«Ху Минг Легенда о Белом лисе»

Ху Минг сидел за старой  книгой.  Пламя керосиновой лампы покачивалось от сквозняка, отбрасывая длинные золотистые тени на стены. Вечер за окном выдался холодным, туманным — из тех, когда хочется завернуться в тишину и напрочь забыть о существовании внешнего мира. Тогда когда в дверь робко, неуверенно постучали, Лис лишь устало прикрыл глаза. Больше всего на свете он не любил незваных гостей — особенно в такие минуты уединения. Он медленно поднялся, по-кошачьи лениво потянулся и распахнул тяжелую дверь. На пороге, съежившись от сырости, стоял худенький почтальон — мальчишка лет четырнадцати. Его лицо было обветрено суровым портовым ветром, глаза смотрели по-взрослому серьезно, а осанка казалась поникшей, будто паренек таскал на плечах тяжесть всего мира. — Вам письмо, господин, — тихо произнёс мальчик, протягивая плотный конверт. Но уходить он не спешил. Мялся на пороге, переступая с ноги на ногу и заглядывая в теплое нутро прихожей. Ху Минг молча приподнял бровь, выразительно окинув мальчишку оценивающим взглядом. Тот лишь смущённо улыбнулся, явно надеясь на чаевые, но не решаясь попросить о них вслух. Лис мысленно вздохнул и полез в карман халата. Его пальцы нащупали несколько мелких монет, которые он небрежно вложил в холодную ладонь ребенка. — Спасибо, господин! — Мальчишка просиял, чуть не подпрыгнув на месте, и тут же припустил бегом вниз по лестнице, будто вся его тяжелая ноша вдруг в один миг растворилась. Ху Минг закрыл дверь, отсекая холодный туман. Он опустил взгляд на конверт и сразу понял, что это не обычная почта. Бумага была дорогой, украшенной тонкими золотистыми завитками, а почерк — безупречно ровным, изящным и явно женским. Он аккуратно взломал сургучную печать. Внутри лежало приглашение: Приглашение «Господину Ху Мингу. Мы с радостью приглашаем Вас на вечер в честь Дня рождения госпожи Лу Сянь. Празднование состоится в воскресенье, в 6 часов вечера. Место встречи: чайный двор „Пагода“». Лис уже собирался убрать письмо в сторону, но заметил тонкий, почти прозрачный листок папиросной бумаги, спрятанный глубоко внутри конверта. На нем был тот же аккуратный женский почерк, но строки выглядели более живыми: «Я искренне надеюсь увидеть тебя. Буду очень рада. С тёплым приветом, Лу Сянь». Ху Минг задержал взгляд на подписи. С тех пор как они познакомились, в его груди иногда странно отзывалась… ностальгия? Он слишком давно не ощущал ничего подобного. Лу Сянь была чистой, открытой душой — пугающая редкость в этом новом веке, где честность превратилась в непозволительную роскошь. Лис мог не признаваться себе вслух, но эта девушка действительно оставила след в его вековой памяти. Подарков он не делал никому уже очень много лет. Но тот, кто прожил не одно столетие, отлично знал: лучший дар — тот, что существует в единственном экземпляре. Ху Минг подошел к тяжелому комоду и открыл древнюю резную шкатулку. Внутри, среди реликвий ушедших эпох, покоился старинный браслет. Тончайшая золотая работа династии Тан обрамляла гладкий жадеитовый нефрит, отполированный до зеркального блеска самим временем. Украшение хранилось в старинном лаковом футляре глубокого коричневого цвета, расписанном тонкими золотыми линиями и объемными миниатюрами мифических фигур. Лис медленно провел подушечкой пальца по прохладному нефриту, и старый металл браслета словно едва заметно дрогнул в ответ, узнавая хозяина. Подходящий подарок. Единственный в своем роде, идеальный для такого дня. Выбрав светло-синий костюм с шелковой подкладкой, белоснежные перчатки, плащ телесного цвета и элегантную фетровую шляпу, Лис отправился в «Пагоду». Улицы в этот день были тихими, окутанными мягким полумраком и освещенными фонарями в красном шелку, отбрасывающими теплое сияние на влажную брусчатка. Легкая, переливчатая музыка флейт и цимбал доносилась из глубины внутреннего двора, где уже собирались первые гости. При входе его встретила величественная старинная архитектура: традиционные пагоды с резными деревянными балконами, украшенные фигурами драконов и фениксов. Вокруг застыли каменные светильники, чьи огни дрожали в темной воде небольших искусственных прудов. Внутри главный зал буквально сиял — тяжелые бархатные ковры глушили шаги, стены украшали темные деревянные панели, на которых едва заметно проступали старинные росписи, повествующие о великом прошлом.       «Снова декорации ушедших веков. Лишь лица новые», — мимолетно и отстраненно отметил Лис, проходя мимо лакеев. Зал постепенно заполнялся респектабельной публикой. Женщины в шелковых ципао — свободного, струящегося силуэта, популярного в этом десятилетии, — шуршали роскошной тканью, расшитой золотыми и алыми узорами, переливающимися в свете ламп. Мужчины, выбравшие строгие костюмы или традиционные жакеты с высокими воротниками, выглядели торжественно и эстетично. Вся эта толпа дышала богатством, но богатством сдержанным, изысканным и полным достоинства. В этот момент, среди гостей появилась сама Лу Сянь. На ней было ярко-красное ципао с цветочными мотивами, поверх которого она накинула жакет, отороченный нежным кружевом. Искусный макияж выгодно подчеркивал глубину ее темных глаз. В этот вечер девушка выглядела безупречно, словно с ее приходом в душный зал ворвалась настоящая весна. — Ты пришёл! — искренне обрадовалась она, обнимая Лиса и даря ему теплую, светлую улыбку. — И с наилучшими пожеланиями, — ответил Лис, ощущая мимолетное тепло её рук. Он протянул ей подарок, аккуратно завернутый в плотную бумагу. — Спасибо, — тихо поблагодарила Лу Сянь. — Сегодня вечер будет насыщенным, мне придется уделить внимание многим гостям. Отдыхай и наслаждайся праздником, — добавила она и упорхнула к остальным прибывшим. Пока тихо играла музыка, гости непринужденно общались и пили чай. Лис лениво наблюдал за залом, фиксируя взглядом дорогие детали: роскошные ювелирные украшения, изящный фарфор чайных сервизов, дорогие ткани нарядов и напускную, выверенную элегантность каждого жеста. В его мыслях промелькнуло привычное: человеческая природа не меняется. Богатые и влиятельные всегда будут из кожи вон лезть, чтобы подчеркнуть свое превосходство. Люди остаются верны себе в любую из эпох — жадные, амбициозные, трусливые… В какой-то момент его уединение нарушил подошедший мужчина почтенного вида. — Добрый день, — вежливо произнес он. Высокий, лет пятидесяти, с цепким взглядом. — Добрый, — отозвался Ху Минг. Его внутренние радары мгновенно зафиксировали легкое, едва уловимое напряжение в воздухе. — Вы — новый друг нашей Сянь, верно? — мягко улыбнулся собеседник. — Да, — лаконично подтвердил Лис, не теряя бдительности. — Я Янь Шун, отец Лу. Искренне рад знакомству с господином Ху Мингом, много слышал о вас от дочери. — Надеюсь, только хорошее, — с безупречной, светской улыбкой парировал Лис. — Разумеется. Лу очень хотела нас познакомить, и я искренне рад видеть вас сегодня.  Пожалуйста… присматривайте за моей девочкой, — добавил господин Янь, сделав уважительный, сдержанный полупоклон. — Обязательно, — кивнул Ху Минг. И в этот самый миг к ним приблизился Лу Цинь. Его взгляд так и дышал холодом, в нем отчетливо читались недовольство и тщательно скрываемая желчь. «Ха-ха, — мысленно усмехнулся Лис, мгновенно считав чужую зависть. — Какая предсказуемая, и забавная реакция». Ху Минг неспешно поднял бокал с легким вином, салютуя недоброжелателю. Ответ не заставил себя ждать: глаза Лу Циня возмущенно расширились, и он резко отвернулся, не выдержав чужого превосходства. Лис едва заметно улыбнулся, смакуя эту крошечную победу. Осматривая зал, он лишь лишний раз убеждался в своей правоте. Власть и тщеславие повторяются из века в век, меняются лишь маски. Музыка продолжала литься из угла зала, а Лис неторопливо скользил глазами по лицам. Молодые женщины с нежными чертами, кокетливо улыбаясь, то и дело посматривали на него поверх своих бокалов. Мужчины в строгих костюмах тоже невольно задерживали взгляд на его безупречной осанке и уверенной грации. Ху Минг обладал пугающей, гипнотической притягательностью девятихвостого лиса: его спокойное лицо и мягкий взор манили людей, словно мотыльков на огонь. — Господин Ху, вы, должно быть, очень много путешествовали? — со смущенной улыбкой решилась заговорить одна из сидевших неподалеку девушек, грациозно наклонив голову. — Вы так уверенно держитесь… — В некотором смысле, — ответил Лис, одарив ее чарующим взглядом, за которым скрывалась вековая пустота. — Но я скорее наблюдатель. Она улыбнулась, чуть покраснев от его взгляда, а сидящий рядом молодой человек с элегантной прической и сдержанной, едва заметной усмешкой искоса взглянул на Лиса, словно сканируя его. — Вам, должно быть, интересно абсолютно всё вокруг, — тихо, с намеком заметил он. — Даже такие старые традиции… или люди. — Интересно всё, что имеет «душу», — не спеша ответил Ху Минг, и в его голосе прозвучала едва уловимая глубина. —Иногда старые стены могут рассказать куда больше, чем новые книги. Разговоры за столиками постепенно перетекали в легкие шутки и приглушенный смех. Лис небрежно переходил от одной компании к другой, мягко вбрасывая в беседы тонкие, парадоксальные наблюдения. От его слов лица собеседников невольно светлели. Молодые девушки переглядывались, кокетливо поглядывая на него из-под пушистых ресниц, а мужчины тщетно пытались разгадать, что за человек стоит перед ними. Некоторые из гостей позволяли себе тонкие намеки, двусмысленно играя словами или как бы случайно касаясь его пальцев при передаче хрустального бокала. Кто-то смущенно отводил взгляд, мгновенно заливаясь румянцем, а кто-то с легкой дерзостью подшучивал, отчаянно пытаясь перетянуть его внимание на себя. Лис же лишь мягко, обворожительно улыбался и виртуозно держал дистанцию — наблюдал, слушал и никуда не торопился. В этот момент его взгляд снова зафиксировал Лу Циня. Тот стоял чуть поодаль, напряженно скрестив руки на груди. Его глаза неотрывно скользили по Лису, фиксируя каждое мимолетное движение. Лу Цинь делал вид, что увлечен беседой с кем-то другим, но его взор неизбежно возвращался назад. Было очевидно, что его до глубины души раздражает то магнетическое внимание, которое Лис так легко и невольно притягивал к себе. «Какая хрупкая мужская гордость, — мимолетно отметил про себя Ху Минг. Лис неторопливо подошел к почтенной старшей даме, изящно державшей в руках фарфоровую чашку с цветочным узором. — Ваше ципао невероятно красиво подчеркивает цвет глаз, — произнес он, одарив ее безупречным комплиментом. — а ткань… словно легкое дыхание весны. — О, вы умеете замечать, столь тонкие  детали, — смущенно ответила женщина, слегка опустив глаза под магнетическим весом его обаяния. — Спасибо… это очень приятно слышать. Вокруг Ху Минга постепенно образовалось небольшое кольцо заинтригованных гостей. Кто-то делал в ответ изысканные комплименты, кто-то тихо интересовался его происхождением и родом занятий. Лис отвечал мягко, с едва заметной иронией, заставляя собеседников невольно расслабляться. Молодые девушки обменивались многозначительными взглядами и перешептывались, пытаясь хоть на миг перехватить его взор. И каждый раз Лис одаривал их едва заметной улыбкой — так, словно читал их мысли как открытую книгу. Среди публики нашелся и мужчина средних лет с ухоженной бородкой и строгим взглядом: он уважительно кивнул Ху Мингу, признавая в нем достойного соперника на этом светском поле, а молодая пара в углу зала уютно перешептывалась, гадая, кем же является этот загадочный господин. Лис, виртуозно балансируя на грани всеобщего внимания и легкого флирта, ни на секунду не терял самообладания. Его движения оставались текучими и уверенными, а едва заметный, глубокий блеск глаз добавлял его образу мистической загадочности. Даже Лу Цинь не сводил с него глаз, продолжая излучать смесь раздражения и скрытой зависти. «Они так яростно стремятся выделиться, показать свою значимость, — отстраненно рассуждал Лис, оглядывая роскошный зал. — Но при этом остаются такими уязвимыми. Весь этот мир — просто сцена, где я — лишь зритель». Когда мелодии и разговоры в зале начали понемногу утихать, Лис заметил, что Лу Сянь незаметно отходит в сторону. Он не слышно двинулся за ней. Через несколько мгновений они оказались наедине у маленького декоративного пруда во внутреннем дворике, где мягкий свет бумажных фонарей отражался в темной воде, создавая мерцающее золотисто-голубое сияние. — Как здесь спокойно, — тихо произнесла Лу, присаживаясь на прохладный каменный бортик. — Внутри так шумно, душно… а здесь словно совсем другая реальность. — Да, — кивнул Лис, грациозно опускаясь рядом с ней. — Иногда достаточно просто отойти в сторону и перевести дыхание. Посмотреть на небо. Они одновременно подняли головы. Звёзды щедро рассыпались по чёрному бархату ночи, яркие и острые, как крошечные драгоценные камни. Едва заметный ветерок колыхал водную гладь, и в зыбком отражении пруда ночные светила казались ещё ближе — будто можно было протянуть ладонь и коснуться их прохлады. — Ты когда-нибудь думала, — тихо начал Лис, и на его губах появилась обманчиво мягкая улыбка, — что самые простые мгновения зачастую оказываются самыми прекрасными? Лу повернулась к нему. Ее темные глаза глубоко отражали звездный свет: — Да… порой достаточно просто сидеть рядом с тем, с кем тебе по-настоящему комфортно. Они замерли на миг, всматриваясь в лица друг друга, а затем оба невольно улыбнулись. Это была теплая, доверительная улыбка, отсекшая весь остальной мир. На долю секунды Ху Мингу показалось, что это время создано исключительно для них двоих. Но Лис оставался хищником. Даже в минуты покоя его периферийное зрение зафиксировало движение в тени галереи. Намного дальше, скрытый полумраком, за ними безмолвно наблюдал силуэт Лу Циня. Его присутствие выдавало лишь едва уловимое, колючее напряжение, повисшее в воздухе, словно предвестник бури. И в этот же чистый, безмятежный миг в памяти Лиса невольно всплыл образ Ву Янга — человека, чье безумие и страсть к древним вещам всегда оставляли за собой шлейф зловещей тайны. Эта мысль заставила внутренний азарт Лиса слегка встрепенуться. Кто знает, где этот безумец бродит сейчас, в какие гробницы запускает свои бледные руки и когда снова решит заявить о себе? Ву Янг определенно умел делать жизнь нескучной. Но сейчас внешний мир отступил. Остались лишь мерный шепот воды, мерцание далеких звезд и их негромкое дыхание на двоих. Это было хрупкое мгновение, застывшее во времени, — одно из тех, которые Лис, вопреки своей холодной натуре, бережно убирал в сокровищницу своей вековой памяти.