Плачь героя (A Hero's Lament)

Бодрствовать всю ночь напролёт, просто лёжа в постели и ничего не делая, было довольно скучно. Время тянулось медленно, его не нарушало даже тиканье часов, и Дрим мог лишь тупо пялиться в окно, пока песочный человек дышал ему в затылок. Кровать была слишком мягкой, подушки — слишком пышными, а простыни — слишком дорогими, чтобы он мог расслабиться. Но время всё равно шло. Утреннее солнце взошло, как обычно, но из-за смога в небе и постоянно нависающей стены, которая была попыткой Тринадцатого округа навести порядок в городе, оно выглядело совсем не так, как привык видеть Дрим. Забавно, с каких это пор он «привык» к восходу солнца? Он не мог вспомнить. Электрические часы показывали, что было около шести, когда он выбрался из-под одеяла. Возможно, для гражданского это вполне разумное время для пробуждения. Томми и Таббо обычно вставали около шести, чтобы отправиться на работу, так что он будет ориентироваться на них. Так вот почему ты так расклеился? Просто посмотри на себя. Дрим вымыл голову, потратив на это время, так как сомневался, что какой-нибудь президент согласится встретиться с ним так рано. Максимум в восемь утра, когда он был супергероем. А как гражданское лицо? Он сомневался, что ему удастся договориться о встрече до полудня. Если только Фулиш не задействовал больше связей, чем он думал, но это тоже было маловероятно. Надеть ту же одежду, что была на нём весь прошлый день, было не самым разумным решением, но другой у него не было. Он не планировал задерживаться в Лас-Невадас так надолго. Опять же, из-за того, что он был гражданским, его миссия, которая раньше длилась бы день или два, превратилась в нечто большее. Ничего страшного, он уже давно носит костюм героя. По крайней мере, эта одежда не натирает ему бёдра до крови. К тому времени, как он вышел из номера, который снял на ночь, мысль о еде всё ещё не казалась ему привлекательной. Формально он мог оставаться там до завтрашнего дня, но ему не хотелось там оставаться. Слишком… долго. Он бы предпочёл… что? Бесцельно бродить, пока его кто-нибудь не найдёт? Наверное, лучше просто остаться в отеле. Несмотря на боль в животе, Дрим направился к бесплатному шведскому столу, который, судя по всему, довольно часто встречается в отелях. Он и раньше слышал о таких столах, но никогда их не пробовал. Из-за того, что ему приходилось постоянно носить металлическую маску на людях, ему было трудно есть. Варенные яйца, сухие тосты и едва съедобная колбаса были съедены с большой неохотой, после чего он схватил яблоко, чтобы хоть как-то заглушить навязчивое ощущение, что ему нужно съесть что-то полезное, иначе он умрёт. Ещё одна особенность его Дара. Те несколько раз, когда он ел это, он делал это только по предписанию диетолога. Может быть, еда была не такой уж плохой, как ему казалось. Другим гостям, похоже, нравилось то, что они ели: они намазывали на хлеб изысканные джемы и масло или уплетали маффины, которые, вероятно, стоили столько же, сколько квартплата Дрима за месяц. То, что они ели, совершенно не интересовало Дрима. Он просто не был голоден, совсем не был. Он никогда не был голоден, и, возможно, это было нездорово. В любом случае это не имеет значения. Отодвинув тарелку к мусорному ведру, Дрим сел в одно из плюшевых кресел в большом холле. Отель, в котором он оказался, был построен в форме пирамиды, а комнаты располагались в шахматном порядке. На первом этаже были ресторан, крытый бассейн и большой холл. Справа от него несколько человек играли в карты. Почему крытый бассейн находился в шаговой доступности от буфета, было не совсем понятно, но, опять же, Дрим предположил, что ему не на что опираться в плане норм. Может быть, для дорогих заведений нормально, когда почти треть первого этажа занимает бассейн? Может быть. Оставаться в этом кресле ещё несколько часов было бы слишком тяжело для его нервов, мышцы неловко подергивались, но Дрим не знал, куда пойти. Азартные игры были не его коньком, да он и не особо старался. Чарли застал его в таком состоянии во время обеда. Дрим бесцельно смотрел на прозрачную воду в бассейне. Она неестественно блестела, словно сверкали бриллианты. Вероятно, дело было в каком-то химическом веществе в воде, поскольку Дрим сомневался, что Дар Панза имел к этому какое-то отношение. — Боссы встретятся с тобой после обеда. Я провожу тебя в приёмную, где тебе придётся немного подождать, хорошо? — Чарли потянул Дрима за руку. Дрим моргнул и отвёл взгляд. — Хорошо, — пробормотал Дрим, безучастно следуя за ним. Его Дар оставался заряженным, он пульсировал под кожей, притупляя все чувства. Под поверхностью бурлили эмоции, слишком быстро, чтобы их можно было полностью осознать, да Дрим и не пытался. Он не сводил глаз со спины Чарльза. — Я бы сказал, что к тому времени, как мы доберёмся туда, будет от трёх до четырёх! Они, наверное, будут задавать вопросы о твоём Даре, понимаешь? Ты понимаешь. Я знаю, что ты тоже это понимаешь. Тогда ты можешь спрашивать о чём угодно. Хотя я не понимаю, как ты уговорил Фулиша согласиться на это, — бессвязно пробормотал Чарльз. Дрим время от времени кивал, показывая, что слушает. На самом деле он слушал, но не совсем. Слова влетали в одно ухо и вылетали из другого, а его Дар улавливал мелочи, не имевшие особого значения. Они оба понимали, что это просто бессмысленный шум. Дрима ждала простая зона ожидания. Чарльз жестом пригласил его сесть и ушёл, не сказав больше ни слова. Тёмно-дубовые полы, узорчатые красные и белые стены, чёрные атласные диваны вдоль стен, на которых стояли редкие растения. Всё это выглядело очень дорого, даже в кашпо были инкрустированы драгоценные камни. Дрим задумался, сколько всё это стоит. Почему-то диваны в зоне ожидания были ещё более неудобными, чем плюшевое кресло в гостиной. Он не хотел обижать дизайнера, даже несмотря на то, что от вида комнаты у него слезились глаза, но он просто не мог расслабиться. Сейчас было не время расслабляться, совсем не время. Отдых можно было отложить до тех пор, пока дети не вернутся домой в целости и сохранности. Отдых можно было отложить до тех пор, пока за каждым углом не перестанет подстерегать опасность. Отдых можно было отложить до тех пор, пока его миссия не будет завершена. Он мог подождать. Ему вообще разрашили расслабиться? Просто сидеть и ничего не делать? Разве это не произошло из-за того, что он расслабился? Разве это не его вина? Так и есть. Это его вина, его вина, его вина. Если бы он только был лучше. Сделал лучше. Нет, сейчас не время жалеть себя. Он не должен был испытывать жалость. Возьми себя в руки, сделай глубокий вдох. Дрим тихо выдохнул и открыл глаза, которые, как он и не подозревал, были закрыты. Яркие золотые блики слепили, но он не зажмуривался. Растущая головная боль, вызванная, казалось, усилившимся присутствием, не помогала, но он не обращал на неё внимания. Он мог не обращать на это внимания. Он всегда так делал. — Они закончили обедать, проходи, — Фулиш вошёл в приёмную, указывая на большие резные двустворчатые двери, а затем исчез за третьей дверью. Дрим кивнул в сторону пустой комнаты. Сейчас или никогда, пора оттачивать актёрское мастерство. В комнате боссов было блаженно темно. Большие окна в задней части комнаты были занавешены красными шторами, которые окрашивали помещение в красный цвет. Вдоль комнаты стоял большой стол, окружённый множеством одинаковых стульев. Занято было только четыре стула. Ближе всех была Куини, по крайней мере, так думал Дрим. Длинное платье подходило под описание, как и тонкая изящная корона с золотыми завитками, украшенная множеством дорогих драгоценностей. Длинные шёлковые перчатки доходили до локтей, а руки теребили острый как бритва нож. Мерцающий материал платья сверкал даже при минимальном освещении. Нижняя половина лица была скрыта матовой чёрной маской, а глаза — солнцезащитными очками с разноцветными линзами. Они показались Дриму смутно знакомыми, но он не стал задумываться о том, не нанял ли он случайно суперзлодея. Об этом он подумает позже. Куини тоже не причиняла вреда его семье, и у Дрима не было к ней претензий. На столе рядом с ним лежал странный человек, хотя Дрим не был уверен, что его можно так назвать. Та небольшая часть кожи, которую мог видеть Дрим, была полупрозрачно-зелёной, а кости просвечивали сквозь студенистую плоть. Лёгкая и длинная одежда закрывала большую часть тела и скрывала лицо. Видны были только два гораздо более ярких глаза, которые смотрели сквозь него. Он выглядел довольно растерянным и лениво покачивал ногами, насколько это было возможно, учитывая длинную бело-золотую юбку его наряда. В одной руке он сжимал монету, и с того места, где стоял Дрим, было едва видно маленькое красное сердечко, зажатое в его ладони. В нём не было ничего знакомого. Шут, потому что это должен был быть Шут, если слизняк был Принцем, сидел на краю стула Люцифера и что-то шептал ему на ухо. Квакити, значит, Дрим был прав. Однако его личность была скрыта лучше, чем у большинства, так что Дрим дал ему бал. Из-за спины торчали золотые перья, а длинные крылья заканчивались на середине икры. Его костюм был довольно простым: рубашка на пуговицах и комбинезон поверх узорчатых штанов. На них были изображены пики: красные и чёрные, разделённые золотом. Такой же узор был на куртке, свисавшей с его плеч, и на маске, скрывавшей его глаза. — И что? Ты так и будешь стоять и пялиться на нас или у тебя действительно какие-то проблемы? — спросил Люцифер грубым тоном. Это привлекло внимание Дрима к тому, кто сидел во главе стола. Тело Люцифера почти полностью скрывали тени, отбрасываемые большими окнами. Из-за них виднелись два красных глаза, которые, казалось, светились. Как и дым, который выходил из его рта и лениво клубился в воздухе. — Да, но мне сказали, что ты первым начнёшь задавать мне вопросы, — намеренно запинаясь, произнёс Дрим, ссутулившись. Куини фыркнула, и её плечи затряслись от беззвучного смеха. — Серьёзно? — протянул Люцифер, вертя в руке сигарету. Острые накрашенные ногти сверкнули на свету, словно когти. Принц ответил вместо Дрима, запрокинул голову и медленно, осторожно кивнул. Казалось, это успокоило Люцифера. — Один из твоих клонов? В этом есть смысл, — фыркнул Люцифер, откидываясь на спинку стула. Шут пошатнулся, но, похоже, ему было весело. Он оторвал ноги от пола и ухватился за плечо Люцифера, чтобы не упасть. Люцифер отмахнулся от него. — Ну так что с тобой, чёрт возьми, не так? Я знаю, что у тебя идеальная жизнь в кафе, но, судя по тому, что мы слышали, это кое-что большее, да? Не волнуйся, то, что здесь будет сказано, не выйдет за пределы комнаты, можешь быть честным, — голос Люцифера звучал искренне, но с налётом фальши. Впечатляет, Дрим даже не мог понять, лжёт он или нет. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду? — Дрим нахмурил брови и склонил голову набок. Что-то большее, чем кафе? Кафе, ЭмДи и его дети — это всё, что у него было. У Дрима не было доступа к воспоминаниям Клэя, а значит, и к его прошлой жизни. — О, конечно, нет, — проворковала Куини. — Клэй Хендриксон, верно? Родился в четвёртом округе у Лоранны и Дэвида? Застенчивый, замкнутый, подвергающийся дискриминации из-за бесполезного улучшения, который так ничего и не добился в жизни и не проявил никаких талантов. — Его что, только-что оскорбили? — Но ведь твой отец умер, верно? Твоя мать давно умерла, и мне кажется странным, что ты, такой замкнутый, переехал именно в Двенадцатый округ. Ты никогда не проявлял интереса к тому, чтобы кому-то помогать, не говоря уже об открытии кафе и продаже еды практически бесплатно. — И вот ты стоишь перед нами с неразвитым Даром, к которому ещё год назад у тебя не было никаких способностей. Ни магии, ни ума, ни даже нормальной личности, — перечисляла Куини, загибая пальцы. — Магия не возникает из ниоткуда, понимаешь? Это то, с чем мы живём всю жизнь. Так что либо ты что-то скрываешь, либо тебе удалось сохранить свою… уникальность. Это заставляет меня задуматься, почему так происходит, — промурлыкала Куини, подперев подбородок руками. — Почему, почему, почему, — передразнил его Шут, — я слышал о пути от нуля до героя, но это просто смешно. — Шут весело и звонко рассмеялся, нарушив царившую в комнате атмосферу. Он вытянул ногу, откинулся назад и заставил Люцифера положить его себе на колени. — Я… не знаю, я не помню, — признался Дрим, чувствуя внезапное желание уйти. Его Дар удерживал его на месте, сопротивляясь чужому присутствию. На этот раз было сложнее. У него раскалывалась голова, а конечности налились свинцом от усталости. — Ты не помнишь? Тебя что, ударили по голове или что-то в этом роде? — спросил Шут, странно выгнув спину и приподнявшись. Люцифер с кряхтением повалил мужчину на пол, ударив его по спине. Шут вскрикнул и упал на колени. — Может быть? — Он не мог сказать им правду, они бы ему не поверили. Он не мог признаться, что он из… из будущего? Из прошлого? Из совершенно другого мира? Он больше не знал, он не знал. Он не знал. Он этого не знал. Я не знал. Он не мог ни раскрыться, ни объяснить. Мне жаль… мне жаль… мне жаль… — Это не ответ, — надул губы Шут, присаживаясь на край стола. — Кто-то не в духе, мы тебя напрягаем? — Дрим услышал, как он намекает на его слабость. Слабость. Он не должен был, не имел права… — Мне просто нужна ваша помощь, ладно? — Вмешался Дрим, и голос Клэя задрожал, несмотря на все его попытки взять себя в руки. Пол зашатался под его ногами, комната поплыла перед глазами. Яркий, яркий неоново-зелёный свет разбудил его. Не спи. — С чем? Не думаю, что ты в том положении, чтобы выдвигать требования, — Люцифер закатил глаза, и его губы изогнулись в ехидной усмешке. Акульи зубы, один из которых был золотым, блеснули в снисходительной ухмылке. Он не слушал, почему он не слушал? — Мои дети, Обитатели Ямы… — начал Дрим, чувствуя, как это чужое раздражение проникает ему под кожу. Его руки дрожали, возможно, от нервов или из-за усталости. Его Дар вспыхнул, и по коже побежали мурашки. — О, Обитатели Ямы, это всегда они, не так ли? Они забрали мою жену! Моего друга! Они преследуют меня! Всё, что мне нужно, — это небольшой заём в миллион долларов, чтобы внести залог! — Люцифер усмехнулся, — Знаешь, сколько таких историй я слушаю каждый день? Куини почти обеспокоенно наклонилась вперёд, но Дрим не обратил на неё внимания. Его взгляд был прикован к Люциферу. Этот безразличный взгляд, слишком яркий блеск серебра и золота, украшавших его руки и уши. Козлиные уши? Рога, длинные и изогнутые, украшенные золотом и драгоценными камнями. — И ты хочешь, чтобы я беспокоился о каких-то бессмысленных сопляках? — Люцифер рассмеялся, — С какого чёрта я должен тебе верить? Не должен! Я должен вышвырнуть тебя за то, что ты отнял у нас драгоценное время! А я-то думал, что ты можешь быть интересным. Сопляки? Его дети? Бессмысленне? Они не были бессмысленными. Они были замечательными и важными, а этот ублюдок понятия не имел, о чём говорит. Дрим… Клэй стиснул зубы. Слова повторялись в его голове. Треск. — Эти имена, — голос Дрима стал слишком ровным и пустым, — Томми и Таббо, Томас и Тобиас, Икар и Дедал, как бы ты их ни называл. — Дрим шагнул вперёд, не потрудившись обойти стол. — Неделю и три дня назад они пропали без вести. Один был на патрулировании, а другой — в спальне нашего дома. Я проснулся в тишине, совсем один, и не было ничего, кроме чёртовой записки, которая дразнила меня, напоминая, что их больше нет. Они исчезли, а я даже не заметил, потому что спал, — Дрим впился ногтями в ладони до крови. — Мои дети пропали, и это моя вина. Я слышал, что ты можешь что-то знать о людях, которые их похитили, и ты хочешь отказаться рассказать мне? — Дрим склонил голову набок, и на его лице не отразилось никаких эмоций. — Ты поможешь мне найти их, иначе я лично сравняю с землёй всё твоё казино, сдеру с тебя кожу и буду медленно отделять мышцы от костей, пока ты будешь жив, — Дрим навис над Люцифером, и Дар выпустил в воздух молнию. — Теперь ты собираешься мне помочь, или нет? - Голос низкий, по-прежнему ровный и пустой, ничего не выражающий, но в то же время выражающий все сразу. Люцифер уставился на него, сигарета свободно свисала у него изо рта. Оба не дышали. — Ты ошибаешься, — первой заговорила Куини, и её слова прозвенели в его ушах, как колокол. — В том, что Обитатели Ямы забрали твоих детей, нет твоей вины. — Он едва улавливал смысл её слов, с трудом удерживаясь на подкашивающихся ногах. Он уставился на всё ещё неподвижного Люцифера. Прошли минуты, а может, и часы, он не знал. Медленные, осторожные вдохи и выдохи помогали ему сохранять спокойствие, пока Люцифер, казалось, изучал его. Дрим не знал, что он ищет и когда найдёт это. Дрим не собирался сдаваться. — Я помогу, — ответил Люцифер, напугав всех в комнате. — Эти ублюдки тоже помогут, я позабочусь об этом. — В его голосе прозвучало мрачное обещание, и Дрим почувствовал странное облегчение. Этого было достаточно, чтобы он потерял равновесие и перегнулся через край стола напротив Шута. Его зрение помутилось и разлетелось на миллион осколков. От усталости его сознание погрузилось в бездну. Миссия выполнена: выжить в Лас-Невадас. Перенос приоритета: уничтожение Обитателей Ямы. Ждите дальнейшего ƤƦƖƘƛƷƛ ƤЄƦƁØЄ ƤƦЄƉƲƤƦЄӜƉЄƝƖЄ … Сегодняшний день пошёл совсем не по плану, и, возможно, это немного выводило Шлатта из себя. С самого утра, после той ужасной встречи с Каспером, а потом… потом Фулиш решил, что какой-то случайный парень нуждается в его помощи. Даже Панз поддержал его! Панз! Ну и что с того, что Шлатт шёл на встречу, ожидая худшего? Он видел, как нервничает Квакити, Эрет, казалось, был за тысячу миль отсюда, а Чарли… ну, Чарли был самим собой. Даже если бы дракон Края умер у него на глазах, Чарли бы и глазом не моргнул. Он намекает на то, что все остальные, похоже, тоже боялись этой встречи по причинам, которых Шлатт в кои-то веки не знал. Никто не мог этого объяснить, и меньше всего Квакити. Поэтому он высоко поднял голову, позволил успокаивающему гулу своего Дара наполнить воздух, возможно, токсичным дымом, и успокоиться в привычной обстановке. А потом вошёл тот парень. Его звали… чёрт, его звали Клэй, верно? Тупое имя с историей, на которую Шлатт не обратил бы внимания, если бы не тот факт, что оно никуда не вписывалось. Застенчивый новичок, который вёл себя с обычным высокомерием новичков? Предположительно, во всех отношениях ниже среднего? Это был не тот человек, которого он видел перед собой. Несмотря на явное волнение и замешательство из-за того, что он спонтанно овладел магией, этот парень был довольно примечательным для гражданского. Держал голову высоко, был наблюдательным и, если верить слухам, невероятно щедрым. Довольно скучный по сравнению с некоторыми людьми, которых знал Шлатт, но в целом ничем не примечательный. А потом Шлатт сделал то, что умел лучше всего, — разозлил этого парня. Что он мог сказать? Этот придурок проделал весь этот путь ради какой-то схемы, связанной с Обитателями Ямы, о которой Шлатт слышал уже миллион раз. Он имел право быть более чем немного раздражённым. Вот только это была не схема, а этот парень был совсем не обычным. Шлатт посмотрел на скрючившееся тело мужчины, который, судя по всему, не спал целую неделю, включая прошлую ночь. Минимум восемь дней без отдыха… разве это не должно было его убить? Шлатт одернул свой костюм, пытаясь нащупать сигарету. В ушах у него звенело от раскатов молний, плясавших на грани восприятия. Яростные слова жгли ему грудь, и, когда он моргал, он всё ещё видел эти глаза. Глаза, которые были слишком похожи на глаза Чарли в тот плохой день. Нет, это был худший день, один из худших. День, когда Чарли был всего лишь оболочкой, цепляющейся за любую возможность, которую мог предоставить ему Квакити. День, когда Чарли не мог остановиться и заставлял себя создавать всё больше клонов, узнавать всё больше и делать лучше, даже когда он был на высоте. Мрачные глаза, которые не могли принадлежать какому-то пекарю из четвёртого округа. Глаза, которые должны были быть невозможными. — Какого хрена? — произнёс Квакити, как всегда чертовски красноречиво. Он подполз к Клэю, перевернул его и проверил пульс. Шлатт не удивился бы, если бы тот оказался мёртв. Или, по крайней мере, в коме. Серьёзно, не спать целую неделю? Кто так делает? — Он жив, — Квакити отдёрнул руку и убрал волосы с лица мужчины, словно желая проверить, открыты ли у него глаза. Но вместо этого он застыл, и Шлатт не мог его винить. Если говорить откровенно, парень выглядел ужасно. Под глазами у него были восемь огромных мешков, что за хрень? Кожа была болезненно бледной, щёки ввалились от недоедания, и Шлатт готов был поспорить, что у него дефицит железа. Казалось, что с каждым чёртовым вздохом его грудь сотрясается, как будто там была машина для игры в пинг-понг. Возможно, его внешний вид лучше описывал бы термин «ходячий труп». — Я никогда раньше не видел, чтобы он так себя вёл, — оправдывался Эрет перед… Чарли, наверное. Шлатт тяжело вздохнул, изо рта у него повалил густой дым, а затем он зарычал и отключил свой Дар. Он пообещал, что заключит официальную сделку, когда этот ублюдок очнётся. Как обычно, это едва уняло гул в его груди, но, по крайней мере, дым вышел из его лёгких после нескольких хриплых вдохов. Сигарета, которой он не воспользовался, вернулась в жилет. В комнате стало темнее, когда Дар исчез из виду. — Похоже, мы вляпались, да? — проворчал Шлатт, с трудом поднимаясь на ноги. Его позвоночник громко хрустнул, когда он наконец выпрямился — впервые за пять часов, если не больше, он не считал. Боль в спине — второй по значимости недостаток его образа Люцифера. — По крайней мере, мы знаем, где найти Таббо? — встрял Квакити, который явно собирался чаще выступать в роли доставщика с этим напоминанием. Это не утешало, и Шлатт предпочёл бы не думать о том, что его якобы мёртвый сын на самом деле жив. Жив и находится в руках Обитателей Ямы. — Спасибо, я как раз пытался не обращать на это внимания, — прорычал Шлатт, проводя рукой по лицу. Кольца грубо царапали кожу, вызывая жжение, но это было лучше, чем сосредотачиваться на этом. Он бросил на Квакити сердитый взгляд. — Отнеси его в комнату или куда-нибудь ещё, у меня есть дела поважнее, — Шлатт махнул рукой и быстро вышел из комнаты. Как всегда, свет был слишком ярким, но Чарли почему-то это нравилось. Эндер не позволил бы ему рассказать кому-нибудь почему. — Герои думают, что мы прячем шпиона, — глупо с их стороны, — раздался позади него голос Чарли, равнодушный и отстранённый. Шлатт не обратил на него внимания, у него были дела. Бумажная работа, связи и встречи, которые, будем надеяться, не связаны с воспоминаниями, о которых он предпочёл бы не думать. Не успел он опомниться, как понял, что, возможно, действительно привязался к этим ублюдкам, с которыми работал. День складывался так плохо, что он не удивился бы, если бы это произошло и разрушило его репутацию грубого и коррумпированного руководителя. Шлатт прислонился к стене, ощущая холод лбом. Он молился, чтобы его сын пережил эту ночь. Он не был религиозным человеком. … На следующий день Таббо был в гораздо более ясном сознании, чем ему хотелось бы. Его спина горела, и он не мог пошевелиться, не заплакав от боли. В комнате было холодно, стены были сложены из неровных кирпичей, а потолок и пол были бетонными. Очевидно, это была какая-то тюремная камера. Единственная возможность войти или выйти была через прочную металлическую дверь с тонкой решёткой наверху. — Хэй? Где я? — неуверенно позвал Таббо, вспоминая прошлое… прошлое… как давно? Как давно он здесь? Он ничего не мог вспомнить. Он просто очнулся, а потом… а потом ничего, совсем ничего. — Есть там кто-нибудь? Томми? Клэй? ЭмДи? Кто-нибудь? — голос Таббо затих. У него болело горло, он не знал почему. Руки вцепились в колючее одеяло, если его вообще можно было так назвать. Это было всё, что он мог сделать, беспомощный и прикованный к постели. Страх сдавил горло Таббо, в голове зашумело от очевидной пустоты в памяти, которую он никак не мог заполнить, дразня его словами и поступками, которых, по его мнению, никогда не было. То, что он должен был помнить, но не помнил, и по причинам, которые он не мог объяснить, это было ужасно. — Эĭ! Ŧы ᴨร๏ςหץℓςꙗ! ЭŦ๏… эŦ๏ х๏ร๏ш๏? ꙗ ђץ๓คꙋ? Ŧы ๒ыℓ ς๏ฬςє๓ หє ฬ ςє๒є, เςᴨ๏гŦเℓ ฬςє๓ หคςŦг๏єหเє. ๒๏ςςץ эŦ๏ ς๏ฬςє๓ หє ᴨ๏หรคฬเŦςꙗ, — с другой стороны двери раздался напряжённый смешок. Таббо чувствовал, как от этого человека исходит нервное напряжение… или, может быть, это был просто металлический привкус крови после того, как он попытался встать и прикусил себе язык. Может быть, и так. — Хэй? Я не могу… Я вас не понимаю, — ответил Таббо, пытаясь сесть, но безуспешно. Высокая фигура отперла дверь. Худое лицо, угловатые руки, простая чёрная одежда, которая выглядела так, будто знавала лучшие дни, а может, и годы. Короткие растрепанные волосы были разделены посередине на чёрную и белую части. Разноцветные глаза поразили его. — Ŧы หє ๓๏жєшь… ĸ๏หє꒣ห๏, Ŧы หє ๓๏жєшь! ꙗ жє г๏ฬ๏รꙋ หค эหђєгςĸ๏๓! ๏х, ꙗ ђץรคĸ. — другой, более самоуничижительный смешок вырвался у… мужчины? Длинные уши откинулись назад, собственные уши Таббо дернулись, как будто говоря: «Он похож на тебя!». Длинный хвост обвился вокруг талии Таббо, пучок волос на конце соответствовал голове мужчины. Его болезненно потянуло сесть. — Я… э-э… так… лучше? — Мужчина запинался, слова звучали странно, как будто не принадлежали его рту. Таббо сглотнул и вытер слёзы, выступившие от жжения в позвоночнике, которое усилилось из-за нового положения. Где его корсет? Они его забрали? — Неплохо, — проворчал Таббо. — Значит, ты можешь сказать мне, где я? — Был ли вопрос к человеку, который, скорее всего, был заодно с теми, кто его похитил, хорошим способом получить информацию? Наверное, нет, но, судя по всему, этот парень просто обладал экстремальными физическими данными. Об этом говорили его уши, хвост и странно длинные ноги. — Н-нет, прости. Я и сам толком не знаю, я просто… живу здесь? Работаю? Что-то в этом роде, — пожал он плечами, опускаясь на колени, чтобы быть на одном уровне с Таббо. Его ноги были согнуты в двух местах, почти образуя букву «Z». От одного взгляда на них Таббо стало не по себе. — Но где это «здесь», я что, в ресторане, в магазине, или где? — Таббо разочарованно фыркнул. Ответ парня вызывал беспокойство, но сначала нужно было разобраться с основными моментами, верно? Оценить ситуацию, а потом уже беспокоиться о других людях? Составить план? Было намного проще, когда они тренировались дома. — Верно! Ты в бойцовском клубе. Ты… друг? Это он дерется. Хотя я не удивлён, что ты не помнишь, мои… э-э… методы могут быть… жёсткими? Жёсткими для обычных людей, — он пошевелил пальцами, растянув рот в неловкой широкой улыбке, а затем перестав улыбаться. — Томми дерётся? С кем? — спросил Таббо, наклоняясь вперёд. В ответ хвост мужчины сжался, удерживая его на месте. Острая… кожа? Она больше походила на нить и не имела особого смысла, но была тонкой и угрожающе впивалась в его рубашку. Сразу после этого хвост расслабился. — Пока ни с кем. Вчера у него был показательный бой с другим новичком, чтобы организаторы могли убедиться, что они не убьют его слишком быстро. Но это даже хорошо! Он даже не пострадал, он выиграл по очкам. Последний убийца-новичок ушёл несколько лет назад, и никто не занял его место, — быстро ответил мужчина. От этого Таббо не стало легче. Томми, конечно, не был так сильно ранен, но он всё равно был ребёнком-гладиатором. Так ведь это называется? Гладиатор? Он не хотел ассоциировать это слово с Томми, но теперь это было именно так. — У тебя… — Таббо прервал вопрос на полуслове, — есть имя? — Он не знал, о чём хотел спросить, поэтому выбрал что-то «нормальное». Хотя эта ситуация была далека от нормальной. — Вообще-то нет, — признался парень. — Мне его не дают, и я не очень… помню? Иногда я мысленно называю себя Ран, но на самом деле так меня зовут лишь немногие. — Ран внезапно встал. Он одëрнул одежду, словно пытаясь привести её в порядок, и поднял Таббо. — Э-эй! — вскрикнул Таббо, и на его глаза навернулись слёзы, а спина громко заныла. Он вцепился в рубашку Рана и втянул в себя воздух. Чёрт, чёрт, как же больно, почему так больно? О чём он говорит, у него же сломан позвоночник, конечно, ему больно. — Настало время матча твоего друга. В последнем ты не особо участвовал, так что, думаю, этот матч станет для тебя первым, — произнёс Ран, растягивая слова. Таббо всё ещё не мог привыкнуть к тому, как странно звучат эти слова, к акценту, который он не мог распознать. Вероятно, это было то же самое, что и странный язык, на котором он говорил. Таббо молчал, разглядывая бетонные коридоры, по которым они шли. Вдоль стен, очень близко друг к другу, располагались другие двери. Если они были такого же размера, как и его тесная комната, то всё сходилось. Сколько же здесь людей? Он услышал их раньше, чем увидел. Сквозь стены доносился приглушённый рёв, а затем пол начал вибрировать от топота ног. Волнение было очевидным и становилось всё сильнее по мере того, как Ран проносил его мимо вооружённых охранников в смотровую. Сквозь поцарапанные пластиковые окна была видна большая толпа. Яму квадратной формы окружали трибуны, заполненные людьми. Прямо напротив смотровой площадки находились большие металлические ворота, а под ними, предположительно, были ещё одни. Ран усадил его на жёсткую деревянную скамью и встал рядом. Двое других людей, одетых в минимум одежды и вооружённых, охраняли дверь. Толпа скандировала бессмысленные слова, которые звучали в одном ухе и вылетали из другого. Казалось, все были в восторге от того, что его лучший друг борется за свою жизнь. У Таббо в горле встал ком. Стены арены были забрызганы засохшей кровью, а на полу валялась пыль, которая почти не скрывала выбоины и углубления. Одна стена почти полностью была увешана черепами, которые служили декоративным элементом и только усиливали чувство подавленности у Таббо. А затем… Затем начал говорить диктор.