«Ху Минг Легенда о Белом лисе»

Утро в гарнизоне началось подозрительно, даже пугающе тихо. Бледное солнце медленно, словно нехотя, поднималось из-за черепичных крыш военного лагеря, лениво скользя лучами по пустому песчаному плацу и бамбуковым навесам. Небесное светило будто само сильно сомневалось — а стоит ли ему вообще сегодня вставать ради этих рекрутов? Ранний свет был мягким, почти ласковым. Но Ху Минг по своему опыту прекрасно знал: такой обманчивый покой обычно бывает аккурат перед тем, как наступивший день решит изощренно и со вкусом испортить тебе жизнь. В казарме Юйлиньцзюнь просыпались без единого лишнего слова. И вовсе не потому, что парни были запредельно сонными. Просто каждый новобранец в этой комнате уже на шкуре выучил что за армейским уставом: любое случайное слово, неосторожно брякнутое с утра пораньше, к полудню гарантированно обернется лишним часом изнурительного наказания на плацу под присмотром десятников. Ху Минг уже сидел на своей лежанке, безупречно спокойно застёгивая плотные полы темно-синей формы. Блондин выглядел так благородно и свежо, будто вся прошедшая тяжелая ночь была для его потайной природы долгой, но совершенно бессмысленной прогулкой, не оставившей на его порцелановом лице ни малейшего следа усталости. Соседний соломенный матрас жалобно заскрипел. Лян Шу, усердно потирая затекшее после вчерашних спаррингов плечо, шумно и сладко зевнул, уморительно сморщив нос: — Слушайте, парни… похоже, нам сегодня несказанно повезло, — прошептал он, косясь на закрытую дубовую дверь. — Наш грозный командир Ху Нинг вчера после вечерних боев у штаба даже не посмотрел в нашу сторону. Ушел молча. — Вот это как раз и есть самый плохой знак, — тихо, в тон ему ответил Ху Минг, аккуратно затягивая портупею меча и даже не поднимая взгляда медовых глаз. — Запомни, Лян Шу: когда вокруг гвардейцев нашего взвода становится слишком спокойно — это значит, что самое веселое у нас еще только впереди. Сунь Ю, который всё еще лениво развалился на кровати, закинув руки за голову и поджав одну ногу, беззаботно ухмыльнулся во весь рот: — Да ладно тебе нагнетать, Ху! Вчера во время парных учений мы благополучно выжили, не сломав ни рук, ни копей — это уже великое государственное достижение. Может… ну а вдруг начальство там наверху растрогалось и нам решили дать полноценный выходной? — Выходной на гвардейской службе? — скептически фыркнул Чэнь Бо, усаживаясь на край настила и принимаясь дотошно натягивать высокие кожаные сапоги. — Наша армейская управа скорее напрочь забудет свое собственное имя и устав Поднебесной, чем расщедрится на законный выходной для таких штрафников, как мы. В коридоре в общей утренним осмотре! В этот самый момент тяжелая дубовая дверь казармы скрипнула — резко, пронзительно и без какого-либо предупредительного стука. В комнату густой волной ворвался прохладный уличный воздух, пахнущий первым дымом от кухонных очагов. На пороге вырос дежурный офицер — Янь Янь, младший наставник над рекрутами полка. Он был худым, безупречно аккуратным, застегнутым на все латные бляхи и обладал таким леденящим, проницательным взглядом, будто всегда со стопроцентной уверенностью знал, кто именно в этой казарме виноват, даже если в гарнизоне еще ничего преступного не произошло. Разговоры парней мгновенно оборвались. Новобранцы замерли, выпрямившись по струнке, а Сунь Ю попытался спешно сделать самое невинное лицо, на какое только был способен человеческий лад. Офицер Янь Янь медленно развернул казенный свиток, окинув притихшую четверку долгим, тяжелым взором: — Всем регулярным подразделениям нашего полка — немедленно явиться на плац на общую утреннюю тренировку, — ровно, чеканя каждое слово, произнес он. Он сделал томительную, поистине зловещую паузу. Его сканирующий взгляд плавно переместился, на из четверку, с Лян Шу на Ху Минга, и по лицу офицера скользнула тонкая, почти издевательская ухмылка. — А вот вы четверо… — Янь Янь многозначительно постучал пальцем по свитку. — По личному, особому распоряжению командира Ху Нинга, вы сегодня освобождаетесь от общего построения. У вас — особое, крайне важное задание. В казарме на мгновение повисла такая мертвая, звенящая тишина, что было слышно, как в углу шуршит солома. Хлопцы замерли, и между ними начался сумасшедший, безмолвный обмен красноречивыми взглядами. Они переглядывались с таким неприкрытым, отчаянным недовольством, что его можно было физически потрогать руками: Лян Шу шумно, возмущенно выдохнул через ноздри, округлив глаза и упрямо, с вызовом уставившись прямо в лицо дежурному офицеру, словно беззвучно кричал: «За что?! Опять мы?!» Сунь Ю судорожно прикусил изнутри нижнюю губу, панически переводя взгляд с Ху Минга на Чэнь Бо, а его брови взлетели вверх в немом, трусливом вопросе: «Нам конец, да? Нас точно закроют в казематах?» Чэнь Бо, уставившись в земляной пол, трагически покачал головой и мысленно, окончательно попрощался со своей молодой жизнью, женой и дочкой, безмолвно косясь на Ху Минга в поисках защиты. И только Ху Минг лишь на долю секунды едва заметно напряг сильные челюсти, глядя на Янь Яня абсолютно непроницаемым, леденящим взором медовых глаз. Лис всем своим существом выказывал своё гвардейское спокойствие, холодное недовольство этой удушающей командирской заботой. Янь Янь прекрасно видел эти беззвучные бунтующие мины на их лицах, но его это, кажется, только забавляло. Он сложил руки за спиной, ожидая казенного ответа. — Принято, господин офицер, — наконец спокойно, леденящим тоном ответил Ху Минг за всю четверку, делая шаг вперед. — Мы готовы исполнять. Стоило двери за Янь Янем захлопнуться, как Лян Шу тут же в сердцах швырнул свой тренировочный пояс на лавку: — Особое задание?! Да ладно! Я готов поспорить на свой меч, что этот звездный командир Ху Нинг решил просто изощренно сжить нас со свету за вчерашний «Белый Лотос»! — Мои глаза официально отказываются верить в справедливость уставного лада Поднебесной, — мученически простонал Сунь Ю, падая спиной на матрас. — Особое задание… Чует мое сердце, пахнуть оно будет явно не жасминовым чаем. — Ну что, выжившие? — Чэнь Бо обреченно поправил воротник темно-синего халата, бросая короткий взгляд на Ху Минга. — Хватит паниковать. Раз Ху сказал «принято», значит, идем созидать порядок. Даже если это порядок в самом глубоком болоте Чанъаня. Запах горячей еды оглушительным кулинарным ударом настиг их ещё задолго до того, как они переступили порог. Тёплый густой пар, свежие пряные травы, сырое влажное дерево столов и оглушительный ритмичный стук массивных бронзовых половников — огромная кухня гарнизона Юйлиньцзюнь жила своей собственной, обособленной жизнью. Это был удивительный мир, где бытовой хаос был  рукой поваров отточен до идеального армейского порядка. Повсюду высились горы посуды. — Ну что, парни, — заговорщически прошептал Лян Шу, испуганно глядя на бесконечные ряды немытых мисок, которые им предстояло отдраить, — если нас в итоге будут жестоко ругать за каждую оставленную крошку, я очень хочу, чтобы мы приняли эту кару достойно. — Главное — улучить момент и успеть хорошенько посмеяться, пока нас никто не видит, — тихо добавил Сунь Ю, хватаясь за тряпку. — Потому что потом, когда придет цензор, нам всем будет точно не до смеха. В самом дальнем углу кухни неподвижно стоял старший повар — суровый гвардейский ветеран. Он смотрел на их четверку абсолютно спокойно. Слишком спокойно для человека, которому только что прислали четырех штрафников. — Этот старик нас уже мысленно жестоко наказал палками, — обреченно прошептал Чэнь Бо, стараясь не пересекаться с поваром взглядом. — Дважды, — загробным голосом уточнил Сунь Ю, шустро окуная пальцы в чан с водой. Они принялись за работу, стараясь действовать подчеркнуто аккуратно. Даже слишком, вытирая каждый край. Но внутри у парней всё равно вовсю кипело озорство — они непрерывно обменивались забавными взглядами, перешептывались микрошутками и строили друг другу за спиной повара смешные гримасы. Это был их маленький, тихий бунт против несправедливого наказания, разрешённый и понятный только между ними четырьмя. Когда они перешли ко второй части «особого задания», специфический запах общественного отхожего места ударил в ноздри с такой силой, будто отвесил каждому рекруту хлесткую физическую пощёчину. Парни синхронно отшатнулись назад. — …Мать моя женщина, Поднебесная в огне, — судорожно выдохнул Лян Шу, зажимая нос широким рукавом ханьфу. — Это пугающий запах  воинской дисциплины! — торжественно, задрав подбородок, объявил Сунь Ю. И тут же, согнувшись пополам, честно и жалобно добавил: — Буэ-э… Меня сейчас стошнит прямо на устав. Заранее припасенные холщовые тряпки, наспех пропитанные пахучим ароматическим маслом из запасов Юнь Ланя, в один миг оказались глубоко засунуты в носы всей четверки. Вид у гвардейцев в темно-синих одеждах с белыми затычками в ноздрях сделался неописуемо комичным. — Если мы в итоге выживем в этой выгребной яме — я самолично напишу об этом великий медицинский трактат, — хихикнул Чэнь Бо, орудуя шваброй. Сунь Ю, усердно сопя через тряпки, тащил к выходу огромное, доверху наполненное грязной водой деревянное ведро. На скользком, залитом мылом земляном полу его сапог предательски поехал в сторону. Он споткнулся. Настоящий полет гвардейца был коротким, неуклюжим, но потрясающе зрелищным. — А-А-А-А! — истошно заорал Сунь Ю, в панике взмахивая руками и со всего размаху падая прямо на стоявшего спиной Ху Минга. Ху Минг от неожиданного мощного тарана крупно пошатнулся… и всё-таки каким-то чудом устоял на ногах благодаря своей лисьей координации. Почти устоял. Спустя долю секунды Сунь Ю увлек его за собой, и они оба с громким всплеском шумно оказались на грязном полу, запутавшись в ногах друг друга. — Кто… кто, черт возьми, так вообще тренируется?! — задыхаясь и захлёбываясь от безумного смеха, выдавил из себя Сунь Ю, лежа лицом на мокрой циновке. — Это наш новый, секретный стиль Юйлиньцзюнь! — с диким хохотом рванул и плашмя рухнул сверху на них Лян Шу, окончательно придавливая парней к полу. — Боевой туалетный стиль! Дракон атакует из засады! Чэнь Бо, глядя на эту барахтающуюся на полу кучу-малу из элитных воинов империи, смеялся так неистово, что едва мог дышать, согнувшись пополам и держась за живот. В этот самый момент тяжелая дубовая дверь нужника распахнулась с громким стуком. Дежурный офицер Янь Янь замер на пороге, словно окаменев. Перед его леденящим взором предстала неописуемая картина: четверо порченых парней, разлитая повсюду мыльная вода, торчащие из носов белые тряпки и абсолютный, тотальный хаос вместо уборки. Офицер медленно поправил наплечник, и его голос прозвучал как раскат грома: — Вам… что, здесь очень смешно, рекруты?! — Мы… — Чэнь Бо отчаянно попытался встать ровно по стойке «смирно», продолжая мелко трястись от смеха, — мы экстренно… проверяли… предел концентрации… нашего боевого обоняния, господин офицер! Янь Янь выдавил из себя такой тяжелый, сокрушительный вздох, будто на его глазах только что пала вся Династия Тан. — На плац. Живо. Немедленно марш отсюда! На выходе из казарм дежурные гвардейцы с самым серьезным видом вручили их четверке новое «оружие». Большие, грубые бамбуковые метлы. — Я всегда твердо знал, что рано или поздно стану легендой этого полка, — мрачно пробормотал Лян Шу, осматривая деревянное древко. — Тише ты, мы — тайное подразделение Сына Неба, — задорно подхватил Сунь Ю, делая метлой безупречный выпад, словно копьем. — Отныне мы — Метельные Воины. Наш ураган сметает всё. Ху Минг молча взял свою метлу в ладонь. Но держал её с такой гордой осанкой и хватом, будто в его пальцах покоился легендарный обоюдоострый меч цзянь. Лис окинул взглядом тяжело дышащих, взбудораженных друзей. — Отжимания, — спокойно, ровным тоном скомандовал он. — Давайте, парни. Разминаем мышцы, пока офицеры отвернулись. Он и Лян Шу синхронно приняли упор лежа на каменистом плацу и начали мерно опускать корпуса. Сунь Ю и Чэнь Бо, мгновенно переглянувшись с хитрыми улыбками, тут же со смехом  улеглись им всем весом прямо на спины, удваивая нагрузку. — ДА ВЫ ВООБЩЕ НАДО МНОЙ ИЗДЕВАЕТЕСЬ?! ВЫ НОРМАЛЬНЫЕ КТО-НИБУДЬ ОСТАЛСЯ?! — истошно заорал придавленный к земле Лян Шу, чьи руки начали крупно дрожать. — Это наша внеплановая тренировка вашего терпения, — безупречно ровно, без единого сбоя в голосе ответил Ху Минг снизу. И он спокойно продолжил отжиматься. Ху Минг безупречно держал этот огромный человеческий вес на своих широких плечах. Он дышал глубоко, ритмично. В его медовых глазах не было ни единой капли злости или обиды на эту дурацкую кару — только абсолютный, холодный контроль над своим надприродным телом. Когда они наконец завершили эту сумасшедшую спортивную минутку, все четверо без сил повалились навзничь на пыльную землю плаца, громко смеясь, задыхаясь от изнеможения и глядя в ясное небо Чанъаня. — Ну что, — тяжело выдохнул Сунь Ю, утирая пот с лица, — если мы каким-то чудом вообще выживем на этой неделе… — …То  камандир  Ху Нинг со стопроцентной гарантией снова отправит нас на какое-нибудь очередное «особое задание», — весело закончил за него Чэнь Бо, переворачиваясь на бок.