Плачь героя (A Hero's Lament)

В тот день, когда он вышел из кафе, его пальцы были синими. Онемение в суставах ещё не прошло, и он чувствовал покалывание. Солнце ещё не взошло, и в предрассветные часы снег падал всё сильнее. Было шесть часов, и даже солнце спало. Можно с уверенностью сказать, что он не был готов к метели, раз вышел в свитере и джинсах без перчаток и шарфа. По крайней мере, он решил оставить Анну дома. Её маленькое паучье тельце не было приспособлено к холоду, и из-за этого она почти не двигалась всю зиму. Впадают ли пауки в спячку? Анна впадала, независимо от ответа. А Дрим — нет. Как и ожидалось, когда Дрим сел в поезд, в нём никого не было, как и на станции. Лишь один или два человека оказались достаточно смелыми или, может быть, глупыми, чтобы выйти из дома. Белое покрывало было густым и скользким, из-за чего большинство людей предпочитали оставаться дома, чтобы не разбить голову. Дриму не нужно было беспокоиться о том, что он поскользнётся: об этом позаботился его Дар. Бумаги были аккуратно сложены в его рюкзаке, и ему нужно было убрать их туда, прежде чем отправиться в Тринадцатый округ. Безопасность была очень важна, особенно для героев. Нельзя допустить утечки конфиденциальной информации из-за того, что Дрим не соблюдает протокол. Или здесь протокол другой? Всё остальное, конечно, было в порядке. — Это не имеет значения, — Дрим глубоко вздохнул. Если Филу разрешили хранить в своём кабинете столько коробок с секретными документами, значит, там достаточно безопасно. К тому времени, как он доберётся туда, его карта будет активирована, так что он просто положит всё на стол номер два и уйдёт. Туда и обратно, без лишних разговоров. Дверь со скрипом отворилась, и он почувствовал внезапный порыв холодного ветра, когда вышел из поезда и поднялся по ступенькам. Ощущение покалывания вернулось, проникая под кожу, но Дрим не обращал на это внимания. Было некомфортно, но точно не больно. Дрим мог пережить небольшой холод. Контраста между внутренним убранством «Пристани героев» и погодой снаружи было достаточно, чтобы Дрим чуть не споткнулся от неожиданности. Казалось, что в этом месте идеально налажен климат-контроль. Не слишком холодно, не слишком жарко, но разница была настолько ощутимой, что у него на мгновение подкосились ноги от внезапного прилива жара. Это было… слегка тревожно. Это не имеет значения, это его не убьёт. Фила не было за его столом, когда Дрим вошёл в кабинет, и никто в офисе его не побеспокоил. Даже несмотря на то, что в офисе было на удивление пусто: единственным человеком, кроме Дрима, была секретарша, которая устало стучала по клавиатуре с какой-то вялой апатией. Но Дрим не позволил этому себя расстроить, и это было хорошо. С другой стороны, в офисе стало намного чище, чем неделей ранее, в основном благодаря стараниям Дрима. Чёрт, пока он работал, он откопал целый диван из-под такого беспорядка, что дверь едва открывалась. На этом диване Фил теперь и дремал. Ленивый. Дрессировщик никогда бы не позволил ему спать на работе. Это не его дело. Если Фил хочет навлечь на себя неприятности, то Дрим позволит ему. Заставлять других подчиняться ему — не работа Дрима, поэтому он опустошил свой рюкзак, ни в чём не упрекнул Фила, поскольку тот явно был на пределе, и ушёл. Только на выходе он встретил другого, действительно бодрствующего человека. Примерно на середине пути вниз по зданию лифт остановился и издал сигнал, пропуская ещё одного человека. Широкие плечи, тонкая белая рубашка с причудливой оборкой спереди и длинная красная накидка с пышной подкладкой. Его золотая корона сверкала на свету, как и драгоценные камни, которыми она была украшена, Дрим очень надеялся, что они ненастоящие, потому что кто же будет сражаться в настоящей короне? С другой стороны, на нём был корсет и туфли на невысоком каблуке, так что надежды было мало. Дрим отстранённо подумал, что, возможно, впервые видит Червового Короля в форме. Обычно он носил гражданскую одежду, чтобы не выделяться. На нём была странная костяная маска, закрывавшая большую часть лица, и Дрим вынужден был признать, что она по крайней мере лучше, чем форма других героев. — Ты рано уходишь, — пророкотал Техно, опустив взгляд, а затем снова подняв его, словно желая встретиться с Дримом глазами. Учитывая, что рост Техно составляет примерно 203 см, неудивительно, что он не привык быть ниже. — У меня сегодня другие дела, — признался Дрим, прищурившись. Это неловкое чувство, когда что-то давит на кожу, вернулось, когда Техно, казалось, бросил на него ответный взгляд. Однако это был скорее неловкий, чем раздражённый взгляд. — Ты отправляешься в Тринадцатый округ, — заявил Техно, и это было утверждение. Не вопрос, не обвинение, а простое констатация факта. Как если бы он сказал, что небо голубое или что кошки дышат кислородом. Дрим мог с этим согласиться. — Да, — подтвердил Дрим, отводя взгляд и уставившись на дверь. Гладкий белый металл блестел в искусственном свете. Похоже, его довольно часто чистили, но в таком большом здании наверняка много уборщиков. Чистота должна быть само собой разумеющейся. Это был не Двенадцатый округ, и разве это справедливо? — Гражданским вход в Тринадцатый округ запрещён. — Техно не сводил с него глаз, и это чувство стало ещё сильнее. Странное, оно не такое уж неприятное. Может, это как-то связано с модификацией Техно? Это чувство возникало только рядом с ним, а с другими людьми его не было. Как бы то ни было, ответ Техно был в лучшем случае излишним. Гражданским вход запрещён, но Лас-Невадас был самым популярным игорным домом во всём мире. Очевидно, что запрет на вход для гражданских никого не останавливал. Отчаяние часто толкает людей на нарушение законов. — Я тебя поддержу, — закончил Техно после неловкой паузы, не сводя глаз с Дрима, но не ослабляя давления на его кожу. Что? Поддержит? Зачем ему поддерживать Дрима? Дрим не нуждался ни в деньгах, ни в чём-либо ещё, ему не нужна была поддержка Техно. — Зачем? — невольно спросил Дрим, и это слово сорвалось у него с языка из-за острого любопытства. Возможно, это было не самое подходящее замечание, потому что Техно напрягся и почему-то стал ещё более неловким. Может, у него социофобия? Похоже, что так. — Чтобы всё было по закону и всё такое. Если кто-нибудь спросит, я скажу, что нанял тебя как подрядчика. Я герой номер один, они не будут задавать много вопросов, — фыркнул Техно, и это фырканье, похожее на свиное хрюканье, придало ему фальшивую лёгкость. Дрим не знал, что это правда. Он знал обо всех преимуществах, которые даёт статус героя номер один, но зачастую это было скорее проклятием. Никто не задавал вопросов герою номер один, полагая, что он делает то, что должен. Отсутствие необходимости объясняться определённо помогало в выполнении миссий, но… Но это также означало, что он никогда и никому не сможет об этом рассказать. Да ему бы никто и не поверил. — Спасибо, — бросил Дрим через плечо и вышел из лифта, двигаясь чуть быстрее, чем обычно. Он просто не мог внезапно оставаться в этом здании. Он не мог объяснить почему, но, в конце концов, он всё равно уходил, так что он не стал зацикливаться на этом. Его это не беспокоило. Он не знал, что его беспокоит. Добраться до Тринадцатого округа после этого оказалось немного сложнее, чем он ожидал. С точки зрения логистики он знал, что Двенадцатый округ был конечной станцией для поезда. Он просто доезжал до неё, а затем разворачивался, не приближаясь ни на дюйм к Тринадцатому округу. Этот факт только усиливал ощущение запретности. Но когда поезд тронулся, Дрим понял, что туннель всё ещё там. Несколько больших бетонных плит, потрескавшихся, но всё же более новых, чем остальная часть станции, преграждали путь. Единственные отверстия, достаточно большие, чтобы в них можно было пролезть, находились в самом верху. Большинство людей не смогли бы забраться так высоко. К этому моменту уже должно быть понятно, что Дрим не был обычным человеком. Лазание по отвесным, осыпающимся поверхностям, чтобы попасть туда, где его на самом деле не должно было быть, стало его специализацией. На станции его тоже никто не останавливал. Разбежавшись, Дрим поставил ногу на относительно устойчивую часть стены и оттолкнулся. Прилипать к стене с помощью паучьих сил было довольно легко. Во всяком случае, в теле Клэя всё было в разы проще, и это было здорово. Протиснувшись в дыру, Дрим спрыгнул с другой стороны в тёмный, пустой железнодорожный тоннель. Единственный свет исходил от станции позади него и пробивался сквозь дыры в заборе. Хорошо, что Дрим никогда не боялся темноты. Он вообще не должен был бояться. Чем дальше он продвигался, тем громче эхом отдавались его шаги в туннеле. Отдаленный гул поезда позади него раздавался каждые двадцать минут или около того, пока он не перепрыгнул через трещину, и все звуки стихли. Медленно капающая вода заглушала всё остальное. Тьма скрывала то, как на самом деле выглядел туннель. Трещины на рельсах, разрушенные стены и, будем надеяться, неопасные для здоровья жидкости — всё это было очевидно. Большую часть этого он чувствовал, когда вода заливала его ботинки и стекала на одежду, как бы он ни старался этого избежать. Но всё было в порядке, он был в порядке. В воздухе витал металлический запах крови, сначала слабый, но становившийся всё сильнее по мере того, как он шёл. К этому ужасному запаху он уже привык, но не мог понять, откуда он исходит. Это был просто аромат в воздухе, витавший там. Худшая форма аромата. Вскоре после этого Дрим узнал, откуда он взялся. В то же время он понял, почему туннель, возможно, был заброшен, и не думал, что это произошло из-за того, что Тринадцатый район сам по себе был особенно ужасен. В Двенадцатом районе тоже было много преступности, но это? Это было что-то… новое. Поезд или то, что от него осталось, был разорван посередине, как будто великан взял его в руки и разрезал вдоль. Погнутый металл был невероятно острым, и когда он протискивался мимо него, у него порвался рукав свитера. Нужно было либо так, либо искать выход из пропасти под поездом. Однако если бы он попытался пробраться внутрь, острый металл перетёр бы его, как сыр на тёрке, поэтому Дрим не стал даже пытаться. Другим людям… похоже, повезло меньше. Дрим на мгновение задумался о том, как давно поезд стоит здесь. Кровь покрывала практически все поверхности, давно засохнув и потемнев. Она отслаивалась при малейшем движении, покрывая подошвы его ботинок. В воздухе стоял тяжелый запах смерти, под сиденьями и у стен валялись части трупов, несколько из них виднелись между поездом и стеной туннеля. Большинство из них превратились в скелеты или настолько разложились, что мышцы и кожа почернели от гнили. Кожа была натянута, обнажая пожелтевшие зубы, а лица ввалились, как будто обрушились. Похоже, что тела разлетелись в разные стороны, когда поезд сошёл с рельсов. Один труп, особенно примечательный, был разрезан пополам, как и поезд, и обе половины застряли в стене. Похожие обломки он находил по мере того, как продвигался по вагонам. Счастливчики, похоже, были старыми и давно умерли. Другим повезло меньше. Ближе к голове поезда трупы были почти свежими. Некоторые были отравлены, у других были отрезаны конечности, и даже чемодан, из которого всё ещё сочилась кровь, был засунут внутрь, как в морозильную камеру. Это было место захоронения мёртвых, когда люди не хотели, чтобы трупы нашли. Дрим глубоко вздохнул и каким-то чудом сумел не испачкаться в крови, когда пробирался сквозь поезд смерти и выходил из него. Красные аварийные огни осветили переднюю часть поезда, когда Дрим выбрался через разбитое окно. Он провёл рукой по новому пятну на своём свитере и стёр капли крови с волос. Он не обратил внимания на свежее тело, свисавшее с передней части поезда, словно подношение, с вырезанными на нём словами, восхваляющими какого-то кровавого бога. От этого зрелища его не стошнило. Он видел вещи и похуже. Почему это до сих пор его беспокоит? На станции царил ещё больший беспорядок. На полу была воронка, как будто кого-то с такой силой ударили об пол, что он проломился, а затем протащили по нему. От несчастного, которому не повезло погибнуть, не осталось ничего, кроме засохших брызг. В конце воронки стоял второй поезд с погнутой вагоной. Она была странно сложена, словно она была рулоном бумажных полотенец, который вдавили. Сверху мерцали огни, время от времени освещая пространство, покрытое паутиной и обломками костей, прежде чем погрузить его в красное сияние. Дрим поднялся на станцию, чувствуя себя явно не в своей тарелке. Его одежда казалась слишком новой, слишком чистой, а движения — слишком уверенными. Он будет выделяться, как бельмо на глазу. Теперь он ничего не мог с этим поделать. По неровным и потрескавшимся ступеням, наспех выложенным, как будто в спешке, и даже по деревянной доске, засунутой в щель в стене, Дрим выбрался из станции. Или это было какое-то место для жертвоприношений? Выглядело оно соответствующе. Старые плоские деревянные доски служили импровизированной дверью на станцию, и их было относительно легко отодвинуть в сторону, но потом… потом ему пришлось выйти в округ. В глубине души Дрим отчётливо понимал, что Тринадцатый округ в некотором смысле хуже Двенадцатого, но всё равно был удивлён. Чёрный смог висел в воздухе, как туман, закрывая небо и превращая снег густой пепел. Высокие здания, похожие на небоскрёбы, поднимались всё выше и выше и исчезали в тёмных облаках. Окна у их основания были разбиты или отсутствовали. Но эти здания не были небоскрёбами. Скорее, они выглядели как несколько разных зданий, беспорядочно нагромождённых друг на друга. Перед ним простиралась единственная дорога, длинная и усеянная бессистемными укрытиями из брезента или просто брошенными людьми вещами. Справа от него пара бездомных сверлила друг друга взглядами, сидя у костра прямо на мусорном контейнере. Тонкие дороги, по которым едва можно было проехать, расходились во все стороны. Системы шкивов, некоторые из которых использовались, по-видимому, для перемещения между этажами без дверей. Они были сделаны из чего угодно: от дерева и лески до металлических балок и прочных цепей, которые кое-как соединялись друг с другом. Всё, что они делали, — это ещё больше загромождали стены зданий. Дриму казалось, что он задыхается в пепле, а его Дар пробуждается, чтобы не дать ему заработать рак лёгких от одного лишь пребывания здесь. Рассеянно он шёл вперёд, а за каждым углом раздавались звуки драк, выстрелов и споров. Громкий смех пьяниц или хриплый шёпот, обсуждающий сделки, звучали на фоне всего этого. Неприятное чувство закралось в его душу, взгляд приковали к себе чьи-то глаза, от чего у него напряглось плечо. Казалось, опасность подстерегала за каждым углом, но Дрим никого не видел. Только тени людей, преступников? , которые прятались и убегали при виде незнакомца. У него было такое чувство, что люди нечасто сюда приходят. Передвижение по Тринадцатому округу было настоящим кошмаром, и не потому, что все дороги с ответвлениями были одинаковыми. Нет, в округе не было ничего похожего на то, что люди обычно строят, когда им не хватает места для застройки. Некоторые здания, казалось, не подчинялись законам физики. Надо признать, что предполагаемых карт Тринадцатого округа было не так много, даже спутниковые снимки округа были сделаны примерно пять лет назад, но Дрим надеялся, что хотя бы одна из них окажется полезной. Ни одной из дорог, которые он запомнил, нигде не было видно, но, возможно, это и так было понятно. Щелчок. — О, смотри-ка, у нас тут свежее мясо, — рассмеялся хриплый голос у него над ухом. Странно, что Дрим не заметил его, ведь запах дыма был таким сильным. С другой стороны, это могло быть просто следствием плохого качества воздуха, так что, возможно, и не странно. — Как думаешь, что нам делать с этим парнем? — Холодный металл упёрся ему в затылок, и Дрим впервые увидел человека с пистолетом. У друзей этого парня есть оружие? Не повезло, но у Дрима были дела и похуже. — Отпустите меня, и никто не пострадает, — рефлекторно предупредил их Дрим. Он бы предпочёл, чтобы на его руках не было крови, когда он доберётся до Лас-Невадас, но, похоже, это было бесполезно. Тем более что курильщик лишь грубо рассмеялся и приставил пистолет к голове Дрима. — Может, мне лучше называть тебя мясом, потому что ты и есть мясо! — Не повезло, он не собирался просто так отпускать Дрима, как же это раздражало. Он подумал, что ничего не поделаешь, ведь он, очевидно, не мог ходить как нормальные люди. Ладно, пора двигаться. Отшатнувшись, Дрим пригнул голову и ударил курильщика рукой в живот, а другой рукой выбил пистолет, который выстрелил и едва не попал ему в голову. Даже если бы он попал в него, это не имело бы значения, но кровь была бы очень неприятной. Курильщик вскрикнул от неожиданности. Длинный шипастый хвост взметнулся вверх, но Дрим уже был в воздухе. Он приземлился на плечи курильщика, и тот ударился носом о землю. Его друзья обеспокоенно закричали. Даже у самых плохих людей есть те, кому они небезразличны. Почему не Дрим? Почему никому не было до него дела? Сурово нахмурившись, по крайней мере для Дрима, он шагнул вперёд и оттолкнулся от земли. Его ноги коснулись стены здания всего на мгновение, прежде чем он взлетел и отскочил от стены, как шарик для пинг-понга. Тревожные крики позади него стихли, когда он начал подниматься. В конце концов он остановился на одном из металлических шкивов, который немного болтался, но мог выдержать его вес. Он без особой причины оглянулся. Друзья парня столпились вокруг него, помогая ему подняться и осматривая его нос, из которого текла кровь. Он развернулся, ему было всё равно, что они сделают. Дриму было всё равно. Этот человек не умрёт, и этого было достаточно, ему нужно было как-то найти Лас-Невадас. Дрим наклонился вперёд, свесив ноги с балки, и прыгнул вперёд под, казалось бы, неудобным углом. Но это было не так, он всё рассчитал. По крайней мере, из-за тесно стоящих друг к другу зданий было проще маневрировать. Уникальное преимущество города, построенного как домино и столь же подверженного разрушению. Некачественно построенные города его тоже не интересовали, он просто пользовался этим. Из-за того, что он перемещался по воздуху, ему было ещё сложнее понять, куда он направляется. Он не мог подняться выше зданий, учитывая их высоту. Неужели он так и будет весь день бродить вслепую? Видимо, да. Может быть, он найдёт карту где-нибудь в округе? По какой-то причине Дрим сомневался, что такие записи ведутся… вообще. Но было по крайней мере одно, что нельзя было изменить на карте, — море. Если бы он смог найти карту, то… то, возможно, он смог бы сориентироваться. Добраться до моря было непросто, гораздо сложнее, чем должно было быть. Запах морской соли заглушался вездесущим пеплом и пылью, которые покрывали его лёгкие при каждом вдохе. Из-за беспокойства за свои лёгкие он даже обмотал рот банданой, хотя бы для того, чтобы не умереть от этого. Не то чтобы он собирался умирать, но хрип мог выдать его местоположение, если бы ему пришлось прятаться. Когда он наконец нашёл море, оно было удручающе очевидным. Внезапно пропавшие здания, словно преграда, не давали ему продвинуться дальше, и Дрим чуть не упал со своего насеста. Таинственная тёмная грязь прилипала к его ладоням и одежде, размазывалась по лицу и сливалась с ним. Это было неизбежно, учитывая, насколько грязным было это место. Спустившись вниз, Дрим побежал трусцой к пирсу. С одной стороны располагалась промышленная зона: плавучие баржи, заставленные грузовыми контейнерами, и большие склады, которые выглядели так же, как будто их наспех сложили друг на друга. С другой стороны было открытое море, пляж, усеянный обломками пластика и металла, и длинная рыболовная сеть. Покрытое водорослями дерево скрипело под его ногами, пока он шёл по единственному в своём роде пирсу. Казалось, что когда-то дерево было выкрашено в красный цвет, а может, это была кровь, и на столбах, поддерживающих его, остались следы ракушек. Спокойное, безмятежное море. Вода бурлила и текла, как и положено воде, и была скорее тёмно-болотного цвета, чем обычного голубого, к которому он привык в океане. Морские водоросли, казалось, были подняты со дна и выброшены на берег. Деревянные щепки плавали в море, и к концу пирса от него не осталось ничего, кроме воображения, которое подсказывало, что когда-то пирс был длиннее и, возможно, шире, если судить по столбам, возвышающимся над волнами. Сверху доносился крик птиц, нырявших за рыбой, которую они, конечно же, не могли поймать. Дрим решил, что ему пора уходить, но продолжал смотреть на обесцвеченную морскую пену, которая поднималась и опускалась вместе с океаном. Он наблюдал за водоворотами с какой-то странной отстранённостью. Он не был уверен, что ему это очень нравится. — Осторожнее, никогда не знаешь, когда эти старые доски могут проломиться, — послышался позади дразнящий голос. Он поднял голову, посмотрел на горизонт и удивился, что ничего не услышал. Пирс скрипел под его ногами, может, этот человек просто лучше его знает это место? От этого знания доски не становились более устойчивыми, но, может быть, она просто могла избежать худшего? — Что такой человек, как ты, делает в таком месте? — Дрим обернулся и посмотрел на стоявшую рядом с ним невысокую женщину с тем же отстранённым выражением лица, из-за которого всё вокруг казалось приглушённым. На её лице сияла улыбка, словно она была рада его видеть. Коренастая, довольно высокая и явно созданная для тяжёлой работы. Серая рубашка в стиле «поэт», которая, возможно, когда-то была белой, прочные рабочие брюки и тяжёлые ботинки, из-за которых её бесшумное приближение казалось ещё более странным. Из волос торчали два пушистых уха, и если бы Дрим снял с неё пиратскую шляпу, то, наверное, увидел бы, что над кудрями возвышаются два длинных рога. Совсем как Таббо. Длинные, пушистые, вьющиеся белые волосы, которые переливались на свету, таком же тусклом, как и свет, исходящий от постоянно нависающих туч. Такая же бледная кожа, как будто она много лет не видела дневного света, и тёмные-тёмные глаза, которые смотрели на него. Тёмные глаза, которые выглядят слишком старыми для тридцатилетней женщины. Паффи? — Что ты здесь делаешь? — с трудом выдавил Дрим, у него болело горло. Почему эти слова причиняют боль? Почему у него щиплет в глазах? Это из-за дыма? Из-за плохого качества воздуха? Должно быть, так и есть. Других причин для жжения он не находил. — О, я никогда не отхожу далеко от моря, — рассмеялась она, — но вы не ответили на мой вопрос, а это довольно грубо, молодой человек. — Паффи приподняла бровь, и Дрим не мог почувствовать… но почувствовал… стыд. — Ищу Лас-Невадас, — и, увидев, что она нахмурилась, — мне нужна информация, — объяснил Дрим, почти торопясь. Её хмурый взгляд просветлел, а лицо смягчилось. Пуффи отвернулась от него, и на её месте образовалась пустота. — Разве это не то, что нам всем нужно? — тихо спросила Паффи. В её тоне слышалось почти забавное сочувствие, как будто она говорила о чём-то большем, чем то, что осознавал Дрим, — о тяжёлом чувстве. Дрим пошевелился, его Дар кричал ему, чтобы он двигался. В ответ на вопрос повисла тишина. Дрим ненавидел это больше всего на свете, и эмоции, которые он отчаянно пытался сдержать, вырвались наружу. Он не мог отвести взгляд от профиля Паффи. Он боялся моргнуть, чтобы не пропустить ни секунды. Недостаток, утрата, потеря — разве это не было причиной того, что он делал всё это? Чувство потерянности, утраты чего-то ценного для него, ощущение, что всё было почти осмысленно ещё неделю назад. Если вообще что-то имело смысл. Но разве он не терялся во всём, что делал? Новый мир, новые люди, незнакомые правила и логика, которые были непонятны ему, но понятны всем остальным. Он никогда не знал, что происходит. Он теряет себя, если вообще когда-либо знал себя. Скучал по тем временам, когда всё имело смысл. Ненавидел то, что всё всегда имело смысл. Он был потерян и напуган, как оружие без хозяина. И он ненавидел это . — Где я? — Дрим даже не понял, что он имел в виду, задавая этот вопрос. Он был в Эсемпии, в Тринадцатом округе, у доков, примерно в полутора часах бега от дома. Он знал, как вернуться, но всё вокруг казалось незнакомым. Он не заблудился… нет, не заблудился. — Город проклятых, потерянных и напуганных, — ответила Паффи так же мягко и проникновенно. Казалось, она хотела сказать что-то ещё, но не стала. Слова застряли у неё в горле, и она громко сглотнула. Это было справедливо: Дрим тоже не знал, что сказать. — Надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь, — тихо сказала Паффи, и Дрим медленно моргнул. То, что он искал? Да, он сказал ей, что ему нужна информация, но… но ему казалось, что она говорит не об этом. Дрим не понимал, о чём ещё она может говорить, но, возможно, он и не хотел знать. Так же бесшумно Паффи исчезла из его поля зрения, а затем и вовсе пропала из виду. К тому времени, как Дрим наконец обернулся, её уже не было. Не было, не было, не было, и она никогда не вернётся. Он не знал, откуда у него такая уверенность, что она не вернётся. Раньше она этого не делала. Это была не её вина. Ноги словно налились свинцом, но Дрим заставил себя уйти. Ничего бы не случилось, если бы он остался у дома и смотрел на море, как будто что-то потерял. Он ничего не потерял, кроме своих детей, но он собирался их вернуть. Ему не было смысла здесь оставаться. У него вообще нет причин здесь находиться. У него нет причин оставаться в живых. Что он сделал, чтобы заслужить второй шанс? Стать ужасным человеком? Ещё более ужасным оружием? Почему он заслуживал жизни больше, чем Клэй? Нет, нет, он не мог грустить, только не сейчас. В любое другое время, но не сейчас. У него была работа, миссия, которую нужно было выполнить. Какой-то призрак Паффи, который исчез, как только он перестал на него смотреть, сейчас был неважен. Ему нужно было найти своих детей. Облака озарились огнями: Лас-Невадас официально открылся, и все были в предвкушении. Дрим мог бы одобрить такой выбор времени, это его отвлекало. Ему не нужно было думать о… чём-либо. Ему просто нужно было следовать за светом. Шаг стал быстрым, а затем превратился в бег, но не был таким свободным, каким должен был быть. Вместо того чтобы сбросить груз, он просто взвалил на себя ещё один. Ещё одна вещь, о которой нужно думать в этом странном и незнакомом мире. Ещё один вопрос остался без ответа. Еще один удар. Сколько ещё может вынести один человек? … — ᴨร๏ςหเςь. Таббо зашевелился, когда эти слишком горячие и слишком холодные нежные руки коснулись его. Жжение в основании позвоночника усилилось, его затрясло, и он с трудом выдохнул. В голове было душно, но почему-то яснее, чем… вчера? Как долго он проспал? И всё же он с какой-то отстранённой ясностью понял, что случившееся, вероятно, замедлило его выздоровление… на какое-то время. Клэй будет в бешенстве, ведь именно он следил за тем, чтобы Таббо соблюдал предписания врача. Он резко рассмеялся, чувствуя, как его охватывает истерика. — หค๓ หץжн๏ เђŦเ. — Зачем они его разбудили? Хотели, чтобы он сел? Шëл? Он бы хотел уйти, но не сейчас. Не тогда, когда Таббо не мог ясно мыслить, был не в себе или ещё что-то, и от одной мысли о ходьбе у него кружилась голова. Он сомневался, что сможет стоять прямо. — Не-е-ет, у меня спина болит, — невнятно пробормотал Таббо, зарываясь головой в жёсткий мешок, служивший ему подушкой. Честно говоря, его собственные волосы были бы лучшей подушкой. Он надул губы, но ничего не сказал, потому что он не ребёнок. Ни за что! — ЭŦ๏ หє ฬคжн๏, Ŧы ๓๏жєшь เђŦเ.— Странный голос был ужасно настойчив в своём бормотании на непонятном языке, от которого у него болели уши. Может, ему стоит выражаться яснее? То есть Таббо. Потому что он не был уверен, что этот странный парень вообще говорит по-английски. — Позвоночник сломан, не могу ходить. Ошибка 404, ходьба не найдена, — проворчал Таббо, истерически хихикая, когда помимо боли он почувствовал что-то странное. Было тепло! Нет, холодно. Тепло? Жарко, холодно — он не мог понять. Это лихорадка? Фигура отступила. Хорошо, теперь он может поспать. Таббо любил спать. Когда он спал, ничего плохого не происходило. Ну, кроме кошмаров, но пссс, кошмары же нереальны, верно? Это бугимен, как тот парень, который якобы владеет Инициативой «Кошмар». Таббо не был уверен, что это правда. На самом деле из-за этого странного ощущения он не чувствует себя по-настоящему живым, скорее, он как будто парит в воздухе. Не очень приятное ощущение, но всё же. Они что, накачали его наркотиками? Он бы не удивился. Они были плохими, очень плохими людьми, которые не делали ничего хорошего. Он знал! Они украли его и Томми. — ᴨร๏ςŦเ. — Снова эти слова. Таббо не знал, что они означают, но высокий парень часто их повторял. Может, это угроза? Зачем угрожать обиженному ребёнку? Ну ладно, это не важно. Таббо был не в том состоянии, чтобы собирать информацию, например, сплетничать или что-то в этом роде. — ᴨรเшℓ๏ ฬгє๓ꙗ ђℓꙗ єг๏ ᴨєгฬ๏г๏ ๒๏ꙗ. — Таббо удивлённо и болезненно вскрикнул, когда его внезапно подняли, задев травмированную спину и слишком тугой бандаж, который не меняли уже… уже… какое-то время. Обычно это делал Клэй. Как отец, старший брат или кто-то в этом роде. Был ли Клэй его отцом? — ๏หє х๏ŦꙗŦ, ꒣Ŧ๏๒ы Ŧы ᴨ๏ς๓๏Ŧгєℓ. Воздух наполнился криком.