«Ху Минг Легенда о Белом лисе»

Начался сильный проливной дождь. Тяжелые капли с силой барабанили по крышам домов и капоту автомобиля, с шумом разбиваясь о брусчатку и мгновенно растекаясь по мутным ночным лужам. Ву Янг слегка нахмурился, глядя сквозь пелену воды на пустынную темную улицу, а затем перевел взгляд на капитана. — Я вас подвезу, — негромко предложил полковник. На его губах скользнула легкая полуулыбка, и он сделал плавный приглашающий жест рукой в сторону открытой дверцы машины. — Нет, благодарю, господин полковник, — монументально спокойно ответил Ху Минг, поправляя круглые очки. — Мне здесь идти совсем недалеко. А вы, пожалуйста, езжайте осторожнее. Погода портится. — Благодарю за заботу, капитан. Доброй ночи, — Ву Янг сдержанно кивнул, собираясь сесть за руль. — И вам, — отозвался Ху Минг, уже разворачиваясь, чтобы уйти. Но полковник вдруг резко, стремительным кошачьим движением шагнул вперед и протянул ему руку, в которой держал раскрытый большой зонт. — Вот, возьмите, капитан. Глупо спорить со стихией, дождь слишком сильный. — Спасибо Ху Минг без лишних слов принял рукоять зонта. Ву Янг скользнул на водительское сиденье, захлопнул дверцу и повернул ключ в замке зажигания. Мотор тяжело, натужно звякнул, чихнул густым облаком выхлопного дыма и резко, глухо заглох. Полковник попытался завести машину снова, но лакированный автомобиль ответил лишь мертвым щелчком стартера. Ху Минг остановился под зонтом, молча наблюдая за этой сценой. Дверь  машины снова распахнулась, и Ву Янг поспешно вышел под ливень, нагоняя капитана. — Капитан, извините… — полковник остановился в паре шагов, слегка смущённо пожав широкими плечами и глядя на Ху Минга снизу вверх обманчиво растерянным взглядом. — Похоже, машина окончательно заглохла. Не могли бы вы помочь мне? Или, точнее, спасти своего командира от ночевки в холодном салоне? Ху Минг тихо, едва заметно улыбнулся про себя сквозь приподнятый воротник плаща. Он физически чувствовал, как этот непредсказуемый тот прямо сейчас пытается лихорадочно перехватить контроль над ситуацией, на ходу выстраивая свои хитрые ловушки. Вот только в этой ментальной игре скрытые манипуляции полковника не имели против Лиса никакой силы. «Ну что ж, — подумал Ху Минг, удерживая ледяной визуальный контакт. — Думаю, на этот раз я приму твою правила игры. Посмотрим, какого финала ты так отчаянно добиваешься». — В таком случае, господин полковник, у нас не так много вариантов, — ровным голосом произнес Ху Минг. — Можете пройтись со мной до моего дома. Это буквально за углом. У меня есть свободная гостевая комната, где вы сможете переждать непогоду. На дне бездонных черных глаз Ву Янга на долю секунды вспыхнула чистая, триумфальная радость. Он был доволен как слон, что его импровизированный план сработал, хотя и изо всех сил пытался скрыть это за маской уставной вежливости. Ху Минг мгновенно прочитал этот довольный взгляд, в котором снова заплясали опасные, дерзкие и безумно игривые искры. Полковник явно считал, что заманил капитана в свои сети, даже не подозревая, что сам добровольно идет в логово к хищнику. Вскоре они поднялись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж старого городского дома. Ху Минг повернул ключ, открывая дверь. Его квартира была удивительным местом — одновременно старинной, уединенной и невероятно элегантной. Под самым потолком массивными тенями пролегали тяжелые резные деревянные балки, а высокие окна были занавешены тонкими, почти прозрачными шелковыми шторами. Повсюду на полках стояли изящные фарфоровые вазы, на массивном письменном столе аккуратно покоились чернильница с гусиным пером, а все стены были плотно увешаны картинами, которые капитан собственноручно написал в далекой юности. Среди многочисленных туманных пейзажей особенно сильно выделялось одно полотно. На нем был изображен величественный белый лис с роскошным пушистым хвостом. Зверь стоял спиной к зрителю посреди бескрайних, окутанных облаками гор, в самом центре которых покоилось глубокое зеркальное озеро. От картины веяло абсолютной гармонией с природой, первородной силой и тишиной — это была его маленькая, скрытая от людских глаз легенда о самом себе. Ву Янг замер на пороге комнаты, словно заворожённый. Забыв о своей привычной наглой дерзости, он медленно двинулся вдоль стен, внимательно рассматривая каждый предмет: старинные чаши, антикварные вазы и холсты. Полковник аккуратно, едва ощутимо касался пальцами в черной перчатке гладких поверхностей, будто панически боялся нарушить эту хрупкую, вековую тишину застывшего времени. И вдруг его цепкий взгляд намертво остановился на картине с белым Лисом. — Что это за работа? Кто на ней изображен? — тихо спросил Ву Янг, не отрывая заворажённого взгляда от холста. — «Легенда о Белом Лисе» — спокойно ответил Ху Минг, остановившись чуть позади. — Картина написана очень давно, возможно, еще в эпоху династии Тан. К сожалению, автор неизвестен. — Потрясающе… — Ву Янг наклонился чуть ближе к полотну, рассматривая мазки туши с каким-то почти религиозным трепетом. — Знаете, капитан, я бы хотел видеть эту картину гораздо чаще. Полковник медленно повернулся к хозяину квартиры, и на его лице снова заиграла обманчиво мягкая, игривая полуулыбка мартовского кота. — Вы всегда будете здесь желанным гостем, господин полковник  Чисто из уставной вежливости отозвался Ху Минг, удерживая привычную дистанцию. Чтобы сменить тему, он спокойно добавил:  — Вы голодны с дороги? — Ох, признаться, я бы с удовольствием перекусил, — согласился Ву Янг. Пока Ху Минг быстро и ловко готовил легкий ужин, полковник неторопливо мерил шагами комнату. Он с явным наслаждением разглядывал каждый предмет интерьера, прикасаясь к старинным вещам с таким видом, словно эти антикварные чаши и свитки возвращали его в какое-то далекое, забытое прошлое. — Капитан, могу я попросить у вас разрешения принять ванну? — вдруг спросил Ву Янг, и в его вкрадчивом голосе на миг промелькнула почти робкая, обезоруживающая мягкость.  — Конечно, — кивнул Ху Минг. — Я сейчас подготовлю для вас свежее полотенце и чистую домашнюю одежду. Пока гость скрылся за дверью ванной комнаты, Ху Минг остался один, мысленно анализируя каждый шаг полковника. Что за человек скрывается под этими постоянными переменами настроения? Насколько на самом деле опасен Ву Янг? Сколько он знает о прошлом и о чем начинает догадываться, глядя на картину Лиса? Вопросов было много, но капитан по-прежнему безупречно удерживал внутренний контроль, готовый абсолютно к любому, даже самому безумному повороту событий. Спустя время Ху Минг сам принял быстрый душ в гостевой душевой и переоделся в свободную домашнюю шелковую пижаму глубокого синего цвета. Свободная рубашка была слегка расстегнута сверху, открывая бледные ключицы и верхнюю часть груди. Его угольно-черные волосы были еще влажными после мытья; редкие прозрачные капли медленно стекали по шее, пропадая в складках дорогого синего шелка. Когда Ху Минг вошел в гостиную, Ву Янг, уже вышедший из ванны, буквально замер на месте. Полковник физически не мог отвести взгляда от представшего перед ним зрелища. Он неотрывно наблюдал за каждым плавным, кошачьим движением капитана, и на его губах заиграла едва заметная, хищная улыбка довольного охотника. Когда Ху Минг потянулся рукой к воротнику, чтобы небрежным жестом смахнуть влажные капли с шеи, взгляд Ву Янга намертво приковался к его изящным запястьям, линии плеч и случайно приоткрывшейся груди. Между ними в один миг повисла удушающая, наэлектризованная близость. Полковник сделал шаг навстречу, позволяя себе легкий, почти тактильный контакт, словно проверяя, как далеко ему позволят зайти на этой личной территории. Но Ху Минг оставался абсолютным хозяином текущего момента: он виртуозно вел эту игру, то позволяя гостю мимолетное сближение, то мягко, но безапелляционно отстраняясь назад, удерживая контроль над своими границами. Глубокая ночь окончательно опустилась на город, и сильный дождь за окнами теперь лишь тихо, убаюкивающе барабанил по оконным стеклам. На низком резном столике перед ними закипал изящный фарфоровый чайник; ароматный горячий зеленый чай клубился легким белым паром, закручиваясь спиралями в полумраке комнаты. Ву Янг сел на подушку напротив Ху Минга, слегка наклоняясь вперед над столиком. Его тяжелый, бездонный черный взгляд в упор приковал к себе всё внимание капитана, начиная новый раунд их молчаливой дуэли. — Капитан, — тихо начал Ву Янг, и его губы тронула едва заметная, вкрадчивая улыбка. Полковник плавно повернул пиалу в руках, наблюдая за колыханием чаинок. — Знаете, в хорошей классической поэзии порой скрыты линии, которые способны сказать гораздо больше, чем целые многотомные романы. Позвольте мне начать эту скромную импровизацию. Он сделал короткую паузу, понизив голос до интимного, бархатного шепота, и тихо произнёс: «Луна отражается в тихой воде, Тень скользит между темных деревьев, И в сердце того, кто во мгле наблюдает, Зреет тайна, сокрытая от чужих глаз». Ху Минг слегка приподнял безупречно очерченную бровь сквозь стекла круглых серебряных очков . На его бледном лице на секунду промелькнула зеркально холодная, едва уловимая улыбка. Капитан ответил ровным, леденящим, но удивительно мелодичным голосом, подхватывая этот поэтический вызов смертного: — Чрезвычайно красиво, господин полковник.  Однако иногда абсолютная, звенящая тишина способна высказать куда больше, чем любые изысканные слова. Отвечу вам вашим же слогом: «Скалы безмолвно молчат, и ветер проносится мимо, Листья шепчут впотьмах свои древние тайны, Кто по-настоящему внимателен — тот и услышит Всё, что так бережно скрыто между строк». Ву Янг чуть подался вперед над низким столиком, и в глубине его бездонных черных глаз хищно блеснуло неприкрытое, азартное довольство. Дистанция между ними снова сократилась до предела. — Ах, капитан… — выдохнул полковник, не скрывая восхищения. — Вы всегда, просто поразительно точно умеете читать между строк. А я, признаться, безумно люблю филигранно играть словами. Словно ласково щекотать чужие, тщательно скрываемые мысли. Ху Минг оставался невозмутим, как мраморное изваяние. Он спокойно поднял фарфоровую чашку с горячим зеленым чаем, сделал один крошечный, размеренный глоток, и его взгляд оставался арктически холодным. Но где-то на самом дне его медовых зрачков все же промелькнул живой, искренний интерес к этой опасной человеческой игре. Капитан намеренно позволил Ву Янгу слегка приблизиться, прощупать почву, но вовремя и жестко заблокировал невидимую черту, удерживая уставную дистанцию. — Я довольно давно заметил, — вкрадчиво, почти шепотом продолжил Ву Янг, пристально разглядывая расстегнутый воротник синей шелковой пижамы хозяина дома. — Что вы, Ху Минг, далеко не так просты, как хотите казаться. Вы ведь совершенно не обычный капитан. Вы умеете видеть и чувствовать гораздо больше, чем кажется на первый, обывательский взгляд. Полковник медленно протянул руку вперед. Его длинные пальцы замерли у самого края фарфоровой чашки Ху Минга, а затем легким, обманчиво случайным движением скользнули по его запястью, будто намеренно поправляя выбившуюся нитку на синем шелковом рукаве. — И определенно не стоит недооценивать того, кто с самого начала прекрасно знает все истинные правила этой игры, — добавил Ву Янг, и в его голосе снова отчетливо звякнула сталь непредсказуемого диктатора. Ху Минг едва заметно улыбнулся самым уголком губ. Он позволил полковнику это мимолетное, интимное тактильное прикосновение к своей коже, но уже в следующую секунду плавным, гибким движением отстранился назад, изящно разрывая контакт и безмолвно напоминая гостю: ментальный и физический контроль в этой комнате до самой последней секунды остается исключительно за ним. — А вы, господин полковник, — холодно, но с едва уловимой, опасной игривостью произнес капитан, поправляя очки, — тоже, как я погляжу, безумно любите раз за разом проверять людей на уставную внимательность? Ву Янг тихо, хрипло рассмеялся — этот звук прозвучал неестественно громко в уютной полутьме засыпающей квартиры. — Не просто проверять, Ху Минг… Я маниакально люблю видеть живую реакцию. И иногда, капитан, — полковник снова резко, без предупреждения нарушил границы, наклоняясь к самому его лицу и едва ощутимо касаясь ладонью плеча Ху Минга, — настоящая, искренняя реакция стоит в миллионы раз ценнее любых пустых человеческих слов. Ху Минг сделал едва заметный, аристократичный кивок головой, ни на мгновение не отводя своего прямого, сканирующего взгляда от лица Ву Янга. И в этой обманчивой простоте его движений крылась вся его многовековая лисья стратегия: позволить противнику слишком малое, чтобы в итоге навсегда удержать в своих руках колоссальное многое. — Продолжим наш поэтический батл, капитан? — вкрадчиво улыбнулся полковник, и в его глазах снова хищно и игриво заплясали опасные искры. Ву Янг плавно подался вперед, понизив голос до полушепота: «Тот, кто уверенно идёт по темным теням, Видит гораздо больше, чем ясный, светлый день, И тайны, что так надежно скрыты от взоров всех, Лишь самый внимательный из смертных услышит». Ху Минг слегка наклонил голову набок, и на его бледном аристократичном лице проступила едва заметная, зеркальная полуулыбка. Он принял вызов без малейшего колебания: — Хорошо, господин полковник. В таком случае слушайте мой ответ: «Древний лес безмолвно молчит, слышно лишь эхо чужих шагов, Кто тихо и скрытно наблюдает во мгле — тот и владеет этой игрой. И если ты действительно хочешь узнать, кто из нас двоих силён, Смотри внимательно, кто первый до самого конца остаётся невозмутим». Ву Янг тихо, рвано вздохнул. На секунду его дерзкая маска дрогнула, уступая место искреннему, гипнотическому восхищению. — Вот видите, Ху Минг… — почти шепотом произнес он, не отводя тяжелого взгляда от медовых глаз капитана. — Мы с вами прямо сейчас — словно идеальное зеркальное отражение. И иногда мне начинает казаться, что вы читаете мою душу гораздо лучше, чем я сам способна ее понять. Ху Минг медленно поднял свою пиалу. В полумраке комнаты он сделал плавное движение рукой и демонстративно, с сухим стуком коснулся фарфоровым донышком края стола прямо рядом с ладонью полковника в черной перчатке. — Думаю, господин полковник, нам обоим уже пора спать, — тихо, но предельно прямо произнёс Ху Минг, аккуратно поставив пустую чашку на стол. Его бархатный голос прозвучал удивительно спокойно, почти мягко, но в нем отчетливо проступил тот самый арктический офицерский оттенок, который уставным приказом отсекал любые попытки возражений.  Вечер был окончен. Ву Янг тихо, сдавленно усмехнулся, медленно наклонив голову набок. Он понял, что его технично и красиво заблокировали. — Ах, капитан… Вы настолько филигранно и элегантно умеете ставить финальную точку, что с вами даже спорить сейчас категорически не хочется. — Это очень хорошо, — ровно ответил Ху Минг с легкой ироничной улыбкой, плавно поднимаясь со своего места. Шелковая синяя пижама мягко скользнула по его телу . — Рад, что вы всё прекрасно понимаете и без лишних устных разъяснений. — Ну как вообще можно на вас искренне обижаться, — вкрадчиво произнес полковник, оставаясь сидеть на подушке и неотрывно глядя капитану вслед своим собственническим взглядом.  — Ведь даже когда вы так жестко закрываете этот вечер — в ваших манерах это всё равно звучит как самое желанное приглашение. Ху Минг ничего не ответил смертному. Он лишь на секунду замер у дверей гостевой комнаты и коротко, со скрытым превосходством взглянул на Ву Янга через плечо. И в этом единственном финальном взгляде сквозь круглые очки было абсолютно всё: вековая тишина, леденящий покой Лиса и едва уловимая тень его непроницаемой, торжествующей улыбки. Контроль над этой ночью остался за Хранителем.