжимается вокруг меня. Я обхватываю его шею и выпрямляю, прижимая к себе, продолжая жёстко вбиваться в него глубокими толчками. - Тебе нравится, что он смотрит? - говорю ему в ухо, и мой голос похож на злое шипение. Когда в ответ я слышу только стон, ярость во мне вскипает ещё больше. Я рычу и трахаю его сильнее, пока он не начинает издавать отчаянные, сдавленные звуки,  извиваясь и закидывая одну ногу на столешницу. Его член обильно течет, и когда я с размаху врезаюсь в его простату - струя спермы выплескивается наружу. От этого зрелища я впиваюсь зубами ему в плечо и вбиваюсь в него, как дикий зверь. Из его налитой покрасневшей головки выстреливают новые струи - и меня накрывает. Я кричу, вталкиваясь как можно глубже, и кончаю. Моё тело дрожит от напряжения, пока мой член дергается внутри от жесткого, злого оргазма. Видимо, я задеваю его простату, потому что с каждым моим судорожным импульсом из члена Лукаса выстреливает новая струя - сперма течёт по его стволу, мошонке, капает на пол, а он стонет и содрогается в моих руках. Я до сих пор так чертовски зол, что сжимаю его горло, но это только заставляет его обмякнуть и дрожать. - Хочешь быть рядом с другими мужчинами? - рычу ему в ухо. - Тогда это будет с моей спермой внутри, чтобы ты помнил, кому принадлежишь. Я не знаю, какого именно ответа жду. Но точно не того, как Лукас поворачивает ко мне лицо и мягко, покорно, удовлетворённо мурлычет. Это сбивает меня с толку. Я ослабляю хватку на его горле. И, когда выхожу из него, его нога соскальзывает с кухонного острова. Он разворачивается ко мне и доверчиво прижимается. Моя злость спотыкается о невидимое препятствие, когда я обнимаю Лукаса и притягиваю ближе к себе. Я не понимаю, что со мной, но не могу не смягчиться. Успокаивающе глажу его по волосам. На кухонном острове лежит полотенце. Я хватаю его и вытираю излишки масла с его кожи. От моих прикосновений из его задницы вытекает немного спермы, но её я не трогаю. Я не шутил, когда говорил – я серьёзно хочу, чтобы она была там. Протягиваю руку между нами, аккуратно привожу Лукаса в порядок и натягиваю на него штаны. Прячу свой член, застёгиваю ширинку. Лукас топчется рядом, держась за пояс моих брюк. Это тоже успокаивает, хотя внутри всё клокочет. Я в полной растерянности. От его поведения. И от своего тоже. Впервые в жизни я почувствовал ревность. До сих пор моё обладание Лукасом существовало как бы в вакууме. Все угрозы были внешними. Я никогда не задумывался о том, что он может хотеть чего-то… кого-то… кроме меня. Именно эта мысль привела меня в ярость. И всё же… кажется, я что-то упускаю. Возможно, я что-то неправильно понял. Краем глаза я замечаю движение и поворачиваюсь в ту сторону вместе с Лукасом. Мы смотрим на Куинна, который, стоя к нам спиной, наклонился вперёд и оперся предплечьями о столешницу. Он тяжело дышит, явно пытаясь взять себя в руки. Лукас поднимает на меня глаза, на его губах играет легкая, довольная улыбка: - Это было не очень-то вежливо с твоей стороны. Я фыркаю: - Главное, чтобы он понял. Куинн, не поднимая головы, ворчит: - Будто бы я раньше не понимал. Я бросаю на Лукаса предупреждающий взгляд: - Главное, чтобы ТЫ сейчас понял наверняка. В глазах Лукаса вспыхивает озорной огонёк. Пальцы продолжают играть с поясом моих брюк. - Не знааа-а-ю… - говорит он. - Возможно, тебе придётся преподать мне этот урок ещё раз. Я разворачиваю его, прижимая спиной к столешнице. Упираюсь ладонями по обе стороны от него, загоняя в ловушку. Наклоняюсь ближе, пока моё лицо не оказывается в полудюйме от его. Низким, угрожающим голосом спрашиваю: - Так вот чего ты хотел? Чтобы я ревновал? Губы Лукаса приоткрываются. Его голубые глаза всё ещё тёмные от возбуждения. - А если я скажу "да", ты трахнешь меня снова? - Господи Иисусе, - бормочет Куинн с другого конца кухни. Не глядя на нас, он резко разворачивается и быстро шагает к двери. Его эрекция прекрасно заметна под штанами, но я уже добился своего и позволяю ему уйти. Я снова смотрю на Лукаса. - Скажи честно. Ты был здесь с ним, чтобы заставить меня ревновать или потому, что хотел его? На лице Лукаса появляется раздражение. - Ни то, ни другое. Я пришел сюда, чтобы испечь печенье. В этом доме, Роман, живут и другие люди. Я буду с ними общаться. Пожалуйста, не заставляй их бояться со мной разговаривать. Или я твой пленник? Я мрачно хмурюсь. Мне это не нравится. - Ты не пленник. Но ты - мой. Ты должен это понимать. Лукас слегка запрокидывает голову, обнажая шею и подставляя мне своё горло. Он показывает, что понимает. Я опускаю голову, прикусываю, целую и засасываю кожу на его шее. Но пока я оставляю на нём свои метки, он обхватывает меня за затылок, впивается пальцами в мою шею и крепко держит меня, давая понять, что хотя он и принадлежит мне, я тоже принадлежу ему.