«Ху Минг Легенда о Белом лисе»

В повозке стояла густая, почти осязаемая тишина, которую нарушал лишь ритмичный скрип деревянных осей и мягкое шуршание колес по дорожной пыли. За окнами догорал вечер, последние багряные лучи цеплялись за верхушки гор, медленно растворяясь в сизых сумерках.Как хорошо, что я в черном, — думал Лис, ощущая, как темнота обволакивает его, словно вторая кожа. — В этой тени даже глаз бога не заметит, как я растворюсь в лесу. Он уже строил в голове маршрут: Лес совсем рядом, пахнет хвоей и свободой. Один прыжок, перекат за валун, рывок вдоль обочины — и поминай как звали. Пока мысли текли своим чередом, тело предательски расслабилось. Лис полулег, одну ногу небрежно закинул на другую, руки завел за голову и задрал подбородок с таким видом, будто только что завоевал половину империи, а не доедал чужую свинину. Генерал рядом сидел неестественно прямо, его неподвижный силуэт напоминал изваяние из темного нефрита. Казалось, он спит с открытыми глазами или ушел в глубокую медитацию, полностью игнорируя присутствие своего хаотичного спутника.И вдруг впереди замаячили силуэты вековых деревьев, черные и зубастые на фоне темнеющего неба.Вот оно! Лес! Пора открывать занавес, — скомандовал себе Лис. Он глубоко вдохнул, готовя связки, и с драматизмом бродячего актера из самых дешевых уличных трупп, что выступают за чашку дрянного чая, испустил протяжный стон: — Ой-ой… ой, живот мой… ах, не могу… мочи нет терпеть! Он обхватил себя обеими руками, громко и натужно выдохнул, закатив глаза так, что остались одни белки. Подождав минуту для пущего эффекта, он добавил с надрывом: — Ох… мне… в отхожее место бы… срочно! Прямо сейчас, господин! Генерал не шевельнулся, лишь тонкая бровь едва заметно поползла вверх. Лис, войдя в раж, решил добавить физики в свой спектакль. Он неловко перевернулся, запутался в собственных конечностях и с глухим стуком грохнулся на пол повозки. — Ай! — взвизгнул он, ударившись локтем. — Еще и спину надорвал! Боги, за что мне такие мучения? Генерал медленно перевел на него взгляд. В его глазах читалось такое ледяное спокойствие, будто он ежедневно наблюдал, как слуги внезапно ломаются, умирают и воскресают прямо у его ног. Не проронив ни слова, он снова отвернулся к окну, где мелькали колючие ветви. — О, господин! — запричитал Лис, вцепляясь в край сиденья и подтягиваясь вверх с видом умирающего лебедя. — Скажите остановить! Я… я должен… по важному делу… государственного масштаба! Желудок бунтует, пощадите ковры! Генерал наконец повернул голову, сузил глаза, в которых блеснула опасная искорка, и тихо бросил: — Остановитесь. Лис мгновенно воскрес. Спина чудесным образом исцелилась, а в глазах заплясали чертики. — Благодарю! Благодарю, великий, милосердный, безгранично терпеливый господин! Вы добрее всех под этим небом! Ваше сердце — как весенний первоцвет, что благоухает… — Иди, — оборвал его генерал, и этот голос был холоднее горного ручья. Лис соскочил вниз, на долю секунды запутавшись в подоле и едва не расшибив нос о ступеньку. Шепча под нос «О, духи туалетов, не оставьте меня в этот скорбный час», он припустил в темноту леса. Внутри него все ликовало. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица, которая наконец увидела открытую клетку. Ночь накрыла его быстро — густая, влажная, наполненная шорохом крон и запахом прелой листвы. Лис мчал, не разбирая дороги, упиваясь скоростью и тишиной. Когда повозка осталась далеко позади, он позволил себе остановиться. Легкое, почти неуловимое движение пальцев — и воздух вокруг дрогнул. Из пустоты начали выплывать крошечные небесно-голубые огни. Светлячки медленно закружились вокруг него, выхватывая из тьмы его торжествующую улыбку. Свобода пахла дождем и старой магией. Лис прищурился, глядя вглубь леса. План побега вступал в свою лучшую фазу, но где-то на задворках сознания шевелилось странное чувство: неужели этот проницательный генерал так просто купился на его дешевый театр?