«Ху Минг Легенда о Белом лисе»

Капитан провел утренние часы в абсолютной, умиротворяющей тишине. Сидя в своем глубоком кресле, он неторопливо листал старинные трактаты о раскопках древних захоронений. Его тонкие пальцы аккуратно переворачивали плотные пожелтевшие страницы, выискивая крупицы знаний: особенности подземной архитектуры, сложные похоронные обряды и тайные ритуалы, которые практиковались еще в эпоху династии Тан. Каждый сухой исторический факт словно вливал жизнь в ушедшие века, и Ху Минг с истинным наслаждением исследователя погружался в этот сокрытый от большинства мир. В какой-то момент он отложил книгу и подошел к мольберту. Ху Минг плавно вел кистью по холсту, завершая новую картину. На ней тонкими мазками были выведены два размытых человеческих силуэта, стоящих на старинном мосту спиной к зрителю. Вокруг них, прямо в темном ночном воздухе, мягким теплым светом мерцали десятки крошечных китайских фонарей. Очертания фигур оставались едва различимыми тенями, но само полотно дышало удивительной тишиной, покоем и неуловимой романтической атмосферой, которая помогала Лису удерживать внутреннее равновесие перед грядущими бурями. Вечером, прибыв в театр «Самоцвет сандала», Ху Минг сразу же выхватил из толпы фигуру полковника. Их взгляды пересеклись в многолюдном холле всего на миг. Капитан сделал едва заметный, изящный кивок головой, и кончики его губ тронула вежливая полуулыбка, однако лицо Ву Янга в этот раз оставалось абсолютно непроницаемым, не выдавая ни единой эмоции. Пока полковник отвлекся на распорядителя, внимание его  приковало стоявшая неподалеку молодая пара. Девушка была очаровательна: ее лицо светилось искренним дружелюбием, в глазах прыгали живые, веселые искорки, а открытая улыбка мгновенно располагала к себе. А вот спутник ее казался полной противоположностью — настоящий кусок льда. Строгий, подчеркнуто дисциплинированный, с колючим, сканирующим взглядом, он стоял идеально прямо, словно проглотил армейский клинок, и явно тяготился этим светским выходом. Внезапно кто-то неловко задел девушку плечом. Она пошатнулась, и круглые очки в тонкой оправе соскользнули с ее переносицы, с тихим звоном упав на идеально отполированный мраморный пол прямо к ногам капитана. — Простите мою неловкость, — мягко произнес Ху Минг, опережая ее спутника. Он плавно наклонился, поднял очки и протянул их девушке, сделав легкий, вежливый поклон. — Ой, ну что вы, совсем ничего страшного! — тихо, но очень тепло отозвалась она, бережно принимая вещь из его рук и бережно протирая стекла шелковым платком. — Вы ни в чем не виноваты. Главное, что они не разбились. Знаете, это очень дорогой для меня подарок, я бы ужасно расстроилась. — Меня зовут Лу Сянь. А это мой старший брат — Лу Цинь. Спутник девушки тут же сделал шаг вперед, задвигая ее себе за спину. Ху Минг мгновенно перехватил его тяжелый, откровенно недовольный и ревнивый взгляд. Мужчина смерил капитана ледяным взором с ног до головы, словно видел в нем личную угрозу. Ху Минг едва заметно, иронично усмехнулся уголком губ. Чужое раздражение его лишь забавляло, и он решил слегка разрядить обстановку безобидной шуткой. — Ну что ж, раз у нас завязалось такое динамичное знакомство, — негромко, с легкой игривостью в голосе произнес Ху Минг, глядя прямо на сурового парня, — не желаете ли вы в качестве компенсации за испуг выпить со мной по чашке хорошего горячего чая до начала визита в ложу? Глаза её радостно загорелись, и она, не скрывая искреннего воодушевления, закивала головой: — О, если вы действительно не против, тогда это мы пригласим вас на чашку чая! Время до третьего звонка еще есть, мы с удовольствием составим вам компанию. Ее спутник едва заметно дернул желваками, еще сильнее выказывая свое глухое недовольство. Его колючий взгляд, устремленный на капитана, стал совсем суровым и холодным. Ху Минг, глядя на это безмолвное сопротивление, не удержался и с легкой, ироничной усмешкой добавил: — Ну что ж, раз единогласие достигнуто, тогда прогуляемся. Я знаю отличную тихую чайную всего в пяти минутах ходьбы отсюда. Мэй негромко, заливисто рассмеялась, оценив легкий тон нового знакомого, а вот парня эта спонтанная прогулка только сильнее насторожила. Он демонстративно положил ладонь на плечо девушки, обозначая свои права, а Ху Минг лишь тихо похихикал про себя. Его забавляла эта контрастная человеческая реакция: открытая девичья радость и оборонительная стойка молодого мужчины. По дороге к чайной Лу Сянь  оживленно и увлеченно рассказывала о предстоящем спектакле. Она в красках расписывала классический сюжет: трогательная история любви, долгие годы разлуки, тяжелые жизненные испытания, через которые прошла верная героиня, и их долгожданная встреча с возлюбленным уже на склоне лет, подарившая им тихое, запоздалое счастье. Капитан шел рядом, искренне наслаждаясь этой мягкой, теплой атмосферой обычной человеческой беседы, но природа Лиса все же взяла свое. Ему захотелось немного растопить лед на лице сурового спутника. — А вам как этот сюжет? — тихо спросил Ху Минг, повернув голову к молодому человеку и едва заметно улыбнувшись кончиками губ. — Думаю, такая сильная история преданности тоже задела какие-то струны в вашей душе? Парень, ни на секунду не теряя своей  строгости и выправки, ответил подчеркнуто спокойно и ровно: — Ничего особенного. В жизни многие проходят через подобные трудности и разлуку. С чего вдруг меня должна до глубины души трогать вымышленная история этой сценической женщины? Ху Минг слегка наклонился вперед, сокращая дистанцию, и его голос опустился до вкрадчивого, интимного полушепота, в котором проскользнула вековая мудрость: — Ну, а если предположить, что за этими театральными декорациями скрывается самая настоящая, чья-то реальная история… Не стоит ли тогда прислушаться к ней повнимательнее, молодой человек? Лу Сянь звонко рассмеялась, а её брат, Лу Цинь, лишь едва заметно нахмурился — легкий, игривый тон Ху Минга явно раздражал.  Девушке же, напротив, эта непринужденная манера общения очень нравилась; она смотрела на капитана с искренним, живым интересом. Когда они втроем неспешно шли по улице, Ху Минг внезапно зафиксировал боковым зрением знакомую фигуру. Неподалеку, в тени раскидистого дерева, стоял Ву Янг. Полковник наблюдал за ними издалека, слегка сдвинув брови к переносице. Не отрывая тяжелого, сканирующего взгляда от капитана и его новых спутников, он наклонился вбок и что-то тихо, отрывисто прошептал на ухо одному из своих людей, который мгновенно вытянулся по струнке рядом. В чайной царила приятная прохлада. Они заказали свежий жасминовый и ромашковый чай, а также несколько тарелок с легкими традиционными десертами. Настроение Ху Минга заметно улучшилось, как только он почувствовал этот уютный аромат сухоцветов и увидел аккуратные сладости на фарфоре. Лу Цинь продолжал хранить полное молчание. Он сидел подчеркнуто ровно, наблюдая за каждым движением капитана без каких-либо видимых эмоций, и эта немая, натянутая настороженность лишь сильнее подогревала внутренний азарт Лиса. — Расскажите немного о себе, — нарушил молчание Ху Минг, мягко повернувшись к девушке. — Меня зовут Лу Сянь, а это мой родной брат — Лу Цинь, — весело представилась она, поправив тонкие очки. — У меня свое небольшое, но очень любимое дело: я шью женскую одежду, сама создаю украшения, тщательно подбираю редкие ткани, вышиваю шелком и придумываю оригинальные аксессуары. А вы? — она с любопытством подалась вперед, оперевшись подбородком на ладони. — Чем занимаетесь вы? — Я служу в военной сфере, — спокойно и буднично ответил Ху Минг, держа спину безупречно прямо. — Однако там нет каких-то особых радостей, о которых стоило бы долго рассказывать в такой приятной компании. Мое настоящее хобби — это рисование и поэзия. — О, неужели? Настоящие стихи? — искренне восхитилась Лу Сянь, и её глаза заблестели. — А можно мне попросить вас... ну, например, когда-нибудь написать мой портрет? — К сожалению, — с легкой, аристократичной улыбкой отказал капитан, — я никогда не рисую картин на заказ. Я создаю свои полотна и пишу строки исключительно тогда, когда чувствую прилив настоящего вдохновения. — Ох, как жаль… — тихо произнесла Лу Сянь. Она смущенно улыбнулась, но в её голосе прозвучала смелая, дразнящая нотка: — Что ж, в таком случае я буду искренне надеяться, что когда-нибудь смогу стать для вас тем самым источником вдохновения. Ху Минг медленно приподнял изящную бровь, позволяя себе секундный, едва заметный флирт, и тихо, уютно рассмеялся: — В этой жизни, Лу Сянь, абсолютно всё возможно. Он аккуратно двумя пальцами поднял горячую фарфоровую пиалу с жасминовым чаем, с наслаждением вдыхая его тонкий, успокаивающий аромат. Девушка снова живо и эмоционально переключилась на рассказы о своих новых вышивках и шелковых тканях, а Ху Минг размеренно пил чай, время от времени мягко улыбаясь и одобрительно кивая ей в ответ, пока тяжелый взгляд Лу Циня продолжал прожигать в нем сквозную дыру  — А вы часто бываете здесь? — тихо спросил Ху Минг, слегка наклонив голову. Он попытался вовлечь парня в разговор, сдержанно посмотрев на него спокойным, прямым взглядом, который ничего не выдавал. — Иногда. — Только иногда? — уточнил капитан, прощупывая почву и пытаясь вытянуть из собеседника хотя бы пару лишних слов. — Смотря где необходимо, — сухо отчеканил Лу Цинь. Ху Минг слегка улыбнулся про себя. «Уникальный человек», — подумал он, подмечая, как каждая короткая фраза брата Лу Сянь словно умышленно скрывает гораздо больше, чем транслирует наружу. Капитан решил немного поддразнить его. — А чем занимаетесь, когда за сестрой не следите? — спросил он почти шепотом. — Тем, чем должен, — снова коротко и абсолютно безэмоционально ответил Лу Цинь. Девушка тихо рассмеялась, заметив, как её брат едва уловимо дернул бровью от этого вопроса. Ху Мингу этот момент доставил искреннее удовольствие: плотное психологическое напряжение создавало отличный, забавный контраст с непринужденным чаепитием. Капитан сделал размеренный глоток чая, продолжая внимательно наблюдать за Лу Цинем. — Вы всегда такой загадочный? — спросил он с легкой, ненавязчивой улыбкой. — По ситуации, — ответил Лу Цинь, словно умышленно не желая выдавать ни одной лишней детали о себе. «Да уж… действительно уникальная личность», — мысленно зафиксировал Ху Минг, позволяя себе внутренне улыбнуться. Он уже начал подсознательно догадываться, что за этой жесткой, сдержанной моськой скрывается нечто большее — какая-то тайна, которая, возможно, никогда не будет раскрыта полностью. В это время Лу Сянь, оживленно разглядывала  десерты, обратилась к капитану: — Он у меня всегда такой серьезный, ну, как видите, — с легкой, привычной грустью добавила она. Ху Минг аккуратно отставил чашку в сторону. Он обменялся еще несколькими фразами с Лу Сянь, искренне смеясь над её веселыми и точными комментариями по поводу театральных постановок. Лу Цинь на протяжении всей беседы оставался практически безэмоциональным монолитом, но его тяжелый, невероятно внимательный взгляд ни на секунду не сходил с лица капитана.  Это молчаливое изучение еще сильнее разжигало любопытство Лиса.  Когда чаши опустели, Ху Минг плавно поднялся со своего места. — Спасибо за прекрасный чай, — произнес он, сделав легкий, аристократичный поклон. — Мне было искренне приятно провести это время в вашей компании. — Нам тоже, — тепло ответила Лу Сянь, открыто улыбаясь на прощание. Капитан еще раз коротко кивнул Лу Циню. Направляясь к выходу из чайной, он отчетливо ощущал спиной этот колючий взгляд и понимал, что между ним и этим странным парнем осталось еще слишком много несказанного.