Одержимость (Братья Константинос. Книга 1)

Лукас

Что-то в дяде Романа меня беспокоит. Я не могу точно сказать, что именно. Манера говорить. Жесты. Его настроение. Что-то с ним не так. У меня всегда была сильная интуиция, а время, проведенное с Романом, только обострило это чувство. Я научился улавливать мельчайшие изменения в поведении. Я почувствовал какую-то неправильность ещё до того, как Роман, Виталий и Саша ушли. А теперь это ощущение усилилось. Поэтому, когда Антон Константинос и его телохранитель выходят из комнаты, я встаю с дивана. - Лукас, - предостерегающе окликивает меня Куинн из ванной, где он обрабатывает рану от пули у себя на боку. Я игнорирую его и спешу к двери. Осторожно поворачиваю ручку, приоткрываю и выглядываю наружу. Антон стоит прямо за дверью и разговаривает по телефону. - …тогда передай своему боссу, что Виталий и Роман уже едут к нему. Я бы предпочёл, чтобы Виталий остался в живых, если это возможно, он полезен. Но убедитесь, что вы убрали Романа. Ох, боже мой, черт побери. Я настолько ошеломлён, что застываю в ужасе на долю секунды дольше, чем следовало, и телохранитель Антона замечает меня. - Твою ж мать! - орёт он, и Антон резко поворачивается в сторону двери. Я захлопываю её. Куинн уже идёт ко мне быстрым шагом: - Лукас, что происходит? Дверь с грохотом распахивается. Я отшатываюсь назад. Куинн не теряет ни секунды. В тот момент, когда в комнату врывается телохранитель Антона, он выхватывает пистолет с глушителем, открывает огонь и кричит, чтобы я бежал. Я пролетаю мимо этого громилы, но он не успевает схватить меня, потому что он только что получил пулю от Куинна, и, шатаясь, пытается прицелиться в него. Антон бросается за мной, когда я выскакиваю за дверь, но мне удается выскользнуть из его рук. Я мчусь, что есть сил, через весь этаж. Люди, сидящие на банкетках за столиками, вскакивают и провожают меня недоумёнными взглядами, когда я проношусь мимо. Сзади слышны крики. Я несусь по лестнице. Внизу, в конце ступенек, стоит вышибала. Он слышит шум и начинает подниматься навстречу мне. Я не знаю, на чьей он стороне, вдруг это человек Антона? Поэтому принимаю решение и перемахиваю через перила. Я падаю прямо в толпу на танцполе. Вскакиваю среди орущих людей и снова бегу. Кто-то ещё - вышибала? охранник? - мчится мне наперерез. Я снова не знаю, можно ли ему доверять, поэтому ныряю в гущу танцующей толпы. Тела качаются и извиваются вокруг меня. Я пригибаюсь, лавирую, протискиваюсь, подныриваю. Кто-то пьяно матерится, когда я отталкиваю его. Кто-то делает шаг в сторону и освобождает мне путь. А кто-то хватает меня за руки, будто это весёлая игра. Это кошмар. Двигаться сквозь этот хаос из звуков, движений, вспышек света невыносимо. Каждое прикосновение ко мне ощущается как угроза. Каждую секунду я жду, что меня схватят, ударят ножом или застрелят. Я добираюсь до края толпы и мчусь к черному выходу из клуба. Охранника нет на месте, возможно его вызвали на суматоху внутри. Дергаю ручку, толкаю дверь и выбегаю на тёмную парковку. Меня ослепляют фары несущегося на меня фургона. Раздаётся визг тормозов, свист шин, машину заносит, разворачивает ко мне задом. Двери распахиваются - и из фургона выпрыгивает Роман. Он хватает меня, отталкивает в сторону, закрывает собой, и стреляет в сторону двери, из которой только что появился его дядя. Антон падает на асфальт как тряпичная кукла. Из фургона выскакивает Виталий, Саша и незнакомые мне люди. Роман пытается оттащить меня в сторону, пока все они галдят, требуя объяснений, но я вырываюсь и кричу: - Там Куинн! Ему нужна помощь! - Чёрт! - вырывается у Виталия. Он бросается к двери, не дожидаясь моих объяснений. Саша и ещё несколько человек бегут следом. Они перешагивают через неподвижное тело Антона и исчезают в клубе. Роман хватает меня за плечи, ощупывает руками: - Ты в порядке? - Я в порядке! Но Куинн… - О нём позаботятся. Роман подводит меня к открытым дверям фургона, затаскивает внутрь и усаживает на скамью. Сам остаётся стоять рядом. Чуть поодаль несколько приехавших с Романом охранников стоят на страже. Роман внимательно оглядывается вокруг. Я вскакиваю. Во мне всё ещё бушует адреналин, я не могу усидеть на месте. - Роман, что случилось? Почему вы вернулись? Он смотрит на меня. Мне не хватает освещения, чтобы разобрать выражение его лица, но тело так напряжено, что я понимаю – ответа от него сейчас не добиться. - Всё нормально, - говорю я. - Расскажешь потом. Он хватает мою руку и молча сжимает её. Я понимаю: он благодарит меня и обещает, что обязательно всё объяснит. Мы держимся за руки, и постепенно я начинаю успокаиваться. Я в безопасности. Он в безопасности. Это единственное, что сейчас важно. Пока мы чего-то ждём, я впадаю в какое-то отстранённое состояние. Как будто весь адреналин сгорел, оставив внутри меня странную пустоту. Это чувство исчезает, когда открывается дверь, и оттуда выходит Виталий с Куинном и Сашей. У Куинна на плече импровизированная повязка из подручных материалов, сквозь которую проступает тёмное пятно крови. - О боже … - выдыхаю я. - Ещё не умер, - отзывается Куинн. - Но тебе нужен врач, - говорит Саша с такой интонацией, что становится понятно, что повторяет она это не в первый раз. - Да, блядь, я в курсе, - устало отвечает Куинн, морщась от боли. Мы с Романом отходим в сторону. Куинну помогают влезть в фургон, Виталий захлопывает задние двери, а один из бойцов бежит к водительской двери. Мотор рычит, фургон трогается с места и уезжает. Виталий поворачивается ко мне: - Что произошло, Лукас? Пока я рассказываю, Роман сжимает мою руку, а Виталий стискивает зубы. Я не вижу его глаз в полумраке, но ощущаю, насколько он взвинчен. Он очень, очень зол. Но его злость совсем не такая, как у Романа. Она холодная и сдержанная. И в чём-то гораздо страшнее. На парковку заезжает машина, Саша за рулём. - Вы двое, поезжайте домой, - говорит Виталий, жёстким, не терпящим возражения голосом. - Я разберусь с этим дерьмом. Но понадобится время. Надо допросить телохранителя Антона. И пообщаться с ДиМаджио. Роман смотрит туда, где на асфальте лежит тело его дяди. Я чувствую, что он хочет подойти взглянуть на него, но когда он открывает для меня дверцу машины и я сажусь внутрь, он делает выбор в мою пользу и садится рядом.