Одержимость (Братья Константинос. Книга 1)

Роман

- Где мы? - спрашивает Лукас, когда мы останавливаемся. Наверное, он ожидал, что мы поедем домой, и удивлён месту, в которое мы прибыли. - В нашем клубе, - отвечаю я. Продолжаю держать руку на его плече, подавая знак оставаться пригнувшимся, пока Куинн выходит из машины. Лукас не задаёт лишних вопросов, и я рад этому. Говорить мне до сих пор непросто, особенно когда я на взводе. Каждый раз приходится буквально заставлять себя, а это требует концентрации, которой у меня сейчас почти нет. Я даже не могу позволить себе злиться. Не сейчас. Я следующим выхожу из машины и опять давлю на его плечо, приказывая не двигаться. Он привык к моим безмолвным сигналам и подчиняется. Осматриваю закрытую парковку клуба и обхожу машину. Куинн уже ждёт нас у черного входа, настороженный и с пистолетом в руке. Не думаю, что за нами следили, но терять бдительность нельзя. Открываю дверцу со стороны Лукаса, подаю ему знак, и он быстро выбирается наружу. Я прикрываю его собой, пока мы торопливо идём к двери, которую Куинн распахивает перед нами. И как только мы входим… на меня обрушивается всё сразу: яркие вспышки света, рёв извивающейся толпы, оглушающий ритм техно-бита. В некотором смысле подобную сенсорную перегрузку мне легче переносить, чем повседневный хаос города. Это похоже на то, как я шёл через толпу к рингу на складе Оскара Кроули. Когда вокруг столько всего происходит, оно будто упрощается. Я фокусируюсь только на аномалиях. На движениях, которые выпадают из пульсации толпы. На звуках, которые выбиваются из общей какофонии. Я веду Лукаса вдоль края танцующей толпы к охраняемой лестнице, ведущей в закрытую вип-зону наверху. Мы с Куинном спрятали оружие, но наша троица всё равно привлекает внимание: посетители отрываются от разговоров за столиками и провожают нас взглядами. Когда мы подходим к двери, ведущей в приватные комнаты, Саша открывает её перед нами и отходит в сторону. Наш путь от парковки отслеживался камерами, так что охрана уже в курсе нашего прибытия. Это ещё одна причина, по которой мы приехали сюда, кроме той, что клуб находится ближе, чем поместье. Благодаря дополнительной охране и присутствию развлекающейся публики, повторное нападение здесь менее вероятно, и его будет легче отразить, в случае чего. Мы входим в роскошный офис. Саша закрывает за нами дверь. Виталий стоит у стола и разговаривает по телефону. Он поднимает взгляд, оценивающе смотрит на нас и говорит в трубку: - Да. Хорошо. Отлично. Затем сбрасывает вызов и обращается уже к нам. -Черт возьми, что, блядь, произошло? Я подвожу Лукаса к дивану и заставляю его сесть. Пока Куинн докладывает, я меряю шагами комнату. Я не могу так быстро переключиться, как Куинн. Не могу избавиться от адреналина, а, не находя выхода, он моментально превращается в ярость. - Ты уверен, что это были ДиМаджио? - спрашивает Виталий, когда Куинн замолкает. - Да, - отвечает Куинн. - Тот, что стрелял в Романа… - Убить их, - перебиваю я. - Всех до единого. Виталий качает головой: - Если бы это было так просто, я бы уже это сделал. Я стремительно иду к нему: - Лукас мог погибнуть. Если ты, блядь, думаешь… - Мы нанесем ответный удар, - настаивает Виталий, не отступая, даже когда я вторгаюсь в его личное пространство. - Но нам нужно решить, как это сделать. Нужно выбрать цель, к которой мы сможем подобраться. Дверь распахивается, в кабинет врывается Антон с перекошенным от злости лицом. - Это правда? ДиМаджио напали на Романа? - Да, - отзывается Виталий. - Поэтому нам нужно выбрать доступную цель и… - Да пошло оно всё, - перебивает Антон. - Это не первый раз, когда они охотятся на Романа. Мы должны положить этому конец. Я смотрю на дядю, ошеломлённый его реакцией. Ни за что бы не подумал, что он встанет на мою сторону или разозлится из-за меня. - Сегодня надо просто сделать заявление, - настаивает Виталий. - Мы ещё не готовы к войне… - Ты бы говорил так же, если бы Романа убили? - почти кричит Антон. - Или снова схватили и продали, как гребаного раба? Я не особенно реагирую на его слова, в отличие от Виталия. Он застывает, его лицо становится жестоким. Я вижу, как слова Антона переворачивают что-то внутри него. - Ладно, - говорит он спокойным ледяным голосом. - Значит наносим удар по Гавино. По его дому. - Отлично, - кивает Антон. Где-то внутри меня словно звенит тревожный колокольчик. Но подобных звуков слишком много, и я не понимаю, стоит ли обращать на него внимание. Дальше всё происходит быстро. Звонки. Голоса. Приказы. Я отстраняюсь от происходящего, потому что вижу, что Лукас обеспокоен, напуган и следит за всеми широко раскрытыми глазами. Когда я подхожу, он вскакивает с дивана: - Не уходи, - умоляет он. - Пожалуйста, останься. - Здесь ты будешь в безопасности, - обещаю я ему. - Я не за себя волнуюсь! Это вообще не про меня! Роман… - Это необходимо сделать, Лукас, - говорю я, сосредотачивая на нём всё своё внимание. - Я не могу допустить, чтобы рядом со мной ты был в опасности. ДиМаджио должны понять, чем оборачивается нападение на нас. Он качает головой, не соглашаясь. - Но Виталий же сказал, что мы ещё не готовы… - Он на моей стороне. - Только потому, что твой дядя… Он не успевает договорить, так как Виталий окликает меня: - Роман! Я хватаю Лукаса за плечо: - Здесь ты будешь в безопасности. Клуб хорошо защищен, и Куинн будет с ним. Плюс Антон и его телохранитель. Лукас сжимает моё запястье: - Роман, что-то не так. Я чувствую это. - Роман! - снова зовёт Виталий. Я притягиваю Лукаса поближе, чтобы сказать, что люблю его, потому что других слов у меня не осталось. Он хватается за меня, крепко держит, пытается остановить, но я должен идти. Это единственный известный мне способ решения подобных проблем. Как будто вернулась давно забытая мышечная память - как тогда, когда моя рука привычным движением обхватила стакан с виски. Я отрываю от себя Лукаса и иду за Виталием. Не оглядываюсь на Лукаса, не смотрю на дядю, но слышу его голос, произносящий девиз: - Кровь и честь. Я слышал его сотни раз - от него, от отца, от Виталия, но сейчас эти слова отдаются во мне странным эхом, а когда я выхожу из кабинета в клубное пространство, полное света и шума, меня опять охватывает сильное чувство дежавю. Я сражаюсь с ним изо всех сил. Сейчас нельзя отвлекаться. У меня нет времени на тараканов в моей голове. Мне удаётся загнать это ощущение на задворки сознания, но прогнать его полностью у меня не получается. Мы спускаемся по лестнице в зал. Мерцающий свет, басы, бьющие в грудь, извивающиеся тела на танцполе - и меня еще больще охватывает ощущение, что всё это точно когда-то было. Кто-то хлопает меня по плечу, потому что я застыл. Я поднимаю взгляд, внезапно чувствуя тошноту. На миг мне почему-то кажется, что передо мной дядя, и я чётко слышу его голос: «Пойдем. Давай выйдем на улицу». Но это не Антон. Это Виталий. Я сглатываю горькую слюну, пытаясь унять подступающую тошноту, и иду за ним к выходу. Когда мы выходим на ночной воздух, я делаю глубокий вдох. Пытаюсь снова отогнать навязчивое чувство дежавю, но оно ещё больше усиливается, когда к нам подъезжает чёрный фургон, и перед нами распахиваются задние двери. - Роман, - опять зовёт меня Виталий. Он пристально смотрит на меня. Он чувствует, что со мной что-то не так, но не понимает, что именно. Я и сам не знаю. Поэтому просто отбрасываю эти мысли прочь. Забираюсь в фургон, усаживаюсь на скамью вдоль борта, плечом к плечу с нашими людьми. Виталий заходит следом. Двери захлопываются, погружая нас в темноту. Фургон начинает движение. Но мучающее меня дежавю не отпускает. И теперь, когда вокруг стало тихо, темно, когда не надо принимать решений или действовать, я понимаю: все эти тревожные колокольчики внутри меня до сих пор звенят. Я что-то я упускаю. Что-то важное. Я закрываю глаза, чувствуя как фургон набирает скорость. Всплывают обрывки воспоминаний. Хаос ночного клуба. Стакан виски. Головокружение. Тошнота. «Пойдем. Давай выйдем на улицу». Шатаясь, как пьяный, я пробираюсь через толпу и выхожу в ночь. Падаю. Вижу чьи-то штанины и туфли. Кто-то стоит надо мной. Но кто? Блядь, кто это был? Фургон катится вперёд точно так же, как это делал другой фургон в ту ночь, когда я лежал в нем в полубессознательном состоянии на полу со связанными запястьями и лодыжками. Я зажмуриваюсь, и заставляю себя мысленно вернуться на парковку. Обувь передо мной. Мужчина приседает… «Кровь и честь» - какая же, блядь, насмешка. Мои глаза распахиваются. - Остановите фургон!