«Ху Минг Легенда о Белом лисе»

Чиновник Пэй резко поднялся со своего циновочного мата. Его светло-алый шелковый халат грациозно взметнулся коралловой волной, ловя блеклые утренние лучи. Он аккуратно убрал бамбуковую кисть и посмотрел на Лиса уже совершенно иным, оценивающим взглядом, словно перед ним находился не глупый патрульный, а неожиданно полезное, хоть и весьма непредсказуемое оружие. — Сворачивай бумаги, Ху Минг,  голос сыщика прозвучал сухо и властно. — Возвращай на место свой гвардейский танчжундао. Мы немедленно отправляемся на Западный рынок пить чай. Посмотрим лично, какие именно слухи ходят вокруг заведения «Два Дракона». Через некоторое время они уже сидели за низким бамбуковым столиком в самом сердце кипящего торгового квартала, где пахло палёным овечьим жиром, жаренным на углях тестом, кислым вином из курдюков и резкими чужеземными специями, которые привозили караваны из далёкой Согдианы. Вокруг звенели медные монеты, кричали погонщики верблюдов и спорили торговцы. Пэй медленно опустил глиняную пиалу на деревянную столешницу. Его движения оставались безупречно плавными, словно вокруг царил полный покой. Однако Лис, привыкший замечать мельчайшие изменения в поведении людей, сразу уловил, как мышцы на бледной челюсти чиновника едва заметно напряглись. Глава департамента Далиси прекрасно понимал: на рыночной площади Чанъаня сейчас сосредоточены сотни любопытных и шпионящих глаз. Стоило им хоть чем-то выдать свой интерес, и хрупкая нить, ведущая к таинственному убийце императорского офицера, оборвалась бы навсегда. — Не смотри в ту сторону, Ху Минг, — так же тихо, почти не шевеля губами, приказал Пэй. Он медленно поднёс руку к лицу, будто поправляя шёлковую ленту своей чиновничьей шапки ушамао. На самом же деле ладонь слегка закрыла обзор для возможных наблюдателей, следивших за ними с противоположной стороны улицы. — Если затаившаяся тень поймёт, что императорский гвардеец её заметил, она мгновенно уйдёт дворами. А мне необходимо узнать, в какое логово этот хищник возвращается каждую ночь. Лис послушно опустил взгляд на грубую деревянную столешницу, изображая неотёсанного военного слугу. Перед ним дымилась горячая пиала с прессованным чаем, заваренным по старинному обычаю с добавлением щепотки соли. Густой пар поднимался вверх, причудливо смешиваясь с едким дымом от жаровен и сладковатым ароматом курений из лавки перса Фархада. Люди вокруг продолжали громко смеяться, пересчитывать выручку и обмениваться последними городскими сплетнями, даже не подозревая, что прямо над их головами, на серой черепице старой танской крыши, затаилась смерть. Для Лиса этот человеческий мир всегда оставался странным и чуждым. Он отрешённо смотрел на солоноватую жидкость в своей пиале и размышлял о слухах, которые они только что уловили из разговоров за соседним прилавком. «Белая Обезьяна». Люди с лёгкостью убивали друг друга из-за редких высушенных листьев особого сорта, покупая их за огромные деньги в старом чайном доме. Для его разума это казалось совершенно лишённым здравой логики. Если это проклятые листья приносило лишь смерть, почему люди продолжали с таким неистовством его скупать? Человеческое любопытство и жажда наживы оставались для Лиса самыми сложными и непостижимыми загадками. — Господин сыщик... Лис разомкнул ладони и аккуратно взял глиняную пиалу тремя пальцами, в точности повторяя изящное движение Пэя, подсмотренное всего минуту назад. Он отчаянно старался выглядеть естественно — как обычный преданный слуга, пьющий дешёвый солоноватый чай вместе со своим высокопоставленным хозяином на людной рыночной площади. — Та подозрительная тварь на черепичной крыше, — едва заметно склонив голову к столу, тихо произнёс он, — пахнет совсем не так, как торговцы или простолюдины на этом рынке. От её одежды отчётливо тянет болотной сыростью и ржавым железом. Он сделал короткую паузу. — Так пахнут лишь те, кто долгими месяцами скрывается в заброшенных подземельях и сточных тоннелях под каналами Чанъаня. Пэй впервые за всё время разговора проявил лёгкое удивление. Его брови-ласточки едва заметно дрогнули. Он бросил короткий взгляд фениксовых глаз на бесстрастное лицо своего нового спутника, пока ветер лениво раскачивал бумажные фонари на террасе чайного дома, отбрасывая неровные тени на суровые черты юноши. Глава департамента Далиси вновь убедился, что командование гвардии Юйлиньцзюнь подсунуло ему в качестве немого балласта кого-то куда более опасного и искушённого, чем обычный патрульный солдат. Однако циничный сыщик остался верен своему главному правилу: не задавать лишних вопросов и не копаться в чужом прошлом, выясняя, откуда у простого парня взялся столь пугающий нюх. — Сырость и ржавое железо, — вполголоса повторил Пэй, делая вид, будто искренне наслаждается ароматом заваренных листьев. — Так пахнут заброшенные казённые склады возле южного судоходного канала. Именно туда тайными тропами свозят из провинций контрабандную соль и необработанное железо в обход императорской таможни. Наш неуловимый убийца определённо скрывается там. Чиновник медленно достал из широкого рукава своего светло-алого халата несколько тяжёлых медных монет кайюань тунбао с квадратным отверстием в центре и спокойно положил их на бамбуковый стол, расплачиваясь за чай. — Наблюдение окончено. Пэй поднялся со своего мата, плавным движением расправляя складки дорогого кораллового шёлка. — Сегодня мы узнали более чем достаточно. Сейчас спокойно и неторопливо покинем торговые ряды Западного рынка, словно нам просто наскучило здесь находиться и мы решили вернуться к бумажной работе в канцелярию. Он сделал короткую паузу. — Затаившаяся на крыше тень должна быть уверена, что ищейки Судебной палаты ничего не обнаружили и уходят с пустыми руками. Фениксовы глаза чиновника холодно блеснули. — Но когда багровое солнце окончательно сядет за высокие стены Чанъаня и по всем тринадцати главным улицам столицы прогремят тяжёлые барабаны ему-гу, возвещая начало ночного комендантского часа... мы обязательно вернёмся. На губах Пэя появилась едва заметная улыбка. — И в этот раз мы придём вовсе не за редкими чайными листьями. Ху Минг, мы вернёмся в эти трущобы за её головой. Лис безмолвно поднялся следом за своим господином. Его пальцы инстинктивно легли на холодное кожаное рукоятие танчжундао. Позади оставался шумный дневной город. Впереди их ждали глухая ночная тьма, скользкая черепица столичных крыш и жестокая охота — ремесло, которое его холодный разум понимал гораздо лучше, чем человеческие слова и придворные интриги. Когда багровый отблеск солнца окончательно утонул за западными воротами Чанъаня, над тринадцатью главными проспектами столицы прокатился мерный гул тяжёлых гвардейских барабанов ему-гу. Город мгновенно вымер, погрузившись в строгую комендантскую тишину. Улицы заполнили конные патрули с факелами. Под покровом болотного тумана чиновник Пэй и его молчаливый спутник скрытно пробрались к южному судоходному каналу. Среди заброшенных казённых складов Лис уверенно вёл их по едва уловимому запаху ржавчины и сырости. Наконец на фоне серого неба мелькнул зловещий силуэт лазутчика. — Не дай ему уйти, Ху Минг, — тихо приказал Пэй, укрывшись в глубокой тени массивной опоры моста. Высокопоставленный сыщик даже не пошевелился. Его безупречная осанка в светящемся светло-алом халате оставалась абсолютно спокойной, но в глубине сузившихся фениксовых глаз горел холодный пламень расчётливого ума. Ему были жизненно необходимы руки и язык пленника, чтобы раз и навсегда узнать, кто именно из высших министров платит золотом за эти ночные смерти. Лис не стал дожидаться повторного приказа. Та фальшивая человеческая осторожность, которую он так усердно изображал при свете солнца, мгновенно слетела с него, словно ненужная змеиная чешуя. Подозрительная тень на противоположной стороне канала только успела оттолкнуться от скользкой черепицы, намереваясь перепрыгнуть на крышу соседнего пакгауза, как вдруг ночной воздух за спиной наёмного убийцы буквально взорвался от мощного порыва. Гвардеец даже не подумал бежать по длинному настилу моста. Его скрытая, запредельная сила позволила совершить один сокрушительный, поистине звериный толчок из непроглядного мрака. Несущая деревянная балка под подошвами тяжёлых сапог с треском лопнула, а сам Лис, подобно выпущенной из тугого боевого лука чёрной стреле, перелетел широкую арку судоходного канала одним прыжком. Убийца в глухом чёрном маскировочном костюме успел лишь наполовину развернуть корпус, когда Лис обрушился на него сверху прямо с ночного неба. Тяжёлый пластинчатый доспех мингуан-кай по всем законам физики должен был замедлять движения патрульного, однако для истинной природы Лиса этот казённый груз не значил абсолютно ничего. Жёстким коленом он ударил точно в грудную клетку противника. В тишине округи прозвучал глухой, леденящий душу хруст ломающихся рёбер. Оба тела с грохотом покатились вниз по крутому влажному склону крыши, сбивая и круша старую черепицу, которая с глухим звоном осыпалась в чёрную воду канала. Наёмник оказался опытным и закалённым бойцом. Несмотря на невыносимую боль от сломанных костей, он не издал ни единого стона. В его ладони мгновенно блеснуло длинное тонкое лезвие, предназначенное для быстрых и бесшумных убийств. Преступник совершил молниеносный выпад снизу вверх, целясь гвардейцу прямо в незащищённое горло под шлемом. Любой обычный человек на месте Ху Минга уже лежал бы мёртвым, захлёбываясь собственной кровью. Однако для Лиса время словно замедлило свой ход. Его звериные зрачки сузились до едва заметных вертикальных щелей, мгновенно улавливая траекторию смертоносного клинка. Лис даже не подумал уклоняться. Со скоростью, недоступной человеку, он выбросил вперёд левую руку и перехватил стальное лезвие голыми пальцами. Закалённая сталь глубоко рассекла кожу. Из раны заструилась густая тёмная кровь, но Лис даже не моргнул. Его бледное лицо по-прежнему оставалось маской холодной жестокости. Он лишь сильнее сжал ладонь — и с ужасающим треском переломил клинок пополам. — Ты слишком медленный, — сухо бросил Лис в лицо ошеломлённому убийце. В следующую секунду гвардеец правой рукой выхватил боевой кинжал, который Пэй тайно передал ему перед выходом из палаты Далиси. Движение оказалось настолько стремительным, что в ночном тумане остался лишь призрачный чёрный след. Клинок с хрустом вошёл точно в правое плечо наёмника, насквозь пригвоздив его тело к толстой деревянной балке крыши, словно редкое насекомое к коллекционной доске Пэй медленно подошёл ближе, брезгливо и очень аккуратно обходя тёмные липкие лужи крови и обломки разбитой черепицы, чтобы ни в коем случае не запачкать свои дорогие туфли из многослойного белого фетра. Сперва он посмотрел на распластанного, тяжело дышащего наёмника, затем перевёл взгляд на глубоко рассечённую левую ладонь Лиса, с которой на серую глину кровли мерно стекали тёмные капли крови, и наконец заглянул в его холодные, почти неживые глаза. Вся эта жестокая схватка заняла у странного патрульного меньше минуты. Пэй подметил очевидное: присланный ему военный инструмент был вовсе не обычным исполнительным солдатом из казарм Нефритового леса. Перед ним стоял холодный как лёд хищник, которому были чужды страх, физическая боль и многие человеческие ограничения. Однако циничный чиновник остался верен своим жизненным принципам. Он не стал задавать лишних вопросов, прекрасно понимая, что в лабиринтах империи Тан дольше живёт тот, кто умеет вовремя закрывать глаза. — Весьма чистая работа, Ху Минг, — ровно и буднично проговорил Пэй, слегка склоняясь над поверженным врагом. Его бледные тонкие пальцы отточенным жестом потянули за край чёрной маски, открывая искажённое болью лицо наёмника. — Лично мне это лицо совершенно незнакомо. Однако обрати внимание вот на эту любопытную деталь. Сыщик аккуратно извлёк из высокого пучка волос длинную нефритовую шпильку и её острым концом указал на шею пленника, где прямо под воротником виднелось багровое клеймо в виде трёх параллельных линий — тайный знак могущественного подпольного синдиката, контролировавшего ночную контрабанду Западного рынка. — Нужная голова у нас теперь есть. Пэй неторопливо выпрямился, лёгким жестом расправляя широкие рукава алого халата. — А теперь без промедления начнём официальный допрос. Посмотрим, сумеет ли этот ночной гость хранить молчание столь же упорно, как до этого прыгал по крышам у канала. Он перевёл взгляд на Лиса. — Надави как следует на его сломанное плечо, Минг. Мне необходимы конкретные имена. Лис без лишних слов опустил окровавленную ладонь на рану наёмника и начал медленно, с неумолимой и равномерной силой давить вниз. На его бледном каменном лице по-прежнему отражалась лишь спокойная готовность постигать сложное человеческое ремесло сыска под началом нового господина. Сырые подземные казематы Лаоюя встретили их тяжёлым удушливым смрадом. Липкий воздух в этих каменных мешках не двигался долгими месяцами. Он был пропитан испарениями немытых тел, гнилой соломы, нечистот и сладковатым запахом застарелой смерти, въевшимся в поры древнего камня. Под подошвами сапог хлюпала мутная вода, а вдоль тёмных стен за железными решётками камер то и дело раздавались глухое рычание, безумный смех и стоны узников. В допросной тускло горели всего два факела. Они коптили, выбрасывая под низкий потолок струи чёрного дыма. Посреди помещения стоял грубый табурет, к которому тяжёлыми цепями был прикован ночной наёмник. Рядом выжидающе замерли двое тюремных стражников — хмурые каты-лиди в грубых кожаных передниках, заляпанных старой кровью. Чиновник Пэй спокойно подошёл к небольшому столу ан в углу, где тюремная прислуга уже приготовила чистый свиток бумаги из коры шелковицы, фарфоровую тушечницу-яньтай с разведённой тушью и тонкую бамбуковую кисть. Сыщик лёгким движением расправил широкие рукава своего светло-алого халата, словно показывая, что вонь и грязь подземелья его совершенно не касаются, после чего уверенно взял кисть в руку. Ху Минг бесшумно встал чуть позади своего господина, вплотную прижавшись к шершавой каменной стене у входа. Он привычно скрестил руки на широкой груди, застыв подобно терракотовой статуе гвардейца, и сквозь прорези шлема молча наблюдал за происходящим, подмечая каждую деталь. Прикованный к стулу преступник оказался закалённым псом подпольного мира. Его лицо покрывали багровые кровоподтёки, а сломанное Лисом правое плечо безжизненно висело плетью, однако взгляд из-под грязных волос по-прежнему оставался вызывающим, дерзким и полным лютой злобы. Такие люди годами учились терпеть физическую боль и презирать закон. Пэй изящно обмакнул кончик кисти в чёрную тушь и начал официальный опрос. Его глубокий голос с лёгкой хрипотцой звучал пугающе сухо и буднично. — Назови своё подлинное имя. В каком округе империи ты был рождён? Когда именно прибыл в столицу Чанъань? Пленник лишь криво усмехнулся, сплюнул тёмную кровь на грязные каменные плиты пола и хрипло выдавил: — Моё истинное имя — Ночная Тень, высокопоставленный чиновник. И я ничего тебе не скажу. Судебная палата Далиси может прямо сейчас готовить пеньковую верёвку для моей казни. Мне абсолютно плевать на твою власть. Пэй даже не поднял головы от стола. Его тонкая кисть вывела на бумаге несколько безупречных иероглифов. Глава департамента начал свою привычную психологическую игру. — Смертная казнь? Нет. Тебя никто не собирается вешать на площади. Твой заказчик уже позаботился о том, чтобы ты никогда не дошёл до судейского эшафота. Кисть продолжала неспешно скользить по бумаге. — Сегодня на рассвете на Западном рынке стража задержала персидского купца по имени Али. Без особых уговоров он рассказал, что ты обычный мелкий воришка, промышлявший кражей чая Белая Обезьяна из его лавки. Наёмник дёрнул щекой. — Твой хозяин уже сдал тебя Далиси, чтобы очистить собственное имя перед министрами. Для него ты всего лишь использованный инструмент. Твой подпольный отряд уничтожен, а золото, обещанное за головы офицеров, сегодня вечером получит другой наёмник. Это был мастерски разыгранный блеф. Пэй виртуозно лгал, хладнокровно манипулируя обрывками фактов, чтобы задеть гордость пленника и заставить его защищаться. Лицо убийцы заметно дёрнулось. В злобных глазах впервые мелькнула тень сомнения и страха быть преданным. Однако он лишь судорожно стиснул зубы и вновь угрюмо замолчал. Тюремные палачи-лиди, не дожидаясь приказа, потянулись к раскалённым щипцам и полным цеберам ледяной воды, готовясь начать привычные пытки. Лис молча слушал этот затянувшийся разговор, и где-то глубоко внутри его существа начала подниматься глухая ледяная злость. Его раздражало, что этот смертный смеет впустую тратить их время, упрямо молчать и бессмысленно сопротивляться очевидному. Зачем нужны все эти долгие беседы, если правду можно просто извлечь? Лис не пошевелил ни единым мускулом. Он лишь медленно закрыл глаза и сосредоточил всё своё внимание на скованной фигуре наёмника. Невидимая сила потянулась вперёд. Это стало первым, пока ещё неосознанным проявлением его истинной нечеловеческой природы. В ту же секунду атмосфера в допросной словно изменилась. Воздух внезапно стал тяжёлым и плотным. Дрожащие языки пламени в факелах прижались к древкам, а их привычный жёлтый свет приобрёл бледно-синий, потусторонний оттенок. Прикованный к стулу преступник резко замер на полувдохе. Его налитые кровью глаза распахнулись, наполняясь животным ужасом. Из горла вырвался нечеловеческий крик боли. Наёмник забился в цепях, тщетно пытаясь освободить руки и схватиться за голову. Его тело выгнулось дугой. Ему казалось, будто внутри черепа плавится раскалённый металл, а мозг пронзают тысячи огненных игл. — Моя голова! Прекратите! Умоляю, остановите это! Зачерствелые тюремные стражники-лиди отшатнулись к дверям, судорожно хватаясь за рукояти тесаков. Лицо убийцы стремительно наливалось багровой кровью. Из уголков глаз потекли тонкие струйки крови, а из прикушенного рта выступила белая пена. — Он проклят! На нём страшное даосское проклятие! Этот смертник одержим демонской горячкой! — в ужасе выкрикнул один из палачей, боясь даже приблизиться к стулу. Лис слегка приоткрыл веки. Его тёмные зрачки в этот миг сузились до тонких, острых щелей. На губах проступила едва заметная, жестокая улыбка. Его хищной натуре искренне нравилось наблюдать эту картину абсолютной беспомощности человека перед непреклонной волей. Когда Лис наконец ослабил ментальный напор, наёмный убийца бессильно обмяк в ржавых оковах, свесив голову на грудь. Тёмная кровь из его глаз уже успела запечься на бледных щеках, а сам он судорожно хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Стражники в углу допросной всё ещё торопливо творили защитные знаки от злых духов, испуганно озираясь по сторонам. Чиновник Пэй, до этого неподвижно сидевший за лакированным столом ан, медленно повернул голову. Его лицо вновь стало маской безупречного столичного спокойствия. Он прекрасно понимал, что произошедшее в этих стенах является пугающей аномалией, однако как выдающийся сыщик Далиси был обязан использовать внезапный психологический слом врага незамедлительно. Пэй неторопливо обмакнул бамбуковую кисть в свежую сосновую тушь, занёс её над чистым листом бумаги из коры шелковицы и пугающе тихо произнёс: — Теперь ты лично убедился, что само Небо видит твои грехи и карает за них, наёмник. Один-единственный свидетель без доказательств не имеет юридической силы в суде Далиси. Но если ты прямо сейчас испустишь дух от внезапной демонской горячки, твоё тело без лишних церемоний выбросят за городские ворота на съедение бродячим псам. Он сделал короткую паузу. — Говори без утайки. Кому именно ты передавал добытую информацию? Кто твой непосредственный связной? Поверженный убийца судорожно вздрогнул всем телом от одной лишь мысли о возвращении той нестерпимой боли и хрипло ответил: — Клянусь, я не знаю имён высших чиновников. Весь наш отряд получал приказы и плату серебром только через одного посредника. Это не чиновник и не офицер гвардии. Все нити ведут к человеку, которого в столице называют Лю Слепой. Пэй на долю секунды замер на своём циновочном мате. Бамбуковая кисть в его тонких пальцах едва заметно дрогнула. Однако Лис, привыкший замечать мельчайшие изменения в поведении людей, мгновенно уловил это движение. Похоже, сыщик прекрасно знал это имя. — Лю Слепой? — переспросил Пэй, и его голос стал обманчиво мягким. — Тот самый надзиратель и теневой хозяин тайных игорных домов чжихао в самых злачных кварталах Западного рынка? — Да, именно он, — с трудом выплюнув скопившуюся во рту кровь, прохрипел наёмник. — Лю Слепой заранее сообщает нам, какие кварталы и крыши патрули Юйлиньцзюнь по тайному уговору оставят без наблюдения во время ночного дозора. И именно он передаёт нам метки будущих жертв. Пленник тяжело сглотнул. — Контрабандный чай «Белая Обезьяна» — его условный знак для исполнителей. Если туго завязанный мешок с этим редким чаем появляется на прилавке старого перса, значит Лю Слепой согласовал очередную смерть с покровителями, стоящими намного выше него самого. Он зажмурился. — Больше я ничего не знаю. Умоляю, убейте меня. Заколите мечом, но не возвращайте эту демонскую боль. Пэй стремительными движениями записал названное имя на бумаге и резко поднялся со своего места. Официальное дознание было завершено. Коротким холодным кивком сыщик дал знак притихшим стражникам-лиди немедленно запереть камеру.