Хроники счастливых лет двух навечно связанных сердец

      В мире, где Вэй Ин был живым воплощением принципа неопределённости, а Лань Чжань — его полярной противоположностью в ипостаси гранитной скалы здравомыслия, существовали удивительные силы, которые ставили в тупик их обоих. Одной из таких сил была знаменитая, печально известная и до невозможного настойчивая Призрачная Покровительница Браков.       Если госпожа судьба — это умудрённая опытом, неутомимая ткачиха, то Призрачная Покровительница Браков — её навязчивая, моложавая тётушка, суетливая и непоседливая, постоянно пытавшаяся вплести в полотно чужих жизней яркие, но порой абсолютно не подходящие по цвету нити. Вопреки этому, её специализацией являлись не беды и не катастрофы, хотя так можно было предположить, а нечто куда более ужасное — Судьбоносные Встречи, Страстные Ухаживания и Свадьбы.       Вкус у дамы был столь же утончённым, сколь и непостижимым, а нрав переменчив как погода на высокогорье. Следы именно её «благих» деяний Ханьгуан-цзюнь и Старейшина Илина обнаружили в тихой приречной деревушке, куда заклинателей привела мольба отыскавшего их в одном из близлежащих городов старого гончара.       Проблема оказалась, если можно так выразиться, цветущей. Местный молодой рыбак, парень по имени Цуй Бин Бин, отчаянно влюблённый в дочь того самого гончара, что взывал к помощи бессмертных, вдруг стал объектом внимания… прекрасной речной нимфы.       Нимфа та была восхитительна и притягательна, как лунная дорожка на воде, но неумолима как болотный омут. Она являлась Цуй Бин Бину во время рыбалки в полнолуние и после навещала каждую ночь — пела песни, сплетала венки из хрупких кувшиноки между тем грозилась утащить его в своё речное царство, если он не согласится стать её наречённым добровольно.       — Но я люблю Сяо Мэй! — безутешно рыдал Цуй Бин Бин, пока Вэй Ин и Лань Чжань выслушивали его незамысловатую историю. — А русалка, Сун Цзу Эр, говорит, что это не настоящая любовь. Что в прошлом связавшая нас нить была оборвана коварными превратностями судьбы, но теперь её восстановила Призрачная Покровительница Браков, и отныне мы просто обязаны быть вместе!       Вэй Ин цокнул языком и раздражённо фыркнул.       — А, так вот откуда ноги растут у этого дела! Призрачная Покровительница Браков — мастерица устраивать смуту. Пора бы ей понять, что если нить порвана — какой бы ни была причина, лучше так и оставить.       Лань Чжань, помнивший их последнюю встречу с этой эксцентричной и не в меру самолюбивой особой, почувствовал приближение новой головной боли. Он предпочитал иметь дело с чёткими правилами и определённым злом, но Призрачная Покровительница Браков не подходила под определение ни того, ни другого. Она была исключительно женственным, непоследовательным и капризным хаосом — в красных газовых тканях, с расписным веером и нескончаемыми букетами всевозможных форм и оттенков.       План её, если верить Цуй Бин Бину, был незамысловат и неоригинален в исполнении: в следующую ночь полнолуния, когда связь между людским миром и миром духов истончалась, она должна была явиться и обвенчать его и речную деву Сун Цзу Эр — добровольно или принудительно, потому что на все уговоры он отвечал отказом.       Отец Сяо Мэй, зная, какому давлению подвергается юный рыбак, и в немалой степени переживая об участи собственной дочери, отдавшей ему сердце, разыскал заклинателей и запросил помощи, ведь месяц истекал, полнолуние надвигалось, угроза росла.       — Стандартная тактика Призрачной Покровительницы Браков, — рассуждал Вэй Ин, обдумывая услышанное. — Если созданная по её прихоти пара между собой ладит — хорошо, мир да любовь им, а не ладит — так надо подтолнуть, потом притрутся. Главное — поженить, остальное как-нибудь решится. Мы не можем просто изгнать русалку прочь — она такая же жертва халатности свахи, как Цуй Бин Бин. По факту Сун Цзу Эр не делает ничего предосудительного просто науськана нашей старой знакомой и жаждет обещанного семейного счастья.       — Что предлагаешь? — спросил Лань Чжань, уже слыша в своём воображении ядовито-сладкий, недовольный голосок Призрачной Покровительницы Браков, которая наверняка не порадуется стороннему вмешательству в свои дела.       Вэй Ин улыбнулся своей самой озорной улыбкой.       — Я предлагаю устроить этой дамочке очную ставку.       — Она не явится на зов. Слишком привередлива.       — Спорим, что явится. Если она сплела одну нить, почему бы нам не сплести другую? Но для этого…       Вэй Ин выловил из рукава заветный кувшинчик с вином.       — …Мне понадобится твоя помощь, Лань Чжань. И немного жидкой удачи.       На сей раз Лань Чжань сдался почти без боя. Возможно, сама мысль о новой встрече с Призрачной Покровительницей Браков была настолько невыносима, что «Улыбка Императора» показалась меньшим из зол.       Эффект от вина, как всегда, был мгновенным и восхитительным. Опьяневший Лань Чжань стал не просто мягким и свободным от сдерживавших его догм — он стал неподражаемым философом: убедительным, серьёзным, очень мудрым, размышляющим о природе вещей и, в частности, о таком непостижимом явлении, как любовь.       Когда нимфа Сун Цзу Эр в назначенный час поднялась из тёмных речных вод, озарённая лунным светом, на берегу её ждала довольно странная картина. Она не нашла там молодого рыбака — вместо него на широком пологом сидел в безупречной позе лотоса прославленный Ханьгуан-цзюнь. Он с глубокомысленным видом созерцал полнолуние, а рядом с ним мотался туда-сюда хихикающий Старейшина Илина, в одной руке которого был сосуд с вином, а в другой — флейта, которую он для забавы подкидывал высоко в воздух и ловил.       — Любовь, — вещал Лань Чжань хорошо поставленным, ровным тоном прирождённого преподавателя, обращаясь к озадаченной русалке, — это не про владение. Это про… про наблюдение с правильного расстояния. Как за луной. Правило…       Он замолчал, пытаясь вспомнить несуществующее правило.       — В общем, если искренне любишь, то неприемлемо пренебрегать волей своего возлюбленного. В противном случае это не любовь, а самое обыкновенное рабовладение.       Нимфа распахнула сапфировые глаза и замерла с открытым ртом. Её возражения так и не прозвучали, потому что в следующий миг, сделав трагическое лицо и отбросив опустевший кувшин, в игру вступил Вэй Ин.       — Цуй Бин Бин — человек, а ты — потустороннее создание, — начал он назидательно, обращаясь к красавице. — Он при всём желании не сравнится с тобой ни силами, ни выносливостью, ни способностями, что естественно, учитывая разницу ваших сущностей. Ты превосходишь его, как лунный свет превосходит свет звёзд. Только вдумайся, какая непреодолимая пропасть пролегает между вами.       — Не пытайся меня запутать, заклинатель. Наша любовь с Цуй Бин Бином важнее каких бы то ни было различий, — сделала уверенную попытку отстоять себя Сун Цзу Эр, но Вэй Ин тут же мягко спросил:       — Как ты собралась воссоединиться с ним в вечности прямо сейчас, если ему всего восемнадцать и перед ним лежит путь смертного, а ты не стареешь? Неужто отнимешь его жизнь, чтобы сделать себе подобным и увести в Царство Теней, не дав и шанса познать иной опыт? Или же в честь вашей любви ты готова переродиться сама, придя на землю в облике человека? Но в таком разе, когда ты войдёшь в пору цветения, его жизнь уже возьмёт курс на увядание, и это значительно омрачит ваше воссоединение. Как ни крути, на лицо несоотвествие вашего союза.       Русалка оторопела. Казалось, так основательно она над всем этим не думала — Цуй Бин Бин приглянулся ей статным и мускулистым телом и свежим юношеским ликом. Сун Цзу Эр вполне устраивала своя природа — примерять человеческую личину она не горела. В череде кармических воплощений этот опыт она уже давно оставила позади.       Лань Чжань, внемля словам супруга, согласно кивнул и поддержал заданное им направление беседы.       — Заставлять Цуй Бин Бина отказываться от своей природы в угоду твоей — неправильно. Как неприемлемо оспаривать выбор неба, неспроста даровавшего вашим душам несопоставимые пути бытия.       Нимфа, сбитая с толку этой неожиданной поучительной лекцией, растеряла весь свой изначальный напор, направленный на то, чтобы добиться смертного парня, если не красотой, то давлением.       И тут Вэй Ин пустил в ход главный козырь своей задумки. Он подтолкнул к краю воды перепуганных Цуй Бин Бина и Сяо Мэй, топтавшихся чуть поодаль с растерянными лицами.       — Призрачная Покровительница Браков — женщина чрезвычайно занятая. Нередко ей приходится иметь дело с сотнями, если не тысячами пар ежедневно. В таком темпе кто угодно может попасть впросак. Неудивительно, что порой она путается в своей же паутине. Взгляни, вот настоящая нить любви Цуй Бин Бина, — объявил он, указывая на молодых людей, в лёгком смятении жмущихся друг к другу. — Эта девушка искренне влюблена в него и он полон взаимной любви к ней.       Едва Вэй Ин умолк, в небе над рекой словно чиркнула сорвавшаяся звезда, и перед ними предстала, материализовавшись прямо из воздуха, виновница сложившегося затруднения собственной персоной. Её роскошное убранство цвета свежей крови колыхалось и окутывало тонкий стан богоподобной девы подобно подкрашенному дыму. Обоняние присутствующих немедленно окутал головокружительный запах первоцветов под утренней росой.       — И с каких это пор охотники на нечисть вмешиваются в дела сердечные моих подопечных? — звонким голосом возмутилась гостья, сверкнув сердитыми рубиновыми очами.       — С тех самых, как создания нечеловеческого толка берутся устраивать жизни людей, что, как в данном случае, угрожает их благополучию и долголетию, — беззаботно парировал Вэй Ин, с очаровательной усмешкой прокрутив в пальцах Чэньцин.       Красавица в алом одеянии при виде знаменитой призрачной флейты резко утратила скандальный тон и недовольный лик.       — Каждый из нас делает всё возможное, чтобы не краснеть за свою работу, — смягчмвшись, проговорила она, подкрепляя свои слова соблазнительной улыбкой. — Я выбрала для Цуй Бин Бина невесту, красота которой затмевает прекраснейшие цветы. Любой на его месте счел бы этот дар истинным счастьем.       — Ты и правда постаралась на славу. Облик Сун Цзу Эр — редкая радость для глаз, только вот незадача, — пожал плечами Вэй Ин. — Сердце юноши уже занято и довольно давно — лет так с пяти-шести. И если бы ты потрудилась выяснить это прежде чем устраивать сводничество, нам с Лань Чжанем не пришлось бы вносить собственный вклад в это дело. Любовь Цуй Бин Бина и Сяо Мэй — не выдуманная тобой мечтательная сказка, а обросшая общими воспоминаниями реальность, и с этим не имеет смысла спорить. Он помнит, как она в детстве разбила его любимую чашку, и они оба проклакали над ней битый час, а затем вместе её восстанавливали. Она помнит, как Цуй Бин Бин подарил ей первого ягнёнка, которого выменял у пастуха на отменных карпов. Они вместе за ним ухаживали, пока у того не появились свои ягнята. Сердце Цуй Бин Бина принадлежит Сяо Мэй с тех пор как эти двое увидели друг друга. Разделить их равносильно тому, чтобы лишить счастья обоих вовек.       — Под действием превратностей человеческой жизни нить их любви может и порваться, — с едва заметной угрозой проронила Призрачная Покровительница Браков, хотя на лице её закрепилось, словно маска, расположение и угодливость.       — Только в случае, если кто-то этому поспособствует, — весело обронил Вэй Ин, вновь многозначительно поигрывая флейтой. — Но я прослежу, чтобы этого не случилось, ведь я большой поклонник настоящей любви.       Лань Чжань, всё ещё находясь под действием вина, внимательно посмотрел на него, потом на молодую пару.       — Даже столкнись они с тяжкими испытаниями, их любовь выдержит, потому что нить, связавшая их, толстая, — с пьяной проницательностью заключил он. — Очень. Как канат. А та, что соткана тобой… — он махнул рукой в сторону растерянно хлопающей глазами Сун Цзу Эр, — …как паутинка. Подуй — и нет её.       Услышавшая достаточно, речная нимфа гневно ударила хвостом по воде и во избежание ещё большего унижения соизволила на этом ретироваться, тем самым доказав, что не больно-то ей и хотелось сражаться за благосклонность строптивого мальчишки, предпочевшего ей простую смертную крестьянку. На последок она обиженно фыркнула и скрылась в речных пучинах, унося с собой свои разбитые надежды и венки из кувшинок.       Простое, но чистосердечное утверждение Лань Чжаня подействовало лучше любых заклинаний. Воодушевившиеся Цуй Бин Бин и Сяо Мэй крепко сомкнули объятия, прильнув друг к другу как последний раз.       Призрачная Покровительница Браков вздохнула, оглядела испуганных, но полных решимости влюблённых, держащихся за руки, потом — задумчивого заклинателя в белом и посмеивающегося заклинателя в чёрном. Её собственное мистическое очарование истончалось, как зыбкий туман, в который она вскоре превратилась, уносясь вместе с ним прочь — без напутствия или прощания.       На следующее утро Лань Чжань, как обычно, ничего не помнил. Вэй Ин, подавая ему чашу студёной воды, сиял.       — Ты был неотразим, муж мой, — начал с похвалы он. — Я бы сам не придумал лучше. Ты сравнил попытку Призрачной Покровительницы Браков устроить союз нимфы и Цуй Бин Бина с паутинкой, а его любовь с Сяо Мэй — с канатом! Это было необыкновенно метафорично, образно и поразительно дипломатично!       Не успели его слова отзвучать, как воздух вокруг наполнился ароматом цветущей сливы, и будто дивный бутон вспорхнули алые одежды. Знакомый сладкий голос прозвучал прямо за спиной Вэй Ина:       — Старейшина Илина и Ханьгуан-цзюнь, вчера мы закончили не на той ноте.       — Ты сама предпочла покинуть нас именно на ней, — подчеркнул, нисколько не удивившись её появлению, Вэй Ин, обратив к ней хитрый взгляд. — Унеслась подобной ветру. Я было решил в гневе.       — Кому ж понравится, если кто-то запускает руки в его божественную вышивку?       — Я предпочёл бы и пальцем не трогать твои дивные узоры, но ты то и дело норовишь пересечь границу дозволенного.       — А говорят, Старейшина Илина — галантный дамский угодник, не способный устоять перед девичьей пригожестью и сказать хоть одно обидное слово прелестнице. Со мной же ты каждый раз так строг и непреклонен, ничуть не лучше своего муженька.       Плутоватые глаза Призрачной Покровительницы Браков смеялись, но и Вэй Ин не уступал ей в иронии.       — Я могу сколь угодно восторгаться прекрасной половиной человечества, но придерживаться баланса и справедливости мой долг заклинателя.       Красавица обошла Вэй Ина кругом, вся в волнующихся газовых потоках ткани и с красочным веером, то скрывавшим её прекрасное лицо, то вновь являвшим его взгляду.       — А как по мне, ты так беспощаден со мной, потому что я тебе по-настоящему нравлюсь.       Лань Чжань выпрямился и встал рука об руку со слегка оторопевшим Вэй Ином. Его взгляд стал холоднее льда.       — Чушь.       — О, второй молодой господин клана Лань, всегда великолепен, прямолинеен и немногословен, — пропела Призрачная Покровительница Браков. — Вы так давно вместе, но всё ещё не растеряли пыл той самой первой, сжигающей душу влюблённости, — она одобрительно подмигнула. — Порой я вам даже завидую. Вот уж чья нить прочнее самого дорогого шёлка и крепче алмаза.       Чаровница окинула их довольным, хоть и слегка напряжённым взглядом.       — Никакая сила — ни в подлунном мире, ни в каком-то ином — не разорвёт её вовеки веков.       Она вздохнула с притворной грустью.       — Вижу, моя болтовня вас порядком утомила. Расстанемся на сей раз без вражды, что скажете?       — С радостью, — бросил Вэй Ин, и Лань Чжань, вторя ему, согласно качнул головой.       Особа раскатисто рассмеялась, подбросила в воздух свой веер, неожиданно обратившийся мерцающими искрами и цветочными лепестками. Она исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив за собой лишь дымку тумана и благоухание свежего весеннего сада.       Вэй Ин глубоко потянул аромат носом и вдруг громко чихнул.       — Будь здоров, — собственнически притиснул его к себе Лань Чжань.       — Ты слышал, Ханьгуан-цзюнь? — устраиваясь в его руках поудобнее, вопрошал Вэй Ин. — Наша с тобой нить переплюнула даже канат. Она прочнее шёлка и алмаза. Может, Призрачная Покровительница Браков не всегда права, но в этом она точно не ошиблась.       — Мгм.       Лань Чжань нежно поцеловал его в прогретую лучами макушку, посмотрел на серебрящуюся реку вдалеке, на стремящееся ввысь слепящее солнце и подумал о том, что даже самая запутанная и несуразная вышивка судьбы может, в конце концов, оказаться прекрасной — если в её центре Вэй Ин.