Плачь героя (A Hero's Lament)

Дрим — это многое. Владелец кафе, щедрый, отзывчивый и добрый. Тихий и бдительный, заботливый и легкоранимый. Отличный повар, любящий и довольно известный. Убийца, лжец, вор. Был героем, но по-настоящему героем так и не стал. Дрим не был ни глупым, ни невнимательным. Возможно, он не очень хорошо разбирался в тонкостях социального взаимодействия и лучше распознавал эмоции, чем утешал, но это не значит, что он был глупцом. Он заметил, что Томми больше доверяет своей правой стороне. Он заметил, что Таббо чешет уши, когда волнуется. Он заметил, что у ЭмДи иногда возникают проблемы с дыханием, и это не из-за плохой физической формы, а скорее из-за какой-то астмы. Был у них один клиент, который приносил с собой газету и долго щурился, глядя на неё. Ему явно нужны были очки. Был ещё один, который постоянно менял работу и всегда приходил, но ничего не покупал. Были двое, которые часами сидели за столиком и неуклюже флиртовали. Множество людей приходили и уходили, и у каждого была своя жизнь, своя история, своя любовь и свои страхи. Все они вздрагивали, когда Дрим называл их по имени. Он даже знал, что черноволосую женщину зовут Рена, но она не хотела, чтобы кто-то об этом знал. Всё это он говорит к тому, что, когда Прометей вошёл в кафе вместе с Уилбуром, весело болтая и присоединяясь к еженедельным попыткам вывести его из себя, чтобы он больше никогда не вернулся, Дрима это не позабавило. Хуже того, похоже, никто этого не заметил. Казалось, не имело значения, что у Прометея был такой же оранжеватый оттенок кожи, как у Сапнапа, или что у них была одинаковая причёска. Рога были одинаковыми, и когда он смеялся, от него летели искры, но никто даже не вздрагивал. То ли все знали, то ли никто не знал. Судя по выражению лица Томми, он склонялся ко второму варианту. В его глазах читалось полное безразличие, несмотря на то, что его рука всё ещё была на перевязи, которую он носил две недели. Даже ЭмДи, похоже, ничего не заметил. Даже когда он использовал свои ограниченные способности к пространственному восприятию, чтобы убедить Уилбура в том, что в кафе водятся привидения. Честно говоря, Дрим всё больше убеждался в том, что он единственный здравомыслящий человек в этой комнате, когда Сапнап начал расспрашивать его сотрудника, не продавали ли они какой-нибудь острый напиток, закуску или что-то в этом роде. Ничего такого они не продавали, если не считать корицу. Корица не в счёт, но это было самое близкое к острому, что у них было. — Послушай, чувак, если ты ничего не собираешься покупать, то сядь и не лезь не в своё дело, — наконец рявкнул Томми, хлопнув ладонью по стойке. Сапнап щёлкнул языком, и из него посыпались искры. — Ой-ой, да ладно, я думал, мы друзья, — надул губы Сапнап, откидываясь назад и покачиваясь на ногах, держась за прилавок для устойчивости. Дрим склонил голову набок. То, как он это сказал, выражение его лица… это казалось таким знакомым? Его Дар громко зазвенел. На поверхность всплыло воспоминание. -=- — Ой, да ладно, я думал, мы друзья. Вулкан был уникальным героем по целому ряду причин. Во-первых, и это самое очевидное, технически он был сделан из огня, а его волосы были из дыма. Никто точно не знал, почему его Дар, Адское пламя, проявлялся именно так. В результате получился довольно мощный дар с такими же неприятными побочными эффектами. Из-за того, что он был сделан из огня, он был уязвим для любой воды, но во время дождя он превращался в ходячую дымовую завесу. Однако чем больше он злился, тем горячее становился его огонь, не говоря уже о том, что удар огнём причинял боль, кем бы ты ни был. Чёрт, никто вообще не мог прикоснуться к Адскому Огню. Даже его доспехи были под запретом. Естественно, Вулкан был назначен в команду Дрима, которая очень удачно называлась «DreamTeam» из-за должности Дрима. Кто ещё мог справиться с ходячим костром, как не человек, которого многие считали самым сильным из ныне живущих? Таких было немного. Дрим снова отстранился, когда Вулкан попыталась положить руку ему на плечо. Он не позволил тому прикоснуться к себе. Склонность к растворению кожи была довольно серьёзным препятствием, а Комиссия Героев не одобряла рубцовую ткань. Дрим не знал почему. Его не учили задавать вопросы. — Мы не друзья. — Они встретились впервые, но, как ни странно, Вулкан вёл себя так, будто они дружили уже много лет. Дрим его не узнал. Если он его не узнал, значит, они никогда раньше не встречались. Кто вообще пытается прикоснуться к человеку, которого только что встретил? — Да ладно тебе, чувак, рано или поздно это случится! Так и будет, — надул губы Вулкан. Это выглядело странно, учитывая, что у него не было рта. — Послушай, мы станем лучшими друзьями, а потом я вытащу нас отсюда, понял? Вулкан часто так говорил, обещая «вытащить нас». Лжец. -=- Дрим притворился, что не понимает, что имеел в виду Вулкан, даже сейчас. Он лгал самому себе, потому что не хотел думать иначе. Он не хотел думать о последствиях. Он не был милым. — Эй, знаешь что? Кажется, я так и не узнал, как тебя зовут, — Вул… Сапнап стоял перед ним. Он вытянул шею, чтобы посмотреть Дриму в глаза, несмотря на разницу в росте из-за того, что он сидел на потолке. Его взгляд был зловещим, а улыбка — ещё хуже. — Др… — Дрим оборвал себя, — Клэй, меня зовут Клэй. — Он глубоко вздохнул. Анна зашипела рядом с ним и поползла к его ноге. Дриму нужно было взять себя в руки. Неважно, кто был перед ним, неважно, потому что это был даже не он. Это был не он, это были не они, и ему не нужно было об этом помнить. — Клэй, да? — Сапнап прищурился. — Зови меня Сапнап, все так делают. Я бы пожал тебе руку, но ты немного далеко. Держу пари, воздух там наверху чистый, — он рассмеялся, как будто сказал что-то смешное. Из его зубов, когда они соприкасаются, вылетели искры. ЭмДи перевернул стакан с водой ему на голову. Дрим определённо не стал смеяться, это было бы невежливо. Сапнап тоже не издал пронзительного звука, который больше подошёл бы чихуахуа, которого пнули. Сказав так, он поступил бы нелепо. — Убирайся отсюда, фейерверк, — ЭмДи ударил его стаканом по голове, прежде чем пойти мыть его. Сапнап заикался, потирая затылок. Его глаза были широко раскрыты. — Похоже, в этом месте действительно водятся привидения, — пробормотал он. Дрим в ответ пожал плечами, пристально глядя на него и наблюдая, как Сапнапу становится всё более и более не по себе. По мере того как его неловкость нарастала, его жалкие попытки шутить становились всё хуже. В конце концов он сдался и ушёл. Хорошо. Дрим больше не хотел видеть Вулкана. Он вернулся к своему рукоделию, прислушиваясь к безымянным мелодиям и тихому бормотанию посетителей кафе. Томми время от времени принимал заказ. Разговаривал с Таббо, хотя по идее должен работать. Он прислушивался к шуму. Это было лучше, чем думать о том, с кем ещё он мог бы встретиться. … Дедал нечасто выходил из дома. Несмотря на то, что он верил в Икара и в то, почему они стали линчевателями, он не был сильным бойцом. Но для их целей этого было достаточно. Один патрульный и один технарь — идеальная команда крошечных псевдогероев, о которой можно только мечтать. К тому же Дедал обожал собирать информацию. Взлом, шпионаж и вообще проникновение в места, где ему точно не следовало находиться, приводили его в восторг, которого он не испытывал во время активного патрулирования. Икар этого не понимал. С другой стороны, Дедал понимал, почему он мог бегать по крышам всю чертову ночь. Они были там. Но если всё это правда, то какого чёрта он здесь делает? Дедал спрятался за грузовиком на кирпичах, пули ударялись о землю и рикошетили от металла. Ноги горели, он тяжело дышал, а сердце билось где-то в ушах. Предполагалось, что это будет обычный день, ну или ночь… и то, и другое? Они провели день на работе у Томми, посмеялись над горцем и пошли домой. В общем, делали то же, что и каждую неделю. Отличие было в том, что сегодня они устроили розыгрыш. Заброшенное здание, спрятанный USB-накопитель, ситуация типа «войди и выйди». В информации, которую нашёл Дедал, говорилось, что сюда никто не заходит, как и всегда. Ни пешеходов, ни доброжелателей, ни тем более рабочих. Итак, когда кто-то это сделал, Дедал застал его за тем, как тот оставлял таинственную посылку и вставлял USB-накопитель в одно из многочисленных отверстий в стене. Естественно, они отправились на разведку. Икар настоял на том, чтобы Дедал пошёл с ним, поддразнивая его тем, что ему нужно размяться. Это было несложно. Дедал вжался в стену, когда кто-то спрыгнул в его укрытие и чуть не обрушил ему на голову биту. Мимо просвистели пули, едва не задев его, когда он отпрыгнул в сторону. Икар сбил стрелка с ног. Послушайте, они не собирались прерывать встречу между Лас-Невадой и какими-то головорезами из организации, которую члены Лас-Невады называли Инициатива «Кошмар», когда они за ними шпионили. В основном, похоже, Лас-Неваде не нравилась Инициатива «Кошмар». В этом был смысл: Дедал ударил человека в маске по зубам, и ткань с ромбовидным узором окрасилась кровью. Как только их с Икаром разоблачили, член Инициативы «Кошмар» исчез в темноте. Вот это грубость. Икар оттолкнул стрелка, и оружие покатилось по полу. Оба бросились за ним. Дедал направился к портфелю, а флешка уже была в безопасности в кармане Икара. Или настолько в безопасности, насколько это было возможно, пока они изо всех сил пытались выжить. В него выстрелили шипы, вонзились ему в ногу, и он, вскрикнув от боли, упал. Что? Дедал в замешательстве моргнул, чувствуя, как по ногам разливается жар. Слишком горячо, слишком тепло. Он прикусил губу. Ни у кого из них не было шипов! У стрелка был толстый панцирь поверх открытой кожи, как у черепахи, женщина с бейсбольной битой была полупрозрачной, за исключением костей — что само по себе было жутковато, — а у алмазной маски были волосы, меняющие цвет. Никаких шипов, даже почти не опасно. Дедал дрожащими руками вырвал шипы из ноги. Кровь залила его штаны и медленно стекала на пол. Было темно, слишком темно. Неужели должно было стать так темно? Он не помнил, в голове стоял туман. Звуки драки доносились до него словно издалека. Шаги были громкими, слишком громкими. Его зрение затуманивалось, по краям всё заволакивало туманом. Чёрные ботинки члена Инициативы «Кошмар». Он поднял портфель, и Дедал рефлекторно протянул руку. От этого движения его рана дала о себе знать. Боль, острая жгучая боль, его спина горела. Почему так больно, почему так больно. Злая женщина замахнулась на него и ударила, сильно. Слишком сильно. Больно, больно, больно. Дедал закричал. Мир обратился в пепел. … Томми очнулся первым. Его губы медленно синели от холода, сковавшего кожу. В голове мучительно пульсировала боль, а в боку, скорее всего, всё ещё была пуля. К счастью, рана уже затянулась, когда он сжёг дотла всё здание после того, как увидел, как летучая стерва впечатала Таббо в землю. Он громко застонал и неохотно открыл глаза. Он лежал рядом с Таббо, накрыв друга собой, чтобы защитить его от огня. Несмотря на это, у них обоих были ожоги на руках и ногах, а воздух наполнял запах горелой плоти. Он не помнил, погиб ли кто-то из Лас-Невады. Здание вокруг них почернело, и казалось, что один порыв ветра — и рассыпающийся бетон раздавит их. Он приподнялся на руках, которые жгло от ожогов. Боль была острой и жгучей, но Таббо был важнее, чем его боль. — Дэ… — Томми резко закашлялся, — Таббо? — Он потряс Таббо за плечо. Таббо застонал и пошевелился. Он приоткрыл глаза, но тут же снова их закрыл. — Таббо? — снова попытался Томми, но Таббо даже не пошевелился. Это был сон? Должно быть, он просто был без сознания. Но это было плохо. Плохо, лучше бы он не умирал. Он не мог умереть. — Да ладно тебе, Биг Ти, это не смешно, — взмолился Томми, чувствуя, как учащается его пульс. Он толкнул Таббо в плечо, но это не помогло. К его лицу прилила кровь, и не из-за ожогов, а из-за того, что в уголках глаз закипали слёзы. Его дыхание участилось. Он должен был позвонить своему боссу. Клэй знал, что делать, он всегда знал, что делать. Он был лучшим в оказании первой помощи, он бы знал, что делать. Томми сунул руки в карманы в поисках телефона, который он неохотно носил с собой. Одежда ужасно натирала ожоги, но Томми было всё равно, он не мог ничего чувствовать. Таббо был важнее. Зачем он настоял на том, чтобы Таббо пошёл с ним? Если бы он этого не сделал, Таббо бы не пострадал. Почему, почему, почему? Дрожащие руки с трудом нащупали кнопку включения. Перед глазами всё расплывалось от слёз, но вскоре в воздухе раздался знакомый звон. Звук прерывался и явно был повреждён из-за высокой температуры. В здании не осталось ничего целого. — Алло? — раздался в трубке голос Клэя, и Томми готов был расплакаться. Ну, он уже плакал, но всё же это был скорее вздох облегчения. Томми никогда бы не признался, что это помогло ему избавиться от напряжения в животе. — Клэй? — Томми с трудом выдавил из себя, — Мне… мне нужна помощь. — Ему было тяжело произносить эти слова. Каждый вдох приносил с собой пепел и дым, каждый выдох пробуждал беспокойствострахжгучийстрах в его сердце. Он не хотел говорить, но должен был. Он должен был. — Томми, что случилось? — потребовал Клэй, и это был не вопрос. В его голосе звучала резкость, которой Томми никогда раньше не слышал. Это было… опасно. Как будто Томми вот-вот ввяжется в самую страшную драку в своей жизни. Он уже испытал эти инстинкты на себе, а теперь Таббо не двигался . — Там была драка, Таббо сильно ударили битой, — он с трудом переводил дыхание, — он не приходит в себя, мы не можем позволить себе больницу, скорую или… Клэй, я не знаю, что делать. — Томми затрясло ещё сильнее. — Переведи меня на громкую связь, Томми, — голос Клэя оставался спокойным, но в нём всё ещё слышалась угроза. Ему пришлось приложить немного усилий, чтобы положить телефон на пол и не начать расцарапывать себе руки. Это только усугубило бы его травмы. Он был не настолько глуп. — Мне нужно, чтобы ты как можно аккуратнее снял с Таббо костюм. Не трогай его. Постарайся держать его как можно неподвижнее, это важно, — приказал Клэй. Было слышно, как он разговаривает с кем-то ещё, может быть, с постоянно появляющимся и исчезающим соседом по комнате? Томми почти никогда не мог вспомнить его имя. Неважно, ему нужно было следовать инструкциям. Он начал с самого простого — с маски. Она просто крепилась сзади, потому что он нечасто её надевал. Это было гораздо проще, чем у Томми, у которого маска облегала голову и тянула за уши, когда он её снимал. Остальная часть была сложнее из-за того, что нельзя было его двигать. Томми не понимал, но ему приходилось доверять Клэю. Поэтому он просто закатал рукава и снял подшлемник. Это были просто налокотники, которые они нашли на свалке. — Хорошо, Томми, — прервал Клэй его размышления, — за тобой придут, не беспокойся о деньгах. Я всё уладил. Просто не отключайся и не спи, хорошо? — В-в больницу? — Голос Томми дрогнул, он ненавидел больницы. Ненавидел их со всей страстью. Безликие, холодные, с безразличным медицинским персоналом. Им никогда не было дела. Никогда, никогда, никогда. — Я буду рядом, Томми, я защищу вас обоих, хорошо? — Голос Клея смягчился. — Никто не причинит вам вреда, пока я здесь. — Томми резко кивнул, на мгновение забыв, что Клэй его не видит. Это немного помогло. — Хорошо, — это было не хорошо, — я присмотрю за Таббо, — пробормотал он, потому что, будь у него выбор, он бы никогда больше от него не отошёл. Никогда больше, он не мог этого сделать. Но у него не было выбора. Ради Таббо. — Хочешь, я останусь на линии? — спросил Клэй. Томми вздрогнул, нет, то есть да. Ему нужно было остаться, он должен был остаться. Томми не мог сделать это в одиночку. — Да, — прохрипел Томми. Дышать было больно, голова отчаянно хотела, чтобы он сдался и уснул рядом с Таббо. Крылья ужасно болели, и он был почти уверен, что его железы почти полностью сгорели. Чтобы регенерировать их, потребуется несколько часов. — Ладно, я тут подумал о том, чтобы добавить кое-что в меню. Хочешь послушать? — спросил Клэй. Томми не мог уснуть. Не мог. Тогда они с Таббо будут раскрыты, слишком раскрыты. — Да, — возможно, он вообще ничего не сказал, настолько тихим был его голос. Клэй начал объяснять свои идеи по поводу «печенья с мексиканскими специями» после того, как Сапнап, эта стерва, пожаловалась на отсутствие выбора. Томми не знал, что это такое. Он и сам с трудом понимал, что это такое. Конечно, он цеплялся за эти слова с неистовой силой, чтобы не терять бдительность и осознанность, но они просто проплывали мимо. Странным образом они успокаивали его по причинам, в которых он не хотел признаваться. Там не было пустых банальностей. Никаких «всё будет хорошо». Это хорошо, Томми ненавидел пустые обещания. В итоге Клэй добрался туда раньше скорой помощи. Они всегда такие чертовски медленные, как и полиция. Пожарные в лучшем случае были сносными и никогда не выезжали в промышленный район. Никто и не должен был. Так почему же он решил, что это хорошая идея? Томми вздрогнул, когда Клэй повесил трубку. Он посмотрел на телефон, а затем поднял взгляд и увидел, как мужчина осторожно пробирается через обломки. Он… говорил? Томми не мог разобрать слова, потому что был слишком измотан, испытывал боль и в то же время чувствовал облегчение. Он встретился взглядом с Клэем и выдавил из себя слабую улыбку, несмотря на то, что его лицо было в слезах, а кожа — в саже. Клэй подошёл ближе. Томми был так рад видеть его, что никогда бы в этом не признался, будь у него выбор. С таким облегчением Томми наконец дрогнул. Томми отключился с гримасой, которую едва ли можно было назвать улыбкой. По крайней мере, они будут в безопасности. Верно?