«Ху Минг Легенда о Белом лисе»

Когда дверь за генералом захлопнулась, Лис замер в пустом коридоре. Он наклонил голову так сильно, что хрустнули позвонки. Улыбка медленно расползлась по его лицу — не добрая, а хищная, предвкушающая. «Дважды на крышах... Какая тесная вселенная. Ты искал меня в небесах, а я привел тебя в спальню, как покорного барашка». Но утро принесло «сюрприз», от которого его лисья натура встала на дыбы.— Прислуживать ему?! — Лицо Лиса исказилось в такой гримасе, будто он только что проглотил живую жабу. Глаза сузились, а рот скривился так, что зубы едва не превратились в клыки.— Лицо попроще сделай, — прилетело от Фан. Лис замер. На мгновение он действительно забыл, где находится. В памяти вспыхнули крики его народа, блеск стали и приказы, которые вылетали из этого самого рта, который вчера ел его хризантемы. Ярость ударила в голову, как крепкое вино. В глубине зрачков полыхнуло опасное, небесно-голубое пламя. Когти сами собой вонзились в ладонь, разрывая кожу. Тёплая кровь потекла между пальцев, отрезвляя и напоминая о цене ошибки. — Госпожа, я не могу... — выдавил он. Понимая, что гнев сейчас его выдаст, Лис мгновенно переключился на единственный доступный ему щит — комедию. Он картинно схватился за живот, закатил глаза так, что остались одни белки, и начал медленно оседать вдоль стены, издавая звуки, средние между икотой и предсмертным хрипом. — Ох... мой желудок... кажется, вчерашняя каша решила устроить восстание! — простонал он, симулируя дикие позывы к рвоте. — Я же забрызгаю его сиятельство! Это будет международный скандал! — Дешёвый спектакль, — Фан хмыкнула, но в уголках её губ промелькнула невольная улыбка. Однако она быстро взяла себя в руки и припечатала: — Будешь слушаться, или хочешь отведать розог? Лис мгновенно «выздоровел», выпрямившись с грацией пружины. Он понимал: граница далеко, а Фан — единственная нить, которая держит его в этом мире живых. Подставить её было бы подлее, чем убить генерала. — Скажите, госпожа, почему именно я? — ворчал он, вытирая окровавленную ладонь об штаны, пока она не видела. — Не думаю, что я настолько пригодный слуга... У меня же руки крюки! Я могу нечаянно уронить на него поднос... или шкаф... или потолок! Фан лишь пожала плечами, уходя: — Так решил господин Цянь. Иди. Генерал ждёт свой завтрак. Лис посмотрел на свои руки. Кровь уже перестала течь, магия зализывала раны, но внутри всё по-прежнему клокотало. Он взял поднос, поправил воротник и направился к комнате генерала. «Ну что ж, господин убийца...» — подумал он, и на его губах снова заиграла та самая театральная, невыносимо вежливая улыбка.. Он постучал. — Можно, — раздался спокойный голос. Внутри Ся ждал сюрприз: семь утра, а генерал еще в постели. «Скала» изволила отдыхать. — Вам что-то нужно, господин? — спросил Ся, скрестив руки за спиной и едва сдерживая язвительную мину. — Да. Подготовь мне ванну. «Прекрасно... теперь я еще и банщик», — ворчал Лис про себя. Он подготовил воду, добавил измельченный лотос и рисовую пудру, чтобы вода пахла по-королевски. Когда генерал направился к купальне и начал раздеваться, Ся, предчувствуя катастрофу, боком попятился к двери. — Кто тебя отпускал? Помоги, — бросил Гуй Чен. Лис внутренне застонал, воюя с завязками на одежде врага. Это был перебор. Он старался не смотреть, отворачиваясь с таким видом, будто перед ним не генерал, а куча несвежего навоза. К счастью, Гуй Чен сам закончил процесс. — Вымой волосы, — прилетел следующий приказ. «Ага, сейчас ещё и косичку заплету... со шпилькой», — трагедия на лице Ся достигла пика. Он мыл голову убийце, чувствуя, как его изящные пальцы музыканта тонут в этой жесткой гриве. Весь день прошел в режиме «подай-принеси-поправь». Ся чувствовал себя несчастной нянькой. Только поздним вечером, когда Гуй Чен наконец лег спать, Лис смог выдохнуть. — Спокойной ночи, господин... — прошептал он, добавив про себя: — И чтоб ты обделался от своих снов!Выскользнув за дверь, Ся прошел пару шагов и начал глухо стонать, пританцовывая от бешенства: — Да чтоб я ещё раз мыл какого-нибудь генерала... Да хоть самого Нефритового императора! — Что ты там шипишь? — из темноты коридора вынырнула Фан. — Я? — Лис театрально схватился за сердце, едва не падая ей на руки. — Я страдал, госпожа! Душой, сердцем, честью и... носом! Ты хоть представляешь, чем пахнет «герой» до ванны? Фан приподняла бровь. — Не ной. Служение — это честь. — Если это честь, то я уже святой! Еще немного — и начну возводить храмы в свою честь! — Только не забудь вытереть воду в купальне, «святой», — хмыкнула Фан. — Святой... и воду вытер. Ну просто счастье, — вздохнул Ся, уходя за тряпкой с видом принца, которого заставили чистить конюшни.