«Ху Минг Легенда о Белом лисе»

Поздним утром в кабинет полковника Ву Янга вошли трое мужчин. Знакомые лица, дорогие перчатки, плотно облегающие пальцы, и тяжелые, цепкие взгляды людей, которые годами учились безошибочно находить слабости в окружающих. Они молча закрыли за собой деревянную дверь. В комнате мгновенно повисла та самая гнетущая, плотная тишина, какая обычно бывает перед началом разрушительной бури. — Как продвигается наша операция? — негромко спросил Ву Янг, не поднимая головы и не отрывая взгляда от фарфоровой пиалы с чаем. Его голос прозвучал обманчиво тепло и ровно, словно гладкая поверхность глубокой воды, под которой уже начинает шевелиться что-то опасное. — Всё необходимое найдено, — начал один из мужчин, торопливо разворачивая на столе плотную тактическую карту. — Но нам потребуется значительно больше людей и дополнительных материалов. Сделать сам заряд — выполнимая задача, но для успешного подрыва необходимы предельная точность и запас времени. Вот здесь, здесь и здесь, — он несколько раз остро заточенным карандашом отметил точки на бумаге, оставляя жирные графитовые следы. Все маршруты, ключевые зацепы и пути отхода были тщательно вычерчены и помечены. Полковник медленно отодвинул пиалу в сторону и наклонился над столом, внимательно изучая чертежи. В кабинете стало еще тише; казалось, даже секундная стрелка напольных часов на мгновение затаила дыхание. Ву Янг плавно выпрямился, неторопливо поправил черную кожаную перчатку на правой руке, плотнее подгоняя ее по запястью, и его губы тронула скользкая, едва заметная улыбка, от которой по коже спины веяло холодом. — Хорошо, — тихо произнес он. — Я лично назову вам точный день и время, когда на объекте будет абсолютно спокойно. Если на пути возникнет патруль — убрать без шума и закопать в лесу. Вы наденете нашу стандартную форму и станете моими глазами в этой зоне. Вы ведь уже проверили текущую обстановку прямо на месте? Тон оставался спокойным, но в каждой интонации уже проступал безжалостный, не терпящий возражений приказ. — Нет, — ответил самый молодой из них. Его голос дрогнул, выдав волнение чуть сильнее, чем следовало перед командиром. Ву Янг сделал один плавный шаг вперёд. Наступило короткое, смертоносное молчание, во время которого полковник медленно взял со стола карту и, скомкав ее в кулаке, уставился на подчиненного с леденящим презрением. — Действительно? — упрямо, почти ласково протянул он. — А я был абсолютно уверен, что вы продумали каждую мелочь.  Вы ведь — мои личные глаза и уши в этом полку. Что же вы так… В эту ж секунду Ву Янг резко, без предупреждения сократил дистанцию. Его сильные, затянутые в жесткую кожу пальцы намертво впились в предплечье молодого офицера, фиксируя его на месте, и полковник нанес резкий, расчетливый удар кулаком под дых. Удар вышел сокрушительным, словно прилетевший на полной скорости тяжелый камень. Офицер мгновенно согнулся пополам, лицо его судорожно побледнело, а из легких со свистом и хрипом вырвался весь воздух. Он начал заваливаться, но Ву Янг не дал ему упасть. Полковник жестко перехватил его пальцами за горло, впиваясь ногтями в кожу и заставляя поднять голову. В этот момент лицо Ву Янга преобразилось: в его чертах проступила дикая, почти светящаяся ярость, смешанная с глубоким, упоительным наслаждением от абсолютного физического превосходства и чужого бессилия. Он сжал пальцы на шее сильнее, заставляя парня хрипеть и судорожно хватать ртом воздух, а затем резко оттолкнул его назад, возвращая возможность дышать. Офицер пошатнулся, но полковник тут же, наотмашь, нанес ему хлесткий, абсолютно точный удар тыльной стороной ладони по лицу, разбивая губу в кровь и окончательно ставя точку в этом наказании. — Понял? — обманчиво тихо, почти ласково выдохнул полковник, наклонившись к самому лицу избитого офицера. — Понял, — слабым, прерывающимся голосом выдавил тот, судорожно сгибаясь и прижимая руку к разбитому боку. Его товарищи молча переглянулись, не смея шевельнуться, и кожа на шее одного из них заметно побледнела от сковавшего тело страха. Ву Янг неторопливо вернулся к своему столу. Он плавно опустился в глубокое кресло, поправил манжеты черного мундира и совершенно спокойно, словно ничего не произошло, произнес: — Свободны. Мужчины поспешно вышли из кабинета, ступая осторожно, словно по тонкому, трещащему льду. Кто-то кривился от резкой боли, кто-то едва сдерживал вздох облегчения, но каждый из них отчетливо понимал: сегодня им выпала редкая удача покинуть эту комнату на собственных ногах. Как только тяжелая дверь за ними закрылась, лицо Ву Янга на секунду расплылось в широкой, довольной улыбке, и он тихо, коротко рассмеялся. В этом сдавленном звуке, нарушившем тишину пустого кабинета, отчетливо слышалась пугающая, неконтролируемая искра. Полковник неспешно подошел к высокому окну. Он уставился на расстилающийся внизу город, на мокрые серые крыши и на первые капли нового дождя, которые лениво начинали стекать по прозрачному стеклу. Вдруг он заговорил шёпотом, обращаясь к собственному отражению: — Интересно, как интересно… Спустя несколько минут Ву Янг покинул свой кабинет и направился в сторону расположения роты. Дорога до рабочего места капитана была короткой, но в голове полковника уже стремительно выстраивалась мозаика будущих событий: древняя картина в шелке, раскопанная гробница, забытые сокровища и остатки первородного, векового ужаса, который он так страстно желал оживить ради собственного эгоистичного любопытства. Он вошел в кабинет Ху Минга легко и непринужденно, словно заглянул в гости к близкому старому приятелю. — Добрый день, Ху, — произнес он с привычной, безупречно вежливой утренней ноткой, за которой, однако, крылась едва уловимая, опасная тень.  — Ты как? Всё в порядке после нашей ночной беседы? Капитан медленно поднял взгляд от исписанных чернилами интендантских ведомостей. Его бледное лицо оставалось абсолютно спокойным, а круглые очки в серебряной оправе ровно сидели на переносице. — Добрый день, господин полковник, — ровно ответил Ху Минг. — У меня всё строго по расписанию. Никаких происшествий. Ву Янг по-хозяйски уселся на край массивного стола, бесцеремонно принимаясь разглядывать личные вещи, аккуратно собранные капитаном. Его длинные пальцы в черной коже лениво скользили по гладкому белому фарфору пиалы, затем небрежно тронули тяжелую чернильницу. Полковник улыбнулся чуть шире, и в его потемневших зрачках снова скользнуло нечто хищное и ликующее. — Слушай, — начал он, и его голос внезапно утратил обманчиво ленивые интонации, сменившись на подчеркнуто деловой, сухой тон,  — Как ты относишься к археологии? Конкретно — к тем, кто тайно исследует древние захоронения? К расхитителям гробниц? Ху Минг мгновенно зафиксировал эту резкую перемену. Он сразу понял, что вопрос командира бесконечно далек от праздного увлечения историей. Капитан на секунду отвел взгляд в сторону окна, за которым продолжал накрапывать дождь. В его сердце, глубоко под сукном черного мундира, шевельнулась глухая, предупреждающая тревога. — Это крайне опасное и сомнительное ремесло, — сухо ответил Ху Минг. — Вокруг него всегда слишком много темных слухов.  И слишком много людей, которые охотятся вовсе не за научными знаниями, а за осязаемым золотом. Ву Янг плотно сжал губы, словно физически смакуя и пробуя на вкус произнесенное капитаном слово «опасно». Затем он произнес название спокойно, но с такой тяжелой интонацией, будто бросил массивный камень в стоячую воду: — Гробница Гуй Чэня. Ху Минг чуть наклонил голову набок, уставившись на полковника сквозь стекла круглых очков. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но внутренне он мобилизовал весь свой контроль. Он должен был предупредить этого смертного, не выдавая при этом собственной осведомленности. — Вы абсолютно уверены в том, что хотите коснуться этой темы, господин полковник? — тихо, с леденящей вежливостью произнес капитан. — Вы действительно не подумали, что это может быть опасно?.. Слишком опасно для любого, кто решит нарушить покой того места. Ву Янг чуть прищурился, фиксируя каждое мимолетное движение его губ и эмоций. — А вы, капитан, похоже, знаете об этом захоронении гораздо больше, чем готовы сейчас говорить? Наступила затяжная пауза. Ху Минг промолчал, не спеша с ответом. Его бледные пальцы медленно, плавно скользнули по гладкому краю фарфоровой пиалы, в которой тускло отражался серый свет дождливого утра. Он тщательно выбирал слова, взвешивая и вдумываясь в каждую букву, чтобы не совершить роковую ошибку. — Эпоха династии Тан… — наконец неторопливо начал он, и его глубокий голос зазвучал под сводами кабинета уединенно и настороженно. — Время великого расцвета и одновременно — глубокого, необратимого разложения. Огромная держава, где искусство и военная наука достигли своих истинных вершин, но прямо в густой тени императорских дворцов уже зарождались слепая жадность и кровавый мятеж. Именно тогда появились первые тайные общества и запретные культы, которые самонадеянно пытались играть с силами, совершенно не подчиняющимися человеку. Гуй Чэнь был далеко не просто талантливым генералом — он стоял на самой тонкой границе между имперской властью и оккультны ,проклятым знанием. Его личная армия… Капитан сделал короткую, выверенную паузу, удерживая тяжелый взгляд полковника. — Старые хроники утверждали, что его воины не умирали на поле боя даже после того, как получали очевидные смертельные раны. Летописцы писали, что на их телах в момент гибели не оставалось ни капли крови — лишь черные следы ритуальных ожогов. Некоторые называли то войско «тенями, чье бессмертие было куплено жизнями их врагов». Ху Минг замолчал, закрывая ведомость на столе, а в воздухе кабинета явственно запахло порохом, старым железом и той самой вековой сыростью, которую Ву Янг так отчаянно пытался раскопать — Возможно, всё это лишь красивые старинные мифы, — тихо вздохнул полковник, плавно откидываясь на спинку стула, — но подобные легенды никогда не рождаются из абсолютной пустоты. Ху Минг на секунду отвел взгляд в сторону, словно какая-то случайная деталь за окном заставила его вспомнить то, чему давно нужно было забыться. В глубине его медовых глаз промелькнула короткая, почти неуловимая грусть — мимолетный след вековой памяти, недоступной смертным. — В тех проклятых землях до сих пор никто не селится, — негромко, но поразительно отчетливо произнес капитан. — Даже дикие звери инстинктивно обходят те холмы стороной. Местные поговаривают, что земля в Сюли до сих пор дышит мертвым холодом… и тихо что-то шепчет по ночам. Ву Янг слушал, не перебивая ни единым звуком, и на его породистом волевом лице медленно проступило то самое, пугающее выражение — едва уловимое, болезненное восхищение. Эта мрачная мистика не оттолкнула его, а лишь разожгла внутренний аппетит. — Прекрасно, — едва слышно прошептал полковник, и в этом шепоте послышалось почти религиозное благоговение фанатика перед запретной тайной.   Значит, там, внизу, действительно похоронено что-то такое, ради чего определенно стоит рискнуть всем и устроить эти раскопки.