Танцуй со мной

Неуклонно приближались рождественские праздники, а значит и неизбежное возвращение домой, которое Хенджин всегда старался отодвинуть как можно дальше. К сожалению, на Рождество кампус полностью закрывался, так что оставаться здесь не представлялось возможным. Зато можно было с чистой душой пропустить пасхальные каникулы и День Благодарения, целыми днями занимаясь созерцанием потолка в собственной комнате и слушая тишину опустевшего общежития. Но в этом году, очевидно, грандиозным планам было не суждено случиться. Потому что, как оказалось, Феликс тоже собирался пропустить День Благодарения. - Я думал, у тебя хорошие отношения с семьей, разве это не традиция, праздновать с родными? - спросил Хенджин, когда Феликс поглощал пюре с зеленым горошком, сидя напротив. В школе, кажется, уже попривыкли, что новенький блондинчик постоянно крутится вокруг самого опасного человека в мире, и, вероятно, от души ему сочувствовали. Где-то Хенджин даже улавливал слухи о проигранном споре и о деньгах, которые Феликс якобы получал за участие в свите кровавого принца. Кто-то говорил наоборот – что Феликс задолжал крупную сумму, и теперь отрабатывает своим телом. Хенджин старался сохранять лицо, когда до него долетали шепотки. Второго же участника сплетен, похоже, это все совершенно не интересовало. - Ага, но они решили в этом году смотаться к тете, а я ужасно не хочу туда ехать. Мне придется спать в комнате с бабулей и пятью тетиными мопсами, которых любят подкармливать со стола, а на ужин к индейке всегда подают тонну фасоли, если ты понимаешь о чем я. Хенджин хмыкнул, старательно пряча улыбку. Глупая же шутка, и на мгновение он ощутил себя пятилеткой. В глазах Феликса заблестели озорные искры, когда он заметил его реакцию. Ему явно нравилось смешить людей и поднимать им настроение. - У тебя есть планы на праздник? - спросил он, перекатывая горошек по тарелке вилкой. - "Лига легенд". - О, - Феликс кивнул, одобряя выбранную стратегию – он тоже играл, причем уже давно, но так и не продвинулся выше бронзы. – Ладно, это важнее. Тогда не буду тебя отвлекать. - Нет уж, рассказывай. - Ну, знаешь, я думал, может нам устроить кинопросмотр и пижамную вечеринку? В общаге все равно почти никого не будет. Видимо, молчание Хенджина было настолько красноречивым, что Феликс стушевался. - Ладно, пижамы не обязательны. Но я приготовлю снэки, и можно будет попросить Гарри протащить пару бутылок пива. Вот так и вышло, что спустя несколько дней, когда общага действительно опустела, он сидел в комнате Феликса, на его кровати, обнимая подушку и разглядывая обстановку. В отличие от Хенджина, Феликс жил с соседом, которого назвал Сынмином – его Хенджин, вроде бы, не знал. Половина комнаты была чиста, словно ее отдраили буквально несколько минут назад, все стояло очень аккуратно, на столе девственная чистота, кровать безукоризненно заправлена, на покрывале лежала плюшевая белая собачка и глядела на Хенджина черными бусинками глаз. На стене – единственный плакат с массивным скелетом динозавра из палеонтологического музея. А вот половина Феликса пока что представляла собой творческий беспорядок. Почти всю его стену занимали рисунки, фото с выступлений известных танцоров, постеры с Железным человеком и другими членами Мстителей, снимки семьи и маленького Ли в спортивном кимоно с черным поясом. Чтобы Хенджин сел на кровать, Феликс собрал с нее стопку футболок и худи и бросил их на стул. - Прости за бардак, - виновато сказал он. – Я собирался в дорогу, пока не передумал. - Так ты все-таки хотел уехать на праздники? - Пока не узнал о семейных планах, - отчего-то смутившись, ответил Феликс. – Поэтому мама прислала мне сюда индейку. Он покопался в вещах и вынул коричневую плюшевую индейку с торчащими во все стороны мохнатыми перьями и выпученными глазами. Потряс ее в руках и нажал – из пятой точки игрушки внезапно надулся пузырь с блестками, маленькими яблочками и жидкостью цвета клюквенного соуса. Хенджин недолго держался, прежде чем захихикать, настолько это выглядело нелепо и забавно. - Ха, смешно тебе? – Феликс фыркнул. – Для тебя тоже есть подарок. - Что? – Хенджин настороженно вытаращился на парня. Феликс вытащил из кармана маленький пакетик и кинул его в руки собеседника. Поймав голографически сверкающую упаковку на лету, Хенджин аккуратно ее вскрыл. Это тоже была индейка, только на этот раз металлический пин. Мультяшная милая птица повернулась на рисунке к смотрящему задом, задрав пышный хвост. Надпись под ней гласила: «Guess what? Turkey butt!». В пакетике еще была записка: «Спасибо, что проводишь День Благодарения с Ликси, повеселитесь, ребята (только не слишком)», и куча крестиков в подписи. - Ты рассказал обо мне родителям? – помолчав, тихо спросил Хенджин. - Ага, и угадай что? Теперь ты официально вступил в клуб пятилетних. Потому что моя мама считает, что все, кто младше нее – не старше пяти. Впрочем, по ее чувству юмора можно сказать, что она сама недалеко ушла. Феликс посмеялся и принялся копаться в пакете со снэками. А Хенджин вращал в пальцах дурацкий значок, не веря своим глазам. Казалось бы – просто безделушка за пару монеток, но казалась такой теплой наощупь и грела руки. Было настолько странно знать, что кто-то рассказал о знакомстве с ним родителям, причем, видимо, только хорошее, судя по подписи миссис Ли. Она ведь не кричала на Хенджина в страхе за сына и в желании держать его подальше от потомка Хвана. Наоборот – крестики-поцелуйчики в записке говорили о том, что она весьма довольна их совместным времяпровождением. Интересно, о чем конкретно говорил ей Феликс? Подтащив к кровати стул и устроив на нем две бутылки пива, чипсы (индейка в клюквенном соусе, конечно!) и соленый попкорн, Феликс забрался к Хенджину, подтянув ноги и устроив на коленях ноутбук. На его рабочем столе застыл кадр из мюзикла «Кошки». - Решил, что будем смотреть? – поинтересовался он. – Раз уж ты гость, предоставляю право выбора тебе. - Недавно был Хэллоуин, - сказал Хенджин, устраивая подушку позади себя, чтобы было удобнее сидеть. – Как насчет ремейка «Оно»? Я слышал о нем много хорошего. Феликс промычал в ответ что-то нечленораздельное, отпивая глоток пива. Но выбор никак не прокомментировал, только послушно открыл сайт стримингового сервиса. Что это была за реакция, стало понятно сразу, как только кино добралось до первого же жуткого момента. Феликс просто закрыл глаза ладонью и вжался в плечо Хенджина, пытаясь смотреть в экран сквозь пальцы. - Ты… что… боишься ужасов? – улыбаться было нельзя, но и сдержаться казалось невозможным, губы сами собой растягивались в улыбку, настолько это выглядело… мило? - Я больше люблю комедии, - выдавил Феликс жалобно. - Почему не сказал? Мы можем выбрать другой фильм. - Ну нет, чтобы ты до конца дней своих считал меня слабаком? Ни за что, - Феликс фыркнул, но тут же ойкнул и снова спрятался за ладонь. Честно сказать, это был лучший просмотр кино в недолгой жизни Хенджина. Он и сам не был самым смелым парнем во вселенной, но Феликс очень смешно боялся скримеров, так что перетягивал все внимание с ужасов на себя. К концу он уже едва ли не сидел на коленях соседа, и Хенджину приходилось приобнимать его за плечи. Он был очень теплым, даже горячим. Пах шампунем для волос, чем-то свежим вроде мяты и грейпфрута, и капелькой – шоколадом. Хенджин уловил себя на мысли, что хочется зарыться носом в светлые волосы, чтобы вдохнуть этот аромат всей грудью. Черт, это было… ново. Необычное, вкрадчивое ощущение чего-то замирающего, напряженно ожидающего внутри. Как будто выпитое пиво слишком сильно ударило в голову. Хенджин не помнил, чтобы раньше чувствовал нечто подобное, и это было сложно сравнить с чем-либо. Словно поднялся на крышу основного корпуса «Гринвэя» впервые, встал на краю, и перед тобой раскинулись бескрайние поля цветущей зелени, бесконечный простор и глубокое, бездонное рассветное небо, полное оттенков и тонов. Словно первый мазок краски на белом холсте. Как будто впервые касаешься бархатного носа похрапывающего гнедого коня, распаренного от быстрой езды. Чувство… дрогнувшего сердца. Когда кожа касается кожи как электрический разряд, и фильм совершенно теряет всю свою привлекательность, и все внимание – только к этому маленькому моменту прикосновения. Оставалось только возблагодарить всех богов на свете, что кино наконец-то закончилось, и Феликс отодвинулся. Хенджин почувствовал себя так, словно только что очнулся от транса. - Черт, теперь мне надо в туалет, - пожаловался Феликс. – Но для этого придется выйти в коридор. А там сейчас только ночные лампы горят, лестницы вообще почти не освещаются. И в общаге ни души… - К чему ты клонишь? – Хенджин улыбнулся, откидываясь на сбитую в сторону подушку. Тепло все еще томно разливалось внутри, но напряжение отступало. Необходимо было поразмыслить над этим на досуге. Не могло же быть такого, чтобы он… Отец был бы в ТАКОЙ ярости. - Ты обязан пойти со мной, - сказал Феликс. – Теперь я никуда один не пойду в сумрачном месте. Я буду всегда ждать нападения клоуна. Ты в этом виноват, так что, будь добр, отрабатывай! Хенджин рассмеялся, а Феликс бросил в него попкорном. Договорившись убрать разбросанный по комнате попкорн утром, они действительно отправились в уборную вдвоем. Хенджин не удержался от искушения испугать Феликса у темного лестничного пролета, и получил в ответ тычки пальцами под ребра. Затем они носились по темным коридорам, по-дурацки хихикая, словно мама Ли была права – им было не больше пяти лет. В конце концов Хенджин поймал Феликса за талию, приподнял над полом и потащил обратно в комнату, пока тот смеясь, болтал в воздухе ногами. Очевидно, страх клоунов испарился после легкой пробежки. Однако, несмотря на довольную улыбку и сверкающие глаза, Феликс безапелляционно заявил, что Хенджин не может отправляться спать к себе, потому что: во-первых, им еще нужно было убрать попкорн с утра, а во-вторых, придется выключить свет в комнате, и несчастный юный Ли боялся, что из-под кровати на него нападут морщинистые когтистые монстровые руки. Хенджин, ощущающий непонятное счастье и пару бокалов алкоголя внутри себя, сопротивлялся только для вида, потому что неожиданно понял – он был готов сделать почти все, о чем его попросило бы невероятное видение в лице светловолосого пекаря брауни, величайшего танцора и самого большого трусишки в просмотре хорроров, которого он только знал в своей жизни. Феликс делал его жизнь легкой. Беззаботной. И светлой, какой была его улыбка. Ради этого можно было и убить. Сначала Хенджин думал о том, чтобы занять кровать соседа. Но Феликс сказал, что не уверен в том, что Сынмин их не прикончит, когда вернется. К счастью, в общаге стояли кровати немного больше тех, что рассчитаны на одного человека. Так что вдвоем можно было разместиться достаточно легко, хотя и слишком близко друг к другу. И если Хенджин ощущал, как замирает его дыхание при виде лица Феликса настолько близко, то последний, кажется, никаких проблем не испытывал и уютно укладывался рядом, утыкаясь кулаками в грудь парня. - Дай руку, - сказал Феликс. Хенджин послушно протянул ему ладонь, и тот поднял ее над собой, рассматривая длинные пальцы соседа. - Покрасил ногти, - с улыбкой подытожил Феликс. Действительно. Хенджин решил, почему бы и нет – и теперь три ногтя на одной руке и два на второй были черными. Смотрелось необычно, раньше он себе такого не позволял. Если бы дома узнали – отрубили бы покрашенные пальцы. А студенты в школе почти не обращали на это внимания, и Хенджин ощущал, что такой небольшой бунт греет ему сердце. - Тебе очень идет. Выглядит… рок-н-ролльно. - Спасибо, - Хенджин хмыкнул. - И волосы, - Феликс повернулся под покрывалом, и Хенджин ощутил его теплые пальцы у себя на лбу, пропускающие между собой длинные темные пряди. – Потрясающе смотрятся. Они красивые. И ты сам очень красивый, если ты вдруг не знаешь. Хенджин промолчал, а Феликс неожиданно зевнул, но в груди снова что-то остановилось, словно лениво работающие часы. Захотелось перехватить руку парня и коснуться ее губами. Просто ощутить его кожу на вкус. Это было уж совсем нездорово. Нельзя. Нельзя позволять себе такое, и уж тем более – втягивать в это Феликса. Потому что любые чувства со стороны Хенджина к любому человеку – а уж тем более к парню – послужили бы началом кровавой войны в семье Хван. - Ты когда-нибудь плачешь? - Нет. - Думаю, плакать нормально. Как смеяться, злиться или бояться. Все чувства нормальные, не нужно их скрывать. - Ммм. - Я иногда плачу над фильмами. - Но не над хоррорами. А клоуна было так жалко. - Ты сейчас получишь по лбу. Оба зафыркали в сумраке. - Какая у тебя семья? – сонно спросил Феликс, прикрывая глаза. – Ты мне ни о чем не рассказываешь. - Она… маленькая, - медленно произнес Хенджин. – Мать занята собой, отец – своими делами. В основном меня воспитывали гувернантки и садовник. - Садовник? - Заменил мне деда, наверное, - Хенджин слегка улыбнулся. – Единственный, кого я действительно рад видеть, когда возвращаюсь домой. - Значит, ты цветок, выращенный садовником? Ленивая, сонная улыбка Феликса заставила Хенджина едва слышно выдохнуть. Их голоса уже снизились до тихого шепота, в общаге царила тишина, только где-то далеко на улице лаяли призрачные собаки. - Шиповник, - сказал Феликс. – Или роза. Шипы, шипы, шипы, а внутри – яркие бархатные лепестки. - Ты так считаешь? Феликс промолчал, уже погружаясь в сон. Хенджин смотрел на его профиль, освещенный уличными фонарями и луной, светлые длинные ресницы, темнеющие кляксы веснушек, словно на лицо сбрызнули кисть краски. Полные губы слегка приоткрылись, и уже дремлющий Феликс произнес на выдохе: - Приходи танцевать со мной, хорошо? В прошлый раз мне очень понравилось. Если он оглянется…