Плачь героя (A Hero's Lament)

Больницы должны были стать местом поддержки и исцеления, куда люди обращались бы, если бы получили травму. Чистые, опрятные учреждения, единственная цель которых — помочь тем, кто в этом нуждается. За исключением, видимо, тех, кто жил ниже Десятого округа. В этом должна была быть какая-то закономерность. Тем не менее, когда Дрим примчался в больницу, вне себя от беспокойства и отчаянно пытаясь сохранять спокойствие, наблюдая за тем, как его детей увозят в отделение неотложной помощи, он был потрясён состоянием этого места. Возможно, он просто привык к больницам с лучшим финансированием. Но здесь это не имело значения. Пока он листал ленту в телефоне, а ЭмДи постоянно отвлекал его, требуя новостей о детях, он узнал, что технически все больницы принадлежат одной и той же мегакорпорации. От этой мысли у него остался неприятный осадок. На фотографиях других принадлежащих им больниц, даже в Девятом округе, были изображены довольно роскошные заведения. Полы без скользкого покрытия, тщательно подобранная цветовая гамма и самое современное оборудование. Даже еда выглядела так, будто её доставили из ресторана. Это место разительно отличалось от того, где Дрим находился сейчас. Липкая плитка, покрытая веществами, о которых Дрим предпочёл бы не знать, пластиковые стулья, от которых болела спина, и ни одного торгового автомата в поле зрения. Каталки громко скрипели, когда их везли слишком быстро. Конечно, здесь было не так плохо, как в остальной части района. Здесь не было явной грязи, и хотя мебель была пыльной, на ней не было пятен. Во всех больницах должен поддерживаться определённый уровень чистоты. Серые стены, казалось, душили его, а медленное тик-так-тик часов неподалёку оглушало. Было так тихо, слишком тихо. Даже в его прежнем мире всё, что было связано с больницами, было громким и ярким. Может быть, он хотел сказать, что это место кажется ему… мёртвым. Какое ужасное ощущение для больницы. Или, может быть, он просто был безумно напряжён? Нет, это не может быть. Он знал, что это не так. Нужно было сделать лучше и быстрее. Ты позволяешь им страдать. Ты чудовище, слишком слабое, чтобы кому-то помочь. Они ненавидят тебя. Как ты мог допустить такое? Дрим написал ЭмДи, чтобы он сообщил о закрытии кафе на неопределённый срок. Даже когда Томми и Таббо проснутся, потому что им придётся проснуться, он не собирался заставлять их снова работать. Дрим собирался заставить их расслабиться и восстановиться или умереть в попытках это сделать. — Вы опекун Томаса и Тобиаса Уильямсов? — В зал ожидания вошла усталая работница в бледно-голубой униформе, её волосы выбились из пучка. Дрим встал. — Да, это я, — без запинки соврал Дрим. Работница прищурилась, глядя на него. Она казалась ему смутно знакомой. Он не придал этому значения, это было неважно. Её глаза прищурились. Улыбка? — Хорошие новости: с вашим братом, — пауза, что? — всё будет в порядке. Он слегка надышался дымом, и я рекомендую ему постельный режим в течение двух недель или до тех пор, пока ожоги не заживут до приемлемого уровня, — монотонно произнесла медсестра, глядя в свой планшет. Брат? Может, Томми? У Томми и у него были светлые волосы, но они совсем не были похожи, но брат? Клэй сказал, что он их опекун, так что он должен быть как-то с ними связан. Нет, успокойся, это не важно. С Томми всё было в порядке, вот что важно. — Что касается Тобиаса, — работник сделал паузу, — возможно, вам стоит присесть, сэр. — Это… не очень хорошо, не так ли? Дрим послушно сел. — Хотя другие травмы у него схожи с травмами Томаса, у него также сломан позвоночник, что привело к повреждению спинного мозга. Нам придётся прооперировать его спину и назначить физиотерапию, прежде чем он сможет снова безопасно ходить. Но даже после этого рекомендуется ходить только на короткие расстояния. О… о, Дрим понял, почему она хотела, чтобы он сел. Конечно, с его Даром он бы не упал, но… это всё равно была хорошая идея. Просто чтобы он не сделал чего-нибудь опрометчивого. Он не знал, что бы он сделал, но сейчас он словно оцепенел. Твоя вина, твоя вина. — Я понимаю, что это слишком дорого для одной операции, но… — Сколько? — перебил её Дрим обманчиво мягким голосом. Она отступила на шаг, удивлённая тем, что он заговорил. Неужели она думала, что он будет молчать? — Цена операции? С учётом вашей страховки, примерно пять тысяч долларов. С учётом необходимого бандажа, физиотерапии и лекарств, в итоге получится около шести тысяч, — её голос звучал по-прежнему профессионально, но дрожал, когда она называла ему сумму. Это была приличная сумма, гораздо больше, чем могли себе позволить многие жители Двенадцатого округа. У Дрима по-прежнему было много наследства, и он собирался потратить его. — Я могу заплатить. Он должен был это исправить. … Дрим пробыл в больнице три дня. Томми очнулся примерно через четырнадцать часов после того, как начал следить за происходящим в маленькой палате, которую ему выделили. Никто не приходил, чтобы попытаться его переместить, все работали вокруг него. Как будто они боялись его побеспокоить. Дрим не обращал на это внимания. — Клэй? — Томми медленно очнулся, невнятно произнося слова и приоткрыв глаза. — С Табсом всё в порядке? — спросил он. В его глазах читалась напряжённая сосредоточенность. Он был в сознании, но не совсем понимал, что происходит, но всё же знал, что хочет узнать. Он всё ещё беспокоился о Таббо. — Он жив, Томми, он жив, — заверил его Дрим приглушённым голосом. Он не собирался говорить, что с Таббо «всё в порядке». С Таббо было не всё в порядке, и ещё какое-то время не будет. Не только физически, но и психологически. Дрим знал, что подобные ситуации вызывают травмы. Он получил больше, чем заслуживал. Поэтому он не стал говорить о Таббо, он не хотел так лгать Томми. Лжецы были худшими из всех, кого знал Дрим. — М-м-м, — пробормотал Томми и снова погрузился в сон. Он выглядел гораздо более расслабленным, чем обычно, и был похож на ребёнка, которым притворялся. Его лицо было спокойным и почти безмятежным, а волосы — светлыми и пушистыми. Руки и грудь были забинтованы, а крылья лежали в стороне. Его крылья тоже выглядели потрëпанными, как будто за ними не ухаживали должным образом. Конечно, у Дрима не было птиц, так что он мог ошибаться. Перья были взъерошены, к ним прилипла сажа, и они были удручающе тусклыми. Они были совсем не такими яркими, как думал Дрим, — ни красными, ни оранжевыми, ни жёлтыми. Может, это как-то связано с сальными железами? Дрим протянул руку и поправил перо, в глубине души мечтая, чтобы ему тоже разрешили увидеть Таббо. На крыльях совсем не было жира. Он что, сгорел? Должно быть, так и есть. Дрим не знал, что такое возможно. Прошли часы, а Дрим всё сидел и перебирал руками мягкие крылья, поправляя сломанные и торчащие перья. Это странным образом успокаивало, и Томми наверняка бы это оценил, верно? Неправильно расположенные перья должны были причинять дискомфорт. Как сломанный ноготь или что-то в этом роде. Ожидание было пыткой, только для Дрима и его разума. Он мог бы набраться терпения, мог бы, но не хотел. Он хотел, чтобы с ними всё было в порядке, хотя и знал, что это не так. По крайней мере, ещё долго не будет так. Понимая это, Дрим глубоко вздохнул. В конце концов, ему скажут идти домой, ведь время посещений ограничено. Поэтому Дрим заставил себя успокоиться, не заплакать и встать на ноги. Он провёл рукой по волосам Томми. Затем он ушёл с высоко поднятой головой и обманчиво спокойным видом. Он должен был быть сильным. Он должен был быть достаточно хорош. … Четыре дня спустя Дрим вернулся в больницу. Эти дни он провёл с ЭмДи, размещая объявления о поиске нового сотрудника и объясняя, что Томми не уволили. Томми нужен был постельный режим, и Дрим предоставил ему оплачиваемый больничный до тех пор, пока Дрим не будет удовлетворён. Дрим не был чудовищем. Или, по крайней мере, не настолько. Пока без особого успеха, но Дрим надеялся, что кто-нибудь согласится. Но эта мысль отошла на второй план. На самом деле это не имело значения, ведь кафе обходилось гораздо дешевле, чем его прежняя арендная плата, и Дрим сомневался, что он вообще мог разориться. Это было странное чувство. ЭмДи что-то болтал рядом с ним и без запинки шёл с ним в палату Томми, несмотря на то, что ему туда было нельзя. Дриму было всё равно, пусть ЭмДи оказывает ему эмоциональную поддержку. Персонал больницы тоже не мог его остановить. Видимо, это преимущество улучшения ЭмДи. Когда Дрим узнал об этом, ЭмДи пожаловался, что, когда он заходил в банк в верхней части города, чтобы привлечь чье-то внимание, сработала какая-то сигнализация. Он указал на шрамы, покрывающие его тело, — пулевые ранения. Дрим не стал расспрашивать, а ЭмДи, похоже, не хотел ничего рассказывать. Но эта информация всё равно оказалась полезной. — Эй, босс, когда я смогу отсюда уйти? — спросил Томми, как только Дрим вошёл в комнату. Он беспокойно ёрзал и выглядел гораздо более живым, чем пару дней назад. Он всё ещё был забинтован и выглядел хрупким, но это было уже лучше. — Ой-ой, не любишь больницы, Pito? Я тоже, честно говоря, — ЭмДи запрыгнул на кровать рядом с Томми. Томми посмотрел на то место, где сидел ЭмДи, нахмурив брови, а затем, казалось, махнул на всё рукой. Хм, это уже прогресс. — Если всё пойдёт хорошо, то завтра, — ответил Дрим, проводя рукой по волосам Томми. Мальчик не очень-то старался не поддаваться этому движению, явно смущаясь и отчаянно пытаясь сделать вид, что ему всё равно. Дрим позволил ему притворяться. — Не сегодня? — захныкал Томми, надув губы. Должно быть, обезболивающее подействовало, ведь обычно Томми гораздо лучше притворялся, что он не ребёнок, которым он, безусловно, был. Дрим улыбнулся. — Нет, врачи хотят, чтобы ты ещё денёк понаблюдался у них, ты сильно обжёгся, — Дрим кивнул в сторону крыльев, которые выглядели намного лучше и которые Томми прижимал к спине. Он как будто всё ещё пытался их скрыть. Дрим не знал почему. — На самом деле это было довольно безрассудно с твоей стороны. Хотя я понимаю, что ты хотел сделать, — прокомментировал ЭмДи, исследуя крылья Томми. Казалось, это успокоило его, а на самом деле — их обоих. — Меня что, гладит твой друг-призрак? — вдруг спросил Томми. Видимо, это была более подходящая тема для его мозга. ЭмДи замер, казалось, он задрожал на месте и взволнованно замахал руками. Затем он заставил себя успокоиться и продолжил гладить крылья Томми. — Да, — ответил Дрим. — Это плохо? — В интернете было очень мало информации о Томми, за исключением правительственных баз данных высокого уровня, к которым Дриму точно не было доступа. Тем не менее Дрим знал, что его крылья чувствительны и редки. Хакерство — это преступление, поэтому он этого не делал. Определенно нет. — Не, я вам доверяю, ребята, — пробормотал Томми, зевая. — Это девушка? Кто вообще этот призрак? — Он прищурился, словно размышляя о смысле жизни. А может, он просто засыпал. — Ой-ой, да никто раньше так не беспокоился обо мне, — проворковал ЭмДи, — кроме тебя, mi mejor amigo. — Он потянулся, чтобы похлопать Дрима по груди, а затем снова сел. Это было одновременно мило и тревожно. На самом деле ЭмДи был весь такой. — Это ЭмДи, местоимения он/ему, — в третий раз объяснил Дрим. Томми точно снова всё забудет, и в этом не будет его вины. ЭмДи постепенно научился управлять своим улучшением, хотя, похоже, это его сильно напрягало. В основном он практиковался в квартире, потому что Дрим всё ещё замечал разницу. Она была небольшой, но заметной. — М-м, а что насчёт тебя, здоровяк? — Томми откинулся на спинку стула, а ЭмДи едва заметно почесал мускулы под его перьями. Дрим сделал паузу. ЭмДи тоже, потому что ни один из них никогда об этом не задумывался. С другой стороны, Дрим был самим собой всего полгода? Даже тогда он был занят кафе и не раскрывал себя. — Обращайся ко мне как хочешь, — безразлично ответил Дрим. Он и так поступал так, как хотели другие. Он не был привередлив в выборе местоимений. Да и вообще ни в чём не был привередлив… — Значит, ты важная шишка? — Томми снова поморщился. ЭмДи фыркнул, давая понять, что, конечно, это его ответ. Именно за это его и любили гости: он всегда спрашивал, прежде чем направить их к кому-то, если только вы его не разозлили. А потом он забывал. Как в случае с Уилбуром и Сапнапом. Векс и Вулкан. Внезапно зазвонил телефон Дрима, прервав их внезапно возникшее тёплое чувство единения. Хотя, возможно, это просто крылья Томми нагрелись от ласк. К счастью, не настолько, чтобы разгорелся пожар. Он извинился и вышел из комнаты. Осторожно, тихо, проклиная себя за то, что не выключил звук, он ответил на звонок. Рядом никого не было, но он всё равно старался сохранять спокойствие. — Алло? — спросил Дрим, скрестив руки на груди: в одной он держал телефон, а другую положил на бедро. Несмотря на все усилия, он выглядел немного раздражённым. Хотя это и логично. Успокойся, герои не злятся. — Привет, я звоню по поводу вакансии в кафе «Паутина»? Я видел твой пост об этом в интернете, — произнёс тихий голос, довольно низкий и мужской. Дрим слегка расслабился. Значит, это был важный звонок. — Ладно, — пробормотал Дрим, — я Клэй, владелец. Могу я узнать ваше имя и местоимения, которые вы используете? — Дрим достал из кармана брюк маленький блокнот и ручку. Он всегда носил их с собой на всякий случай. У него также были нож и зарядное устройство, а ещё небольшой пакетик с крекерами. Никогда не знаешь, когда они могут пригодиться. — Эрет, местоимения «он/она», а ты? — Эрет был приятно удивлён. Дрим записал его ответ и задумался, когда его во второй раз за день спросили о его местоимениях. Он не ожидал, что будет так много об этом думать. — Как бы вы ко мне не обращались, Эрет, — ответил Дрим, — у вас есть опыт работы кассиром? — В больнице было очень холодно, отметил Дрим. Всё, начиная с липких плиток и заканчивая едва работающим кондиционером. Видимо, приближалась зима. — Можно и так сказать. Я знаю, как работать за кассой, и у меня есть большой опыт обслуживания клиентов, — рассмеялся Эрет, как будто сказал что-то смешное. Может, это была шутка для своих? Дрим не знал, к чему это может привести, но в этом и был весь смысл шуток для своих. По крайней мере, он так думает. — Хорошо, в какие дни вы свободны? — В последнее время у меня появилось много свободного времени, так что я в твоём распоряжении в любой день в течение первых двух месяцев. После этого — по вторникам, четвергам и пятницам, если тебя это устраивает, — перечислил Эрет. — Меня это устраивает, но, боюсь, первые две недели вы будете работать один, — объяснил Дрим. Несмотря на то, что Томми завтра уезжал домой, Дрим не позволит ему работать. Хотя он ещё не сказал об этом парню. Он ожидал, что тот будет сильно сопротивляться. — Меня это устраивает, я вполне самостоятелен, — заверил Эрет, — и не волнуйтесь. Я уже неплохо разбираюсь в более… уникальных аспектах «Паутины». — Что это значит? — Хорошо… когда вы сможете начать? — Дрим в замешательстве склонил голову набок. Уникальные аспекты? В кафе не было ничего такого, что Дрим мог бы назвать уникальным. Больше растений, чем обычно, но в остальном? Для него это было вполне нормально. Ты ненормальный. — Не раньше пятницы. Боюсь, до тех пор я буду очень занят, — ответил Эрет. Они оба запыхались ещё больше, чем в начале разговора. Судя по голосу, он тоже сделал небольшую передышку. Ну что ж, Дриму было всё равно, чем он занимается. — Хорошо, тогда приходите в 18:30 и позвоните мне, я впущу вас в кафе. Хорошего дня, — Дрим резко оборвал разговор, прежде чем Эрет успел ответить. Грубиян… должно быть, он занят. А почему ещё он так запыхался? Не то чтобы это имело значение, но Дриму было не всё равно. Сейчас ему хотелось только одного — вернуться в комнату и не думать о Таббо. Тем более что ему по какой-то причине до сих пор не разрешили навестить его. Однако он знал одно. — Хорошие новости: Таббо поедет с нами домой. Томми громко зааплодировал, и ЭмДи присоединился к нему. Дрим улыбнулся. … Кости и мышцы хрустели и ломались под его сапогами. Дорога была залита кровью, а воздух пропитан запахом смерти. В воздухе всё ещё звучали мольбы, которые давно оборвались, — пустой крик, который никогда не будет услышан. Мрачное удовлетворение окрашивало каждое мгновение, в его глазах искрилось какое-то нездоровое ликование. К сожалению, жертва была жива, ему не разрешили её убить. Но ему разрешили сделать с этой глупой приспешницей то же, что она сделала с драгоценными мстителями Двенадцатого округа. Это было справедливо. — Мой босс узнает об этом, — пригрозила перепуганная бывшая участница Лас-Невадас, баюкая сломанную руку, когда ее единственное оружие отобрали и отбросили в сторону. Теперь она вообще ничего не говорит. Просто лежит без сознания в луже собственной крови. — Твоему боссу это было нужно, — сказал он ей, злобно ухмыльнувшись, прежде чем вонзить острый каблук ботинка ей в ногу. Бывшие члены «Лас-Невадас» боялись почти исключительно этой фразы. Возможно, они точно знали, что она означает. Никто так просто не уходит из Лас-Невадас. Это на всю жизнь, и уйти— значит оскорбить самих владельцев. Не то чтобы такого не случалось, но только с их благословения. А этого несчастного просто выгнали. На самом деле ужасная судьба. Он ещё сильнее вдавил ботинок в спину бывшего члена банды. Кости хрустнули. Око за око и спина за спину. Золото сверкнуло в свете фонарей, когда он повернулся, кивнув, казалось бы, ничему. Тени зашевелились, и тот, кто был там, тоже зашевелился. Инициатива «Кошмар» послала одного из своих, чтобы… наказать четвёрку. Как вежливо с их стороны взять на себя ответственность за ошибки своей «Инициативы». Пиковая дама рассмеялся и взял в руки телефон. Лас-Невадас поставил всё на свои места. — Твой ход, — прошептал он, снимая солнцезащитные очки, чтобы посмотреть на то немногое, что можно было разглядеть от луны на небе. Это была чудесная ночь.