Плачь героя (A Hero's Lament)

Двенадцатый округ Эсемпи был известен многими вещами, в зависимости от того, кого вы спрашивали. Для чужаков он был загадочным и мрачным, и за его стены не просачивалось почти никакой информации. Для жителей более высоких округов он был тёмным и отвратительным местом, населённым грязными людьми, живущими в низине, покрытой грязной плёнкой, которая пронизывала воздух и пачкала лёгкие при каждом вдохе. Ни одно из их мнений не имело значения для жителей Двенадцатого округа. Пусть думают, что хотят, мысли никому не навредят. В Двенадцатом округе было своё сообщество, более сплочённое, чем любое другое. Это было то самое сообщество, которое боролось с героями, бросившими их на произвол судьбы и смотревшими на них свысока. Это то самое сообщество, которое защищает своих линчевателей, потому что те защищают его. Это то самое сообщество, которое дышало и процветало, несмотря на разрушающуюся инфраструктуру и правительство, которое отказывалось помогать. Это же сообщество понятия не имело, что думать ни о чужаке, ни о месте, где он поселился. Может быть, в этом есть смысл и это нужно принимать за чистую монету. Так думали жители низин. Все знали, что всегда есть какое-то «но». Когда чужак только появился, все быстро поняли, что он здесь. Так было в Двенадцатом. Никто не приходил сюда, никто не смотрел на них, и поэтому любой, кто делал это добровольно, становился объектом пристального внимания. Внимания, которое почему-то никак не влияло на него. Точно так же, когда он открыл своё кафе, люди не возлагали на него особых надежд. Горцы, стремящиеся быстро заработать на бедных жителях равнин, были не в диковинку. Те, кто заходил в кафе, ожидали высоких цен и фальшивых улыбок. Радостная атмосфера, приправленная эгоизмом и грязью. Постепенно они осознали, что они могут быть не правы. Горцы были эгоистичными и шумными, но владелец был спокойным и тихим. Они были жадными, но владелец был слишком щедрым. Владелец был заботливым, держал цены на низком уровне и нанимал своих, а не чужих. Возможно, было странно, что, зайдя в заведение горца, можно было увидеть его не идеальную кожу, грязь под ногтями и кривые зубы. Настолько странно, что заставило многих задуматься. Но ничто из этого не могло оправдать происхождение владельца в глазах многих. Кроме… «Паутина» и её ироничный владелец быстро стали исключением из многих правил. В кафе было чисто, тепло, уютно и безопасно — всего этого никто не ожидал. Его владелец был таким же странным. Но потом стало хуже, а может, и лучше? Зависит от того, кого спросить. Хуже в том смысле, что чем больше вопросов задавали о владельце, тем менее разумным он казался. Нокауты с одного удара, избиение злодеев, как будто это повседневная рутина, и бросание вызова гравитации, казалось бы, из вредности — всё это было обычным делом для неуловимого владельца. Всегда рядом, всегда наблюдает. Молча делает то одно, то другое, сидя на крыше своего здания со своим питомцем. Питомец, которого по закону у него не должно было быть. Но, казалось, это его не беспокоило, в его пристальном взгляде не было ни угрозы, ни тревоги. Он был слишком силён, слишком быстр, просто слишком. Он взял с другого горца завышенную плату просто потому, что ему так захотелось, и он знал, что делает. Возможно, в Двенадцатом округе не знали, что и думать о неуловимом и безымянном владельце «Паутины», но вскоре стало очевидно, что он всё-таки один из них. Он сражался с горцами, защищал Икара, если верить слухам, и никогда не причинял больше вреда, чем было необходимо. Всё это характерно для своих. Поэтому Двенадцатый округ относился к нему соответственно. Слухи о светящемся паукообразном из Двенадцатого округа множились и распространялись в самых злачных местах других округов. В каждом углу, стенах. У него начала формироваться репутация. И паук получил имя. … С тех пор как умер Дрим, прошло пять, может быть, шесть месяцев, в этом он был уверен. Даже во время самых долгих бессонных ночей он следил за восходом и закатом солнца с почти религиозным рвением. Он не знал почему, раньше время его не беспокоило. Тем не менее он считал дни. Он считал их так, словно каждый мог стать для него последним. За эти пять, а точнее, шесть месяцев многое произошло. Гораздо больше, чем Дрим мог себе представить, даже с его даром. Ежедневные тренировки, сосед по комнате и развивающееся кафе. Шитьё, выпечка и отношения с сотрудниками. Он много общался, хотя и не привык к этому. — Привет, придурок, вернулся за добавкой? — Томми широко улыбнулся, и в его глазах заплясали огоньки, когда Ви… когда Уилбур в третий раз за месяц вошёл в кафе. Он начал приходить раз в неделю, и Дрим не знал почему. Это его беспокоило. — Заткнись, ребёнок, — ответил Уилбур, как обычно. Каждый раз, когда он заходил, ему, казалось, было здесь не по себе, но он продолжал возвращаться. Это было не самое приятное общение. Дриму это точно не нравилось. Он всегда заказывал одно и то же — «Особенный Линчиватель» с карамельным чаем. Дрим не знал, что такое карамельный чай, как и Томми, поэтому они просто смешали сахарную массу, пока Дрим пытался найти рецепт. Получилось ужасно. Уилбуру, похоже, понравилось. Аполлон появлялся не так часто, несмотря на то, что Уилбур был здесь. На самом деле Дрим видел его всего один или два раза за ночь, когда Уилбур бродил по промышленной площади. И то это происходило только тогда, когда его тренировка заходила слишком далеко. — Ты буквально знаешь мой заказ, я каждый день беру одно и то же! — Уилбур надул губы. Он вёл себя как ребёнок, и это одновременно раздражало и забавляло других гостей Дрима. Если бы одна из его истерик привела к тому, что кто-то пострадал, он бы не колебался. Но пока он был в безопасности. — У меня каждый день сотни клиентов, сучонок, ты не особенный, — невозмутимо ответил Томми. Может, Дриму и стоило бы возмутиться тем, что он ругается с посетителями, но, опять же, большинству это казалось забавным. Уилбуру — нет, но Дриму было всё равно, что думает Уилбур. Может быть, если Уилбур перестанет приходить, Дрим перестанет думать о нём. — Эй! Не смей меня оскорблять, ты, мелкий… Чёрт! — Уилбур громко выругался, когда ему на голову опрокинули стакан с водой. Он резко обернулся, сверкая глазами. ЭмДи отпрыгнул в сторону, ловко увернувшись от него, и беззвучно рассмеялся. — Пожалуйста, не кричите в кафе, — вмешался Дрим, с улыбкой наблюдая за происходящим. Он кивнул ЭмДи, и тот просиял, как счастливый щенок. Дрим опустился рядом с ним и положил руку ему на плечо. — Что за чушь, твой тупой сотрудник постоянно на меня наезжает, — возразил Уилбур. Он всегда так делал, и в этот момент Дрим был почти уверен, что ему нравится спорить. Других причин возвращаться сюда не было. — Томми — мой сотрудник, поэтому у него есть определённые права, которых нет у тебя, как у клиента, — Дрим провёл ЭмДи за прилавок. Он помог ему приготовить напиток. По какой-то причине ЭмДи был единственным человеком, который мог заставить любой из автоматов по приготовлению напитков, будь то чайный эспрессо или что-то другое, работать. Если бы Дрим не знал наверняка, он бы назвал это магией. — Да, я просто лучше тебя, — подначил Уилбура Томми, этот мелкий засранец. Дрим не хотел признавать, что это было забавно, потому что это было подло. В лучшем случае это было слегка забавно. Не более того. Конечно, нет. — Скажи ему, чувак, что такие герои, как он, — отстой, — подбодрил его ЭмДи. Томми, возможно, не смог расслышать его слова, хотя Дрим и пытался помочь ЭмДи хотя бы ненадолго отключить его Улучшение, но всё равно это слабо работало. Окружающие эмоции, похоже, по-прежнему влияли на людей. Полностью стереть человека из реальности было сложно, ни один Дар или Улучшение не могли справиться с этой задачей. Всегда оставался хотя бы след, напоминание о том, что здесь должно быть что-то ещё. Просто навязчивое ощущение, что пустое место не должно быть пустым. Дриму просто нужно было, чтобы ЭмДи ухватился за фрагмент бытия и использовал его как щит. Он не знал, как именно это сделать, но они пытались. Медитация совершенно не подходила для ЭмДи с его уровнем возбуждения. — Дополнительные права, как же, — пробормотал Уилбур, ссутулившись. Томми только что назвал ему итоговую сумму, которая была примерно на десять долларов больше реальной стоимости. С каждым визитом они постепенно повышали цену, чтобы посмотреть, сколько Уилбур выдержит, прежде чем больше не придёт. До сих пор он платил каждый раз, и Дрим заставлял Томми оставлять себе разницу. Почему-то это было самым сложным. — Ну что за задница? У небо там, считай, обеденная тарелка, imbécil de azul, — ЭмДи поставил напиток рядом с Томми, достаточно далеко, чтобы его случайно не опрокинули. Дрим совершенно точно не усмехнулся в ответ. Это было бы не по-взрослому. Он глубоко вдохнул через нос, вот и всё. Анна соскользнула с его спины и забралась на голову, когда Уилбур встретился взглядом с Дримом. На лице Уилбура отразилось то же чувство неловкости. Дрим отвернулся. — Забирай своё дерьмо и проваливай, — сказал Томми тем же тоном, каким обычно говорил: «До свидания! Хорошего дня!». В тот момент, когда он закончил говорить, его бодрый тон обслуживания клиентов сменился на другой. Возможно, людей немного смущало то, что напитки и закуски появлялись и исчезали так быстро. Как будто у кафе была какая-то репутация. Дрим тоже этого не понимал. Дрим не получал того, что хотел, удручающе часто — В этом месте, чёрт возьми, водятся привидения, — пробормотал Уилбур, наконец-то уйдя с чаем и печеньем в восемь вечера. В кафе почти не осталось посетителей, они и раньше были редкостью. Даже черноволосая девушка собиралась уходить. Через пять минут после того, как она это сделала, всего за тридцать минут до закрытия, начался проливной дождь. Это был приятный звук, который раздавался не так уж часто. Из-за дождя дороги становились опасно скользкими, а сажа и масло, покрывавшие землю, смешивались и растекались по поверхности. Даже идти было опасно, а ехать — тем более. Таббо смотрел в окно так, словно небо лично его оскорбило. Он по-прежнему сидел, сгорбившись над ноутбуком, словно тот был его личным зонтиком. Он продолжал печатать, не глядя на экран. Томми, как и его сосед по комнате, морщился от непогоды. Он наклонился вперёд, сложил руки перед собой и положил на них голову, словно собирался заснуть. Он был раздражён и явно не хотел уходить. ЭмДи утешительно похлопал его по плечу, отчего Томми вздрогнул, резко поднял голову, но ничего не увидел и снова принял грустный вид. Затем ЭмД извинился и пошёл поджигать кухню Дрима. Он бы не стал, но, учитывая состояние его выпечки, у них было достаточно древесного угля, чтобы попробовать. — Что-то случилось? — Дрим коснулся плеча Томми, и Анна, воспользовавшись возможностью, сползла вниз и забралась на стеклянную витрину. Она вскарабкалась по стене на другую сторону и спряталась в вентиляционном отверстии. Когда она научилась это делать? Она почти не отходила от Дрима. Не важно. — Нет, — Томми с трудом подавил зевоту, — я в порядке, босс. Он был не в порядке, и Дрим удивился, что тот ещё не заснул. Может, Дрим слишком сильно его нагружал? Конечно, теперь ему помогал бариста, но Томми всё равно работал каждый день с утра до вечера. А ночью он выходил в образе Икара и… когда он вообще успевал спать? Лицемер. — Нет, это не так, — перебил его Таббо и многозначительно посмотрел на Томми. — Мне напомнить тебе о прошлой ночи? — От этого Дриму не стало легче. — Заткнись, Табс, — Томми высунул язык, не в силах даже поднять голову. Дрим определённо должен давать ему больше выходных. Ему придётся нанять ещё одного сотрудника, потому что ЭмДи может работать за кассой, но не знает, как это делать, и не умеет нормально общаться с людьми. Дрим надеялся, это не займёт много времени. — Что случилось прошлой ночью? — Дрим не смог сдержать беспокойства в голосе. Он мягко положил руку на голову Томми. Через несколько мгновений мальчик расслабился. — Меня ограбили? — Томми солгал. Дрим знал, что он солгал. Томми знал, что Дрим знает, что он солгал, но также знал, что Дрим не может его остановить. Хотя, возможно, он мог бы ему помочь. Пища для размышлений. — Верно, — промычал Дрим. Снаружи лил дождь, и с каждой минутой тревога Таббо нарастала. У него был только потрёпанный холщовый мешок для ноутбука, который не был водонепроницаемым. Это было плохо. Скорее всего, они не могли позволить себе заменить его, то есть ноутбук. Даже если Дрим платил им прилично, он знал, что электроника стоит очень дорого. Если он сломается, они могут надолго остаться без интернета. Именно поэтому он и сделал это предложение. — Не хотите остаться здесь на ночь? — Голова Таббо с пугающей скоростью ударилась о стойку. Дрим обеспокоенно хмыкнул, а Томми просто тяжело вздохнул. — А у меня вообще есть выбор, Биг Ки? — спросил Томми. Дрим нахмурился. Конечно, у него был выбор, Дрим не собирался заставлять его оставаться. Зачем ему это? Им и так придётся спать на раскладушке. Она была неровной и неудобной, и даже ЭмДи её ненавидел. Вот почему он часто забирался в постель к Дриму. Конечно же, не из-за кошмаров. Дрим пообещал не говорить об этом. — Да, сэр, мистер Клэй, сэр! — Таббо уже собирал свои вещи, закрывал ноутбук и убирал его в сумку. Дрим натянуто улыбнулся. Обращение «сэр» всё ещё казалось ему странным, но Таббо никогда не называл его иначе. Казалось, ему нравилось смущать Дрима. — Вам придётся спать на раскладушке, она довольно неудобная, но это всё, что у меня есть, — сообщил Дрим, убирая руку с волос Томми. Воздух прорезал тихий стон. Тихий и жалобный, но почти… милый? Таббо хихикнул, а Дрим оглянулся на Томми. Тот стоял с закрытым ртом, и его лицо медленно краснело. Мышцы, которые до этого были практически безвольными, внезапно напряглись. То, что звук исходил от него, было довольно унизительно. — Мы не против разделить комнату мистера Клэя с вами, сэр, — заверил его Таббо с широкой улыбкой. Его глаза блестели, и он буквально вибрировал от нетерпения. Дриму показалось, что он что-то упускает. Они что-то яростно шептали у него за спиной на тему, которую ему точно не стоило слышать: что-то про птиц, инстинкты и то, как это связано с ним и Томми. Дрим знал, что у него есть крылья, так что то, что он наполовину птица, не было таким уж большим сюрпризом. На самом деле это был самый логичный вывод. Это не его дело, если Томми не хочет, чтобы он знал. То, что он наполовину птица, вряд ли противозаконно. Ну и ладно. Когда они пришли, в квартире уже был ЭмДи. Дрим этого не заметил, но это было в духе ЭмДи. Дрим не мог быть идеальным. Он просто должен был стать лучше. — Э-э-эй, ¡guisantes verdes! Почему дети здесь? — спросил ЭмДи, роясь в холодильнике. На столешнице лежали сладкие угощения, целая неразрезанная морковь, апельсиновый сок и вяленая говядина. Не самый лучший ужин. — На улице очень сильный дождь, — промурлыкал Дрим, закрывая дверь за двумя детьми. — Хочешь, я приготовлю ужин прямо сейчас? — Вопрос был адресован ЭмДи, его что-то вроде соседа по комнате. Вместо него ответил Томми. — Тебе не нужно этого делать, босс, — отмахнулся Томми. Он неловко стоял посреди комнаты, а Таббо тянул его за ремень сумки. Внезапно они оба, похоже, засомневались в правильности своего решения. — Чёрт возьми, да! Ты же обещал научить меня готовить, la luciernaga, — обрадовался ЭмДи, отодвигая в сторону свою тарелку с закусками. Дрим улыбнулся, жестом пригласил Томми сесть и начал доставать ингредиенты. В конце концов Томми расслабился, и сел рядом с Таббо, на диван. Ноутбук убрали, и они снова заговорили шёпотом. Дрим не обращал на них внимания, сосредоточившись на очень громком ЭмДи. Так было гораздо проще не подслушивать. В середине приготовления его внимание привлёк крик Томми. Обернувшись, он увидел, что они с Таббо борются на полу. ЭмДи пошутил насчёт детей и подбодрил их, как ведущий на стадионе. Дрим улыбнулся, это было на удивление приятно. … Где-то рано утром он проснулся — настолько рано, что даже внутренние часы Дрима с трудом шли после того, как он задремал в комнате с Анной. Она каким-то образом сама вернулась в свой террариум. Это вызывало лишь лёгкое беспокойство. Сначала он не совсем понял, почему его разбудил Дар. Он лежал в постели, согретый с прижатым к нему чрезвычайно тактильным ЭмДи, и ему почти хотелось снова заснуть. Но Дар никогда не будил его без причины. Аккуратно высвободившись из объятий ЭмДи, Дрим сполз с кровати. Босые ноги бесшумно ступали по полу, пока он выбирался из комнаты. Снизу доносились приглушённые звуки. Дрим медленно приходил в себя, его чувства притупились, а ночь была тёмной. Он ненавидел это чувство. Томми не было на месте, Дрим сделал паузу. Таббо лежал, казалось, он перевернулся и снова заснул или вообще не проснулся, когда Томми ушёл. Тем не менее его не было. На самом деле он, скорее всего, просто был Икаром, как и почти каждую ночь. Тем не менее Дрим закусил губу и постарался не думать о том, что с ним могло случиться нечто гораздо худшее. То, что, как он с болью осознавал, было вполне возможно. Преступники могли использовать мальчика для самых разных целей. Ни одна из этих целей не была милой. Шум внизу становился всё громче — то ли из-за общей громкости, то ли из-за адреналина, который заставил Дрима проснуться. Он бросился вниз, даже не надев обувь. Перед тем как выйти в главное кафе, он остановился. Он остановился и прислушался. — …это какой-то незаконный и по-настоящему подлый поступок, — съязвил Икар. Это было типичное поведение для Икара. Дрим никогда не встречал героя или хотя бы кого-то, кто был бы так же остроумен, как он. По крайней мере, не встречал того, кто бы активно это демонстрировал. Уилбур был более оскорбительным и в основном не соблюдал приличия. — Я злодей! Какое мне, чёрт возьми, дело до того, законно это или нет. Просто скажи мне то, что я хочу знать, — пророкотал мрачный голос, похожий на треск костра. Раздался глухой удар, Икар приглушённо вскрикнул, и что-то влажно хрустнуло. Поле зрения Дрима стало зелёным. Он лишь смутно осознавал, что делает, и его действия были продиктованы лишь защитной яростью после звука, который, несомненно, был звуком ломающейся кости. Неважно, с кем он сражался и что ему противостояло. Никто не смеет так обращаться с ребёнком. Фантомные боли в раздробленных конечностях усиливались с каждым шагом. У него закололо в ногах. Кто — то закричал. Жаркий, обжигающий зной, такой далёкий и неясный. Стук, это больно. Всё постепенно возвращалось на свои места. Зелень, очертания, пикселизация — всё стало таким, каким и должно было быть. Дрим тяжело дышал, ноги его подкашивались. Это было не ужасно, но заметно. Его руки были напряжены и дёргались, костяшки пальцев были в крови. В ноге ощущалась знакомая боль от растяжения мышц. В кафе царил беспорядок. Перевернутые стулья, сдвинутые столы, один из них был разбит. На деревянном полу виднелись следы от огня, сажа забилась в щели, и убирать её было бы непросто. Пол был усеян осколками стекла из разбитых окон. Вероятно, именно поэтому у него болят ноги. — Чёрт возьми, — Дрим обернулся на голос Томми, и только его Дар помог ему устоять на ногах, когда его накрыло головокружением, — ты только что надрал задницу Прометею.- Это был… как там его зовут? Дрим не помнил. А может, это просто потому, что его голова была как ватой набита. — Тебе больно, — Дрим проигнорировал это, сосредоточившись на сломанной руке Томми. Тот прижимал её к груди, опираясь на стойку для поддержки. На лбу у него был ожог, а лицо было закрыто банданой. Плохая попытка скрыть свою личность. Лучше, чем у Уил… чем у Аполлона. Не обращая внимания на боль, он заставил Томми подняться наверх, чтобы наложить шину на руку. С каждым шагом осколки стекла впивались ему в ноги. Это не имело значения. Томми был важнее какого-то стекла. Его Дар подсказал ему вкратце, что произошло, пока он был без сознания. Злодей во всём чёрном, из огнеупорного материала, похожего на кожу. Красноватая кожа, чёрные волосы и рога. Может создавать искры и зажигать огонь, к которому он, похоже, невосприимчив, ничего особенного. Судя по всему, Дрим оттолкнул его от Томми, и тот ударился о стол, сломав его. Злодей вскочил на ноги, но Дрим в буквальном смысле вышвырнул его. Возможно, при этом он повредил рёбра, но Дрим не обратил на это внимания, продолжая давать Томми обезболивающие. — Нет, теперь я вижу, — возразил Томми, когда Дрим толкнул его на кровать. — Ты буквально оставляешь за собой кровавые следы. Я хочу помочь тебе, лицемер. — Томми не успел договорить, как Таббо вцепился в него, как осьминог, и повалил на раскладушку. Каким-то образом парень всё ещё спал. — Ты прав, niño, — в голосе ЭмДи слышалась ярость. — Мы с этим идиотом поговорим, а ты иди спать и заткнись, — Дрим украдкой повернулся. Он не был уверен, что сможет говорить прямо сейчас. Учитывая, как сильно гудел его Дар, он сомневался, что вообще сможет говорить. — Ч-что… когда, чёрт возьми, ты здесь появился? — Томми вздрогнул и резко повернул голову, чтобы посмотреть на ЭмДи и наконец-то признать его существование. К сожалению, это внезапное проявление способности ЭмДи контролировать свои силы не нарушило его сосредоточенности. Дрим с трудом сглотнул. … В тот день кафе было закрыто. Единственным объяснением была тёмная трясущаяся камера, на которой Прометей прижимается лицом к тротуару, а разъярённый владелец кафе светится, и пост в социальных сетях, в котором упомянутый владелец и его сотрудник пострадали, а мальчик-козëл и мексиканец с грозным видом переживали за них. Ноги Клэя были перебинтованы, а рука Томми — в гипсе. В комментариях было полно теорий о том, как связаны эти события. В конце концов все пришли к единому мнению, что Клэй на самом деле не пострадал, несмотря на то, что сражался со злодеем уровня А, а просто наступил на битое стекло. Слухи распространялись с невероятной скоростью. Другие районы не столько страдали, сколько были вынуждены слушать всё более драматичные и жестокие пересказы этой короткой стычки. О том, что никто не связывается с жителями Двенадцатого района, иначе последствия будут такими же жестокими. Большинство отмахивалось от этих слухов. Но некоторые? Они начали злиться. К чему бы ни привело это загнивание, для Двенадцатого округа это не имеет значения. Их часть работы уже выполнена. То, что произойдёт дальше, они не в силах контролировать, но если так случится, пойдёт ли это на пользу Паутине? Это никого не касается, кроме них. А что, если после того, как Клэя наконец выпустили с больничного наверху, он спустился вниз и увидел на прилавке разнообразное оружие, открытки с пожеланиями скорейшего выздоровления и сшитые на заказ рубашки для кафе? Что ж, Анна не собиралась никому об этом рассказывать. Как и черноволосая женщина, которая фотографировала его ошарашенное лицо для сообщества в Facebook. Потому что она не имела никакого отношения к тому, чтобы вежливо помогать людям проникать внутрь и оставлять подарки. Предполагать что-то другое было бы просто нелепо. Двенадцатый округ защищает своих.