Одержимость (Братья Константинос. Книга 1)

Роман

- Я в порядке, - говорит Лукас, пока я осматриваю его в ванной. Но я не успокоюсь, пока не проверю каждый дюйм его тела. Я разворачиваю его лицом к зеркалу и внимательно осматриваю спину. Провожу руками по бокам. Он покрывается мурашками и вздрагивает. Я поднимаю взгляд и смотрю на его отражение. Вижу приоткрытые губы и потемневшие глаза. Затвердевшие соски, вовсе не от холода, и начинающий наливаться член. Мне приятно это видеть. Я знаю, что отчасти его возбуждение вызвано адреналином, который всё ещё бушует в крови. Но это также означает, что он чувствует себя в безопасности. Моё тело откликается, приятное тепло оседает в паху, и я обвиваю Лукаса руками. Его дыхание сбивается, когда одной рукой я беру его за горло, а другой скольжу вниз по животу. Он тихо жадно постанывает и откидывается на меня, когда я усиливаю давление ладоней. Массирую. Успокаиваю. Присваиваю. Любуюсь его реакцией на мои прикосновения. Он запрокидывает голову, подставляя мне шею. Его член тяжелеет и поднимается. Я вижу в зеркале свои руки, изуродованные шрамами, хотя и избегаю смотреть на себя. Сосредотачиваюсь на теле Лукаса. Он меньше меня, изящнее, прекраснее. - Ты такой красивый, Роман, – вдруг говорит он. Поражённый, я смотрю на его глаза в зеркале. Он встречает мой взгляд, но тут же отводит глаза и разглядывает меня целиком. Я же продолжаю любоваться его лицом. Мне по-прежнему не нравится моё отражение, но внутри словно что-то успокаивается, пока я наблюдаю, как он на меня смотрит. Я вижу, как он сконцентрирован на мне. Вижу его влечение, его любовь. Мне становится легче, словно я могу смотреть на себя его глазами и не испытывать злобы. - Мне нравится, как ты прикасаешься ко мне, - шепчет он, и его член становится ещё твёрже. Я массирую его у основания, глажу пальцами ствол, наблюдаю, как он подрагивает, поднимаясь вверх, и обхватываю его рукой. Лукас стонет, и от издаваемых им звуков мой собственный член каменеет. Продолжаю гладить и дразнить член Лукаса, пока на головке не появляется прозрачная капля смазки, потом отпускаю и опускаюсь на колени позади него. Когда я раздвигаю его ягодицы, он наклоняется вперед, опирается на раковину, прогибается и широко расставляет ноги, подставляя мне свою дырочку. Я вылизываю и дразню его, а потом протягиваю руку между его ног, чтобы схватить и потянуть яйца. - Ох, чёрт… о, боже-е… - выдыхает он. Мой член пульсирует и ноет, но я не прикасаюсь к себе. Я занят только Лукасом. Он извивается под моим языком и тяжело дышит. И когда я снова глажу его член - он весь влажный от смазки. - Ты мне нужен внутри, - шепчет он. - Пожалуйста. Трахни меня. Я так этого хочу. Нуждаюсь. Но мне страшно. Я на взводе. Я злой и сдерживаюсь изо всех сил, боюсь, что, если дело дойдет до траха, то у меня сорвёт крышу. Лучше обойтись минетом, так будет безопаснее для Лукаса. Я хватаю его за бёдра и прошу повернуться. Он выпрямляется, разворачивается и ахает, когда я беру его член в рот. Кладет ладони на мою голову, издаёт восхитительные звуки, пока я сосу, и стонет, когда я оттягиваю его яйца. Думаю, именно тогда он понимает, что я хочу, чтобы он кончил. Он хватает меня за подбородок и тянет мою голову вверх, заставляя меня отпустить его член и посмотреть на него. - Я хочу тебя полностью, - говорит он. Я качаю головой. Не знаю почему, но я снова потерял дар речи. Он берёт меня за руку и тянет. Я поднимаюсь, и мы вместе выходим из ванной. Лукас отпускает меня, когда мы входим в спальню, сам подходит к тумбочке, достаёт смазку и возвращается ко мне, замершему в дверном проёме. - Я знаю, что ты злишься, - говорит он. - Знаю, что не на меня, но злишься. Заставляю себя заговорить, и слова звучат хрипло: - Не хочу сделать тебе больно. - Я хочу тебя полностью, - повторяет он. Я хмурюсь. Я не понимаю. Или, скорее, думаю, что он меня не понимает. Напоминаю ему: - Я уже причинял тебе боль. В первый раз, когда я трахнул его. Тогда я вернулся с драки таким злым, что не знал, куда себя деть. Лукас подходит ближе. - Иногда, - говорит он, выдавливая смазку себе на ладонь, - мне нужно, чтобы ты сделал мне больно. - Лукас… - пытаюсь возразить, но он обхватывает мой стоящий член и смазывает его от основания до самого кончика. Я напрягаюсь, пытаясь сдержаться от новой вспышки возбуждения. - Лукас… - Позволь мне объяснить тебе кое-что. Лукас никогда бы не перебил меня, особенно когда мне трудно говорить, если бы у него не было на то веской причины. Поэтому я замолкаю и внимательно его слушаю. - Я тоже бываю злым, Роман. Но я не знаю, как добраться до этого чувства внутри меня. Всю свою жизнь я только и делал, что запирал всё плохое внутри себя, отфильтровывал, что можно показать другим, что можно позволить услышать. Первый раз, когда ты трахнул меня - был первым разом, когда я позволил себе выпустить наружу свои чувства. Я не хочу, чтобы ты сдерживался и контролировал себя, потому что я тоже не хочу сдерживаться рядом с тобой. Я доверяю тебе и мне нужно, чтобы ты доверял мне. Мне нужно, чтобы ты был собой. Мне нужно, чтобы ты трахнул меня со всей своей злостью, чтобы я мог кричать со всей своей. Я тяжело дышу. Потому что он дрочит мне. Потому что он снимает с меня все ограничения. Потому что я тоже нуждаюсь в нём. Я подхватываю его под ягодицы, и он тут же запрыгивает ко мне на руки и обхватывает меня ногами. Его твёрдый член прижимается к моему животу, а мой покачивается и дразнит его между ягодиц, пока я несу его к кровати. Как только мы подходим, он размыкает объятия, падает на матрас и встаёт на четвереньки, подвигая зад к краю кровати и непристойно выставляя его. Я беру смазку из его руки и выдавливаю немного себе на ладонь. Стискиваю челюсти. Моё самообладание трещит по швам, но мне хватает терпения хотя бы подготовить его. Ввожу внутрь смазанные пальцы и растягиваю. Он извивается, его тело выдаёт нетерпение и раздражение, поэтому я шлёпаю его по заднице и приказываю терпеть. Он вскрикивает, но слушается, замирает, позволяя мне закончить начатое. Я должен это сделать, потому что, как только приставлю член к его дырке, я точно сорвусь. - Роман… Я снова шлёпаю его и хватаю за бёдра, дёргая к себе и стаскивая с кровати. Мой член уже у входа, и я вонзаюсь внутрь ещё до того, как его ноги касаются пола. Лукас вскрикивает, когда я грубо вхожу, заставляя его тело принять меня. Я придавливаю его голову к кровати и начинаю трахать. Он стонет и вскрикивает в такт моих яростных движений. Моя хватка жестока, а толчки беспощадны. Но ему нужно больше. Он подтягивает одно колено на матрас, раскрываясь для меня ещё шире. Я тоже ставлю ногу на кровать. Наклоняюсь над ним, хватаю за волосы, прижимаю голову ещё сильнее и трахаю, пока он не кончает с резким криком. Его внутренние мышцы сжимаются вокруг меня, тело содрогается подо мной, но я не останавливаюсь и не даю ему передышки. Он стонет, плачет, цепляется за простыни, а я продолжаю вбиваться в него. Злость, скопившаяся внутри, растекается по всему телу, и я выпускаю её. Лукас всхлипывает. Я тянусь свободной рукой и сжимаю его горло. Рычу ему в ухо, толкаюсь яростно и глубоко, пока он не кончает снова, на этот раз крича громче и протяжнее, и внутри меня что-то ломается. Я вхожу до упора, и оргазм накрывает меня. Бурно кончаю, а мой член дёргается и заливает его изнутри. Я содрогаюсь, чувствуя, как злость вытекает из меня с каждой каплей. Вместо неё приходит расслабление и изнеможение. Забираюсь на кровать и тяну обмякшего, безвольного Лукаса за собой. Заключаю его в объятия, прижимаюсь всем телом, а он хватается за мои запястья, удерживая меня рядом и не давая отстраниться. Я дрожу, но позволяю себе это - потому что знаю, что с Лукасом я в безопасности. Мне не нужно прятать ни злость, ни боль, ни слабость.