Плачь героя (A Hero's Lament)

Ожидания от Обитателей Ямы были довольно скромными, когда Шлатт — с большой неохотой — заставил клонов Чарли оставить билеты в назначенных местах. Захудалый бар, спортзал на двенадцатом этаже, который был прикрытием для наркоторговцев, смотровая площадка на тридцатом этаже и очень специфический переулок в Десятом округе. Четыре места, выбранные по чистой случайности. Было ли это на самом деле совпадением или сделано намеренно, было не совсем ясно. Если это было не так, то Шлатт мог бы легко выбросить это из головы. Но что, если эти места должны были что-то значить? Что ж, кто-то явно провёл исследование. В ту же ночь, когда билеты были доставлены по назначению, четверых пассажиров рассадили по разным тёмным машинам с затемнёнными окнами. Внутри и снаружи ничего не было видно. Они ехали по Тринадцатому округу инкогнито. Шлатт был не самым наблюдательным из них четверых, это было очевидно, и Чарли не нужно было спрашивать почему, но он сомневался, что кто-то из них видит лучше него. Он не знал, кто ведёт машину и по каким улицам они едут. Никто не отвечал, когда он бормотал что-то себе под нос или оскорблял обивку сидений. Как будто за рулём был робот. Легко было представить, как он поворачивает то налево, то направо в этом огромном лабиринте, но после первой дюжины поворотов он уже не мог уследить за тем, куда едет. Он перестал обращать внимание на звуки за пределами машины, какими бы сильными они ни были. По коже побежали неприятные мурашки, когда он заставил себя «расслабиться». Жар в груди разгорался всё сильнее, пока изо рта тонкими струйками не повалил дым. То, что за машинами было невозможно угнаться, было либо хорошим, либо очень плохим знаком, подумал Шлатт, пытаясь отвлечься. Плохим, потому что его плечи были в синяках от того, с какой силой его прижимало к сиденьям. Не говоря уже о том, что он понятия не имел, где они вообще находятся. Хорошим, потому что это означало, что Клэй вряд ли покончит с собой. Или, что более вероятно, в таком месте, как это, всегда было трудно что-либо сказать. Попытаться следовать за машиной было практически невозможно, и если бы Клэй попытался, то, скорее всего, заблудился бы. Заблудиться в Тринадцатом округе — значит запросто погибнуть. Но это была лишь первая из многих проблем. А что, если ему всё-таки удастся последовать за ними? Тогда ему придётся проникнуть внутрь. Теперь они все провели своё исследование, и, хотя многое из того, что они узнали, было окутано тайной, Шлатт чувствовал себя спокойно, ведь аудитория у таких вещей довольно специфическая. Доверенные члены банды, жители Тринадцатого округа, которые и за миллион лет не выбрались бы за пределы округа, и богатые ублюдки, которые могли себе это позволить. Посторонним вход воспрещён. Опять же, если только у вас нет денег. Шлатт хорошо знал это ещё до того, как Лас-Невадас стал… ну, в общем, до того, как Лас-Невадас стал Лас-Невадасом. Другие светские львы, у которых было слишком много денег, пару раз пытались убедить его делать ставки на матчи. Но то, что он был частью Лас-Невадас, означало, что другие люди отвечали на эти вопросы за него. Это он к тому, — подумал Шлатт, ударяя кулаком по двери, — что цена даже самой низкой ставки была безумно высокой. Он сильно сомневался, что пекарь из Двенадцатого округа мог выложить минимум полмиллиона долларов. А Клэй не мог притворяться доверенным членом банды меньше четырёх часов. Шлатт знал, что если бы всё было так просто, то Обитатели Ямы давно бы распались. Или, по крайней мере, они бы знали, кто заправляет этим местом. Глупые члены банды, которые так чертовски преданы своему делу. Глупые лидеры Обитателей Ямы, которые так чертовски умны в том, как они управляют этим местом. Глупые… Крэк! Шлатт выругался себе под нос, когда его рог ударился о стекло, и по нему побежали трещины, похожие на паутину. Воздух наполнился свистом ветра, означавшим, что он проник через окно. Шлатт прищурился, глядя на загадочное окно, которое, судя по всему, ещё не было разбито… ɲє ɩμєєƭ ʒɲƛҫєɲɩƴ Как бы то ни было, это никому не навредило. А вот вождение? Это определённо могло привести к беде. Он сомневался, что кто-то сможет адекватно отреагировать на такое аварийное вождение, так что любое количество кочек, на которые они наезжали, могло привести к трагедии. Он даже не знал ни одного усилителя скорости, который был бы достаточно быстрым и манёвренным, чтобы не отставать. Ещё один аргумент против Клэя, который был всего лишь пауком без должной подготовки Дара. Он резко подался вперёд, когда машина с громким визгом шин внезапно остановилась. Снова выругавшись, Шлатт откинул волосы назад и одернул костюм, когда женщина в чёрном открыла дверь. Какая-то ужасно худая, плохо одетая девица в юбке, которая должна была соблазнять, но… не соблазняла. Бедняжка выглядела измождённой, но, надо признать, Шлатт понимал, почему её отправили к нему. Люцифера часто считали ловеласом, тираном и… ну, в общем, тем ещё типом, каким Шлатт себя не считал. Отлично подходил для того, чтобы править, внушая страх, но не очень хорошо справлялся с управлением компанией. Хотя, забавный факт, он справлялся. Он неплохо управлял Лас-Невадас, а Квакити занимался только игорными домами и отелями. Шлатт делал всё остальное, по крайней мере, бумажную работу. — Сюда, мистер Люцифер, — сказала она скромным тоном, глядя на него из-под ресниц. Шлатт заметил, что её помада была того же цвета, что и его галстук. Это было сделано намеренно или тоже случайно? Скорее всего, намеренно, ведь кроваво-красный был его фирменным цветом и всё такое. Шлатт не знает, как у человека может быть фирменный цвет, но у него он есть. Выбравшись из машины, Шлатт сразу же почувствовал неприятное. Он не мог понять, в чём дело, может, это было небезопасноть? Он был один? Что-то в этом роде. Чем дольше он медлил, тем сильнее жгло у него в груди, и он знал, он знал, что это не пройдёт, пока он не покинет здание. Где вообще была его команда? О, Незер, он бы взял с собой Клэя, если бы это уменьшило чувство тревоги. Послушайте, Клэй, может, и не силён в логике, если не считать того, что он висит под потолком, но он всё же был пугающим. Наличие такого пугающего персонажа на твоей стороне было полезно хотя бы в качестве сдерживающего фактора. Особенно когда он по опыту знал, что страх силён, как лава из самого ада. — Что такая красивая дама, как ты, делает в таком месте? — Он говорит это вместо того, чтобы сказать что-то ещё, — не те слова, которые он хотел произнести, а те, которые должны были заполнить тишину, возникшую между ними. Он опускает плечи и запускает руки в карманы пиджака в поисках своих любимых сигар, вкус которых он всегда ненавидел. Когда это «не сработало», он достал монету. Тяжёлую, с золотой и чёрной гравировкой, которая всегда оставалась холодной, сколько бы раз он ни крутил её в пальцах. Знакомый вес. — У меня работа, но я могу освободиться позже, если хочешь, — её голос понизился до шёпота, как будто она говорила что-то, чего, как она знала, говорить не следовало. Шлатт улыбнулся ей и подмигнул, зная, что дал «правильный» ответ, когда её глаза загорелись. Она, казалось, расслабилась. Ритмичный стук слишком высоких каблуков затих. — Может, и соглашусь, — протянул Шлатт в ответ, — всё зависит от обстоятельств. — Он щёлкнул языком о острые зубы. Она наклонила голову, не глядя прямо на него, но он знал, что привлёк её внимание. Шлатт оскалил зубы. В его глазах вспыхнул знакомый огонь, слишком знакомый. — Зависит? От чего? — Её интерес звучал на удивление невинно, как будто она действительно не понимала, о чём её спрашивают. Может, так оно и было, может, ей просто дали эту одежду и велели вести его. Её походка была слишком заученной, немного неестественной. Она казалась расслабленной, но… отстранённой. Это ведь не флирт, не так ли? Или, по крайней мере, они притворялись, что это не флирт. Это было в новинку, ведь большинство его разговоров сводились к какой-то извращённой форме флирта. Он не знал почему, но так уж получалось. Иногда ему просто нужно было задать вопрос, но он не получал ответа. Например, когда его перебили, не дав договорить. — Люцифер! Друг мой, добро пожаловать, — взволнованно… перебил их мужчина со странным… оттенком в голосе. Это был тихий, едва уловимый оттенок, который скользнул по его слуху, не задержавшись. Едва заметный, но всё же. Новый человек сразу привлёк его внимание Было трудно понять, с кем именно он разговаривает и как к этому человеку обращаться. Средний рост, хотя рост никогда не был надёжным показателем, плоская грудь, но бёдра слегка женственные. С другой стороны, у Квакити был такой же тип телосложения. Даже его голос с каждым словом становился то мелодичнее, то глубже. Он, похоже, не мог контролировать эти перемены, и она раздражала его, хотя и не сильно. — Друг? — Шлатт услышал свой вопрос, в его голосе звучало изрядное количество «Я, блядь, кое-чем занят, уходи», «Я едва знаю тебя». Если не считать однозначно андрогинного телосложения, он явно был важен. Потрепанный, в мятой одежде и сдвинутой с центра шляпе, одетый как фокусник и пугающе чистый даже по сравнению со своим гидом. Но, с другой стороны, он мог и ошибаться. Возможно, это просто какой-то счастливчик с улучшением, которое отталкивает грязь. Это не самое странное улучшение, с которым он когда-либо сталкивался, и не самое редкое. Во Втором округе они даже не были бы чем-то примечательным. Хотя Шлатт и не мог сказать наверняка. Из-за недостаточной подготовки он всегда испытывал неловкое чувство неуверенности в отношении каждого встречного. Даже в отношении какого-нибудь незнакомца, похожего на фокусника, который, скорее всего, просто был гермофобом и слишком часто избегал грязи. Шлатт ненавидел эту неуверенность. Она лишь означала, что их и без того довольно слабый план был ещё более ненадёжным. — Верно… верно! — Он откашлялся. — Ну, я не какой-то особенный, так что, думаю, в этом есть смысл. Я просто Ведущий в этих краях. Я очень жду сегодняшнего матча, вот и всё, я слишком забежал вперёд. Слышал, что он действительно очень важный. Это логично, учитывая, что здесь есть такой человек, как ты! Замявшись, он потянул за ткань своего комбинезона. Должно быть, он здесь недавно, опытные специалисты так не реагируют на клиентов. К тому же он молод, хотя это было не так уж очевидно. От этой мысли у него защемило сердце. Что нужно сделать подростку, чтобы стать Ведущим в таком месте? — Конечно, малыш, — Шлатт пожал плечами и отвернулся в сторону своего гида, который по идее должен был привлекать внимание. Этот… человек, Ведущий? Беспокоил его по очевидным причинам. Ему никогда не нравились несовершеннолетние в подобных ситуациях… хех, никогда бы не подумал, что ему придётся оказаться в такой ситуации вместе с сыном, но вот оно. — Прошу прощения за вторжение, но нам действительно нужно попасть в VIP-залы до того, как придут остальные. — Другие будут проходить через эти залы, чтобы попасть на главные трибуны, и это нарушит анонимность, которую мы обеспечиваем всем нашим уважаемым клиентам, — перебил его гид с нервной улыбкой. — Ты слышал, что сказала дама, — Шлатт продолжил идти по коридору, не оглядываясь и накручивая монету на палец со скоростью, равной скорости его нервов. Вот и его… да кого он обманывает? Он был не в духе. С тех пор как Клэй ворвался в его кабинет. От этого стало только хуже. К счастью, Ведущий не попытался последовать за ними или прервать их разговор. Шлатт не стал оборачиваться, чтобы проверить, но он не чувствовал на себе его взгляд, а в этом он был довольно точен. Пройдя ещё немного, его проводник указал на совершенно неприметную металлическую дверь и ушёл. Больше никаких разговоров, никакого флирта. «VIP» — это… наверное, не тот термин, который Шлатт применил бы к такому помещению. Здесь было явно лучше, чем за его пределами, только слегка пыльно, а не грязно. Деревянный пол с потертостями вместо потрескавшегося бетона, а стены даже выкрашены в черный цвет. Диваны были придвинуты к тонированному зеркалу с односторонней прозрачностью, которое было очень похоже на те, что были в машинах, но всё же отличалось от них. На небольшом столике стояли еда и напитки довольно высокого качества для такого места, но он бы не стал им доверять. Остальные члены его команды тоже уже были здесь. Шлатт опустился на удивительно мягкий диван. — Люси! — воскликнул Шут, до нитки закутанный в свой костюм, вскакивая с места и перепрыгивая через подлокотник дивана, на котором сидел Шлатт. Он ударился коленями о диван и упал вперёд, вытянув руки, чтобы ухватиться за Шлатта. Эрет усмехнулся с того места, где они сидели, и выглядел царственно в любой ситуации. Чарли промолчал. За ними следили. Это не было неожиданностью, но он не заметил никаких явных камер или подслушивающих устройств. Если Чарли так сказал, значит, так оно и было. Люцифер откинулся на спинку кресла и недовольно посмотрел на Шута. Шут заскулил, его нелепая шляпа соскользнула и с звоном упала на пол. — Ты хоть представляешь, сколько нам придётся ждать? Мы всё равно пробудем здесь несколько часов, так зачем нам ждать, пока придут другие? Это несправедливо, — надул губы Шут. Он поднялся, встряхнув крыльями после того, как ударился ими об пол. Они трижды шлёпнули Шлатта по ноге. — Веди себя хорошо, и я вознагражу тебя, когда мы вернёмся. А теперь заткнись, — рявкнул Люцифер. Три матча? Им нужно было посмотреть три матча, прежде чем Томми выйдет на ринг? Это было слишком долго. Но это было их единственное окно возможностей, не так ли? У них не было плана этажа, они знали только, что Таббо будет на смотровой площадке напротив, когда Томми выйдет на ринг. По крайней мере, они так думали. Шут надул губы, плюхнулся рядом со Шлаттом и притворился, что глубоко задумался. Он тоже был не в восторге, как и все они. Это было видно по выбору платья Куини — тёмно-красного, которое легко могло скрыть кровь. Это было видно по неподвижной, как статуя, фигуре Чарли, который даже не взглянул на Шута. Никому не нравилось действовать вслепую. К сожалению, им приходилось полагаться только на предположения. Если бы Таббо не привели на смотровую площадку, весь план пришлось бы отменить, и Шлатту снова пришлось бы платить за возвращение. А это означало, что нужно было ждать новой даты, когда Томми будет драться… а это означало, что неизвестно, как долго дети будут торчать здесь. По крайней мере, Шлатта странным образом успокаивало то, что владелец Обитателей Ямы, казалось, знал о нём всё. Это наводило на мысль, что он знал, кто такой Таббо. Будем надеяться, что это означало, что Таббо выставят напоказ снова в смотровой комнате. В конце концов, важен каждый шанс. Ведущий вышел на поле. И часы начали отсчитывать время. … В этой ситуации не было никакого смысла, по крайней мере, на первый взгляд. Конечно, с точки зрения логики Дрим знал, что ему известно как можно больше о каждой мелочи, которая входила в этот слишком упрощённый план, но, с другой стороны, он и в худших ситуациях справлялся с меньшим. Эта миссия не должна была отличаться от других или быть сложнее. Но так и было. Всё оказалось немного не так, как он ожидал, не сложнее, но определённо не так. В том смысле, что, когда он следовал за машинами, его словно что-то тянуло и сбивало с курса. В том смысле, что его Дар пытался зацепиться за что-то, чтобы либо выдать его, либо атаковать. В том смысле, что, возможно, впервые с тех пор, как он сюда попал, ему пришлось активно скрывать свой Дар, загоняя его под кожу, пока даже он сам едва мог чувствовать отчётливое покалывание. Вмешательство Дара было очевидным поводом для обвинений, даже если было не так просто определить, откуда он исходит. Дрим не был одним из тех сверхчувствительных людей, которые могли определить источник магии по её проявлениям. Ему нужно было увидеть виновника лицом к лицу. Таким образом, он остался без сил и ему по-прежнему нужно было найти способ проникнуть в здание, не прибегая к грубой силе или чему-то подобному. Не проблема, верно? У Дрима был большой опыт проникновения в места, где его не должно было быть. Конечно, после своего дебюта он перестал выполнять большинство шпионских заданий, но такие навыки никогда не исчезают. Особенно у него. Посмотрите, кто теперь хвастается. Не будь слишком самоуверенным, ты всё испортишь. Проблема номер один заключалась в огромном количестве людей, которые врывались в здание в надежде занять место в зале. Проблема усугублялась тем, что первый этаж на самом деле был двенадцатым зданием в одном из многочисленных небоскрёбов и старой тюрьмой. Толстые бетонные стены не очень-то подходили для его целей и совсем не способствовали скрытности. Но это исключало применение грубой силы. Дрим прижался спиной к шлакоблочным колоннам… он почти уверен, что раньше здесь была библиотека… и один из множества людей, поднимавшихся по канатам, взглянул в сторону его здания. К счастью, благодаря способности Клэя прилипать к стенам ему удалось обойти здание и скрыться от толпы. Хотя «удалось» — понятие относительное. Пока он внимательно осматривал здание снаружи, мало что бросалось в глаза. Даже входы были скрыты и едва обозначены чёрной аэрозольной краской, которая была почти идеально замаскирована всевозможными граффити, их можно было найти только если знать, что искать. Похоже, что основным входом были изогнутые железные прутья, достаточно большие, чтобы в них мог протиснуться человек. Все настоящие двери были заколочены досками или просто плотно прижаты к осыпающемуся бетону. Попасть внутрь можно было только через толпу. Если только Дрим не протиснется через вентиляционную систему, что, судя по всему, было его единственным вариантом. Если он хотел остаться незамеченным, ему нужно было пройти через вентиляцию. Не самое привлекательное решение, учитывая, что он всё ещё был в слишком тесной одежде, которую ему одолжила Лас Невадас. Единственным новым элементом была чёрная маска, которая скрывала нижнюю половину его лица, но никак не помогала скрыть его личность. Швы разошлись, плечо слегка задело, когда он вывихнул его, чтобы удобнее было пролезть в вентиляционное отверстие. Руку пронзила боль, но он быстро перестал обращать на неё внимание, протискиваясь в открытое вентиляционное отверстие. Если повезёт, это будет система соединённых вентиляционных отверстий. Или же там будет подвесной потолок, и он сможет воспользоваться обоими вариантами. Но это маловероятно, ведь это тюрьма, какой бы плохо или посредственно она ни была построена. Ползать по вентиляционным шахтам никогда не было его любимым занятием, даже когда он был Дрим, героем номер один, или Дрим, шпионом, который был намного меньше, чем гибрид паука и человека по имени Клэй. Чёрт, если бы он был в своём старом теле, Дриму не пришлось бы вывихивать плечо, чтобы пролезть, — он бы просто пролез. Не то чтобы он мог жаловаться. Нытик. Это не так уж больно, потерпи. В любом случае это скоро закончится. Несколько минут он молча пробирался по шахте, пока не нашёл достаточно широкий проход, чтобы выбраться наружу. Все предыдущие были либо слишком узкими, либо выходили в служебные коридоры. Тот, который он выбрал, не подходил ни под одно из этих описаний. Пустые залы встретили его, когда Дрим осторожно зацепился за потолок и вернул вентиляционное отверстие на место. Единственными заметными звуками были хлюпанье, с которым он вставлял плечо обратно, и отдалённый рёв. Может быть, это зрители? Рёв казался почти ритмичным, он становился всё громче, хотя Дрим оставался неподвижным. Поведя плечом, Дрим внимательно прислушался и пошёл на звук. Из-за отсутствия плана этажа он мог ориентироваться только по звуку, а это не лучшая ситуация для того, кто пытается действовать скрытно. Будем надеяться, что никто из здешних не додумается посмотреть вверх. Честно говоря, если бы Дрим мог выбирать, он бы не вылезал из вентиляционной шахты, пока не оказался бы в комнате, где держали Таббо, или за её пределами. К сожалению, у него не было карты вентиляционной системы, а она была ещё менее понятной, чем коридоры с камерами. Он знал только, что Таббо, скорее всего, находится на смотровой площадке напротив VIP-зоны. Что, по большому счёту, ничего не значило. Таинственные крадущиеся шаги, эхом разносившиеся вдалеке, становились всё громче по мере того, как Дрим продвигался по тюрьме. Казалось, что они не приближаются, поэтому, прислушиваясь к странному звуку, он не обращал на них внимания. Учитывая, что его кожа была покрыта густой магической пылью, он бы не удивился, если бы эти шаги оказались фальшивыми. Что-то снова и снова пыталось воздействовать на его Дар, но Дрим, благодаря отработанному навыку, держал свой Дар под контролем. Ему даже не приходилось об этом думать. Это, казалось, разозлилось, но, к счастью, оставило его в покое. Так что Дриму оставалось только следовать к толпе. Следовать медленно, осторожно, заглядывая за каждый угол в поисках возможности. Следовать за ритмичным звуком, который накатывает волнами и почти умоляет, чтобы его нашли, каждый раз, когда он взревывает от возбуждения. Но, как и шаги, звук не становится ближе. Дрим отстранённо понял, что только что остановился. Перестал двигаться, перестал думать о толпе или о звуках, и задумался. Впервые с тех пор, как он вошёл в здание, он обратился к своему Дару и почувствовал отдалённый туман. Он не знал, почему остановился и почему обратился к Дару. Может быть, Дар сам обратился к нему? Что бы это ни было, оно определённо помогало Дриму… думать, за неимением лучшего слова. Туман был довольно далеко от него, и он едва ощущал его присутствие. Из-за звона, шагов и толпы он не придал этому значения. Но… это было неправильно. Когда дело касалось миссии в неизвестной и непривычной обстановке, ничто не могло быть незначительным. Важна была каждая мелочь, от трещин на тротуаре до малейшего внутреннего ощущения, и всё же он проигнорировал нечто столь важное, как подобное магическое воздействие? Конечно, оно было явно слабым, по крайней мере, по сравнению с гулом его собственного Дара, но оно всё равно было там и… раздражало. Может быть, поэтому Дрим отступил? Его Дар обрушился на туман, как гроза, на мгновение парализовав его, но лишь на мгновение. Затем туман рассеялся, как будто его и не было, и Дрим… Дрим не мог этого объяснить, но… Это всё равно что пытаться объяснить, что значит проснуться, человеку, которому не нужно спать или дышать. Мир вокруг него стал более контрастным, очертания предметов стали чётче, а цвета — насыщеннее. Он дышал, вспоминал и думал. И не было другого или большего. Он был просто самим собой. Не призрак и не машина. Ничто не щекочет сознание на периферии. Только он. Лучше всего это мог объяснить Дрим, как и то, какое влияние Панз оказывал на Лас-Невадас, но в обратном порядке. Дар Панза, казалось, усиливал чувства, из-за чего Дрим раздражался всё больше, пока не сорвался на совершенно нехарактерную для него грубость. Взамен Панз мог заставить людей не обращать внимания на мелочи. Покупатели не обращали внимания на вездесущую пыль и грязь Тринадцатого округа, которые проникали и в Лас-Невадас. Их взгляды скользили по золоту дураков, пластиковым бриллиантам и рубинам, как будто они были настоящими. Это был не контроль сознания, а лишь лёгкий намёк на то, что неважное — подделка, отвлекающая внимание. Но туман не отвлёк Дрима, а, скорее, казалось… изменил его? Если это так? В мгновение ока Дрим понял, что лужа пролитой воды на самом деле была засохшей кровью, а кирпичная стена на самом деле была бетонной и покрытой следами от отчаянных попыток бробить в неё. Одинаковые коридоры стали другими. Дверь из простого металла превратилась в дверь, которой вообще не было, а стены, казалось, исчезли там, где, по его мнению, они были. Опасная способность. Дрим ясно осознал это, когда, вопреки здравому смыслу, снова призвал свой Дар. Если бы сигнал снова попытался его найти, его бы точно поймали. Но что, если туман заберёт его обратно? Вот в чём была настоящая опасность. Иллюзии не были чем-то особенным для Даров, но возможность полностью изменить то, как Дрим воспринимал окружающее, даже не осознавая этого? Такого уровня точности и незаметности не хватало многим. Это говорило о практике и очень редком Даре. Дрим напрягся, его шаги стали быстрыми, он оторвался от потолка и зашагал по полу. Лучше испачкать ботинки в крови, чем быть застигнутым врасплох на потолке и промахнуться, не найдя ничего, за что можно было бы ухватиться, или, что ещё хуже, если потолок окажется неустойчивым. И всё же туман был коварным и, казалось, пытался снова окутать его, как только он отвлекался. Это был очень, очень специфический порог между защитой от тумана и скрытностью от охранника, который продолжал обходить здание. К счастью, он также практиковался в детальном контроле. Это действительно заставило его задуматься. Зачем кому-то нужен такой точный контроль? Что им нужно было скрывать с его помощью? Конечно, они использовали его, чтобы спрятать Обитателей Ямы, что, очевидно, было незаконно и аморально, но… Зачем вообще было его создавать? А так ли это важно на самом деле? Могли ли они быть такими, как он? Неважно, — решил Дрим. Неважно, почему кто-то решил открыть бойцовский клуб, в котором практиковалась торговля людьми и бог знает что ещё. Важно лишь то, что это было незаконно, аморально, и они забрали его детей. Вот и всё, что важно. Глубоко вздохнув, он молча сделал шаг вперёд. Затем ещё один и ещё. Толпа была ещё дальше, чем раньше, но всё равно отчётливо слышалась. Это был уже не ритмичный рёв, а скорее гул в основании. Последствия звуковых вибраций, а не разборчивых слов. С точки зрения логики, в этом было гораздо больше смысла, чем в том, чтобы передавать чёткие слова через десятки футов бетона и коридоров, разделявших их. Может быть, ему следовало обратить на это больше внимания… он действительно терял хватку. Прячась за углами, Дрим пробирался по коридорам, а толпа становилась всё громче. Ни слов, ни мыслей, только бессмысленные крики и улюлюканье, от которых сотрясался пол. С потолка сыпалась пыль, когда люди, вероятно, с силой били ногами по земле. Это было удивительно знакомое чувство, навевавшее воспоминания о пиар-акциях и шоу, которые он не мог толком вспомнить, но знал, что выступал перед переполненным стадионом. Там были и другие герои, что-то вроде состязания в мастерстве. Когда он вышел на сцену, толпа была такой же шумной, оглушительно громкой, и от каждого удара по трибунам у него вибрировали кости. Однако всё это не шло ни в какое сравнение с теми событиями. Нет, это было опаснее и важнее, чем какое-то соревнование, которое он всегда выигрывал с лёгкостью. Или не выигрывал из-за скромности или чего-то ещё, Дриму было всё равно и тогда, и сейчас. Он просто делал то, что ему говорили. Опять же, не важно. Дрим отвлёкся, и на него начал надвигаться туман. Ему нужно было поторопиться, пока он не ушёл в туман или, что ещё хуже, не упустил свой шанс из-за того, что отвлёкся на мысли . Машины не думают. Будь машиной. Оружие. Разум сосредоточен на текущей задаче, Дар равномерно колеблется в такт движениям других Даров вокруг него. Дрим бродит по коридорам, словно призрак. Ни звука, почти никакого движения, только переход из одной тени в другую. Яркие флуоресцентные лампы не позволили бы ему спрятаться, если бы кто-то вышел в тот же коридор, что и он, но, похоже, Обитатели Ямы слишком доверяют своему Дару. Честно говоря, если бы у Дрима был напарник, чей Дар позволял бы получателю точно определять местоположение всех, кто находится в определённой зоне, он был бы почти уверен в том, что злоумышленник тоже где-то рядом. Жаль, что Дрим может контролировать свой Дар настолько, чтобы спрятаться. Он знал, что это очень редкий навык, и не хвастался. В конце концов, после пятнадцатиминутного блуждания по коридорам и дверям без опознавательных знаков, Дрим вышел в главный зал здания. Как он мог это определить? Ну, об этом явно говорили вооружённые охранники. Не говоря уже о том, что он мог разобрать несколько слов из того, что говорила толпа. Он бы не стал это повторять, но он понял, о чём шла речь. Все в чёрном, увешанные оружием и совершенно не подозревающие о том, что Дрим ждёт их за углом. Один из них был под два метра ростом, с массивными мышцами, кожей, покрытой толстой чешуёй, как у аллигатора, и руками с когтями. Другая была поменьше, но тоже около двух метров. Такая же мускулистая, с острыми шипами, торчащими из предплечий и икр. Стоять с ними было неудобно, и они явно ограничивали её манёвренность, но если они были такими острыми, как предполагал Дрим, то это делало её не менее опасной. Жаль, что ни один из них не сможет воспользоваться своими преимуществами, — Дрим переступил с ноги на ногу и согнул колени. Раз, два, три, и рывок. Дрим оттолкнулся задней ногой, сделал шаг вперёд, наклонился и оттолкнулся от угла стены. Сохраняя инерцию, он оторвал более высокого стражника от земли и швырнул его на другого стражника. Чешуя неприятно впивалась в его руки, из мелких порезов сочилась кровь. Высокий стражник открыл рот, чтобы что-то крикнуть, но Дрим прыгнул на него и с силой ударил головой об пол, вырубив. Ошеломлённая вторая стражница попыталась дать отпор, несмотря на то, что её коллега был крупнее, но всё закончилось сильным ударом в лоб. За несколько секунд, которые потребовались для этих действий, не было слышно ни звука. Хорошо, значит, запасной план не понадобится. Дрим предпочёл бы не оставлять тела на виду, но ему было некуда их деть. В коридорах было пусто, так что он сильно сомневался, что кто-то их найдёт. Только после окончания дневных матчей, да и то, скорее всего, люди в комнате найдут их первыми. Боже, он надеялся, что это та самая комната. Пожалуйста, пожалуйста пожалуйста пусть он не ошибается. Петли заскрипели, когда он распахнул дверь, сломав замок с тихим треском. Все головы повернулись к нему. Единственный охранник в комнате прижался лицом к металлической двери и не издавал ни звука. Другой охранник был высоким, выше его самого, с кожей, покрытой пятнами витилиго, и, казалось, был разделён надвое. У одной половины были чёрные волосы и смуглая кожа с тёмно-зелёными глазами, у другой — бледно-белые волосы, такая же бледная кожа и красные глаза. Веснушки с одной стороны переносились на другую. Длинный хвост с пучком волос шевельнулся, глаза расширились от удивления, а рот открылся, чтобы сказать что-то. Дрим не позволил ему этого сделать, переведя взгляд на другого человека в комнате, который сидел на шатком деревянном стуле и тоже двигался. Его рука обхватила рот того, кто был выше его примерно на дюйм. Они издавали приглушённые звуки, но это не имело значения. Глаза расширились, руки задрожали, они были напуганы. Дриму было всё равно. Таббо, казалось, с опозданием понял, что происходит, и перевёл взгляд на дверь. Его тело мелко дрожало. Дрим впервые не мог разглядеть его глаза: и без того растрёпанные кудрявые волосы отросли настолько, что скрывали их. Его одежда была в отвратительном состоянии. Заляпанная кровью, которая, как молился Дрим, была не его, рубашка, носившаяся уже больше недели и явно не стиранная, висела на нём мешком. Одна штанина была почти полностью оторвана, заканчиваясь примерно на середине бедра, а большой порез частично зажил. Слава богу, он не выглядел инфицированным. Но затем Таббо повернулся к нему, и мужчина, которого держал Дрим, застонал от боли, рефлекторно сжимая его руку. Его глаза, эти глубокие карие глаза, обычно полные жизни и озорства, были… мёртвыми. Потухшими и затуманенными, словно он изо всех сил пытался понять, что видит. Туман окутывал его тело, щекоча Дар Дрима, и это чувство вдохновляло… вдохновляло… — Папа? — прошептал Таббо тихим и хриплым от долгого молчания голосом. Он запнулся даже на одном-единственном слове, и его затрясло ещё сильнее, а руки сжались в кулаки, впиваясь в грубую ткань штанов. Дрим заметил шрам у него на носу. На челюсти виднелся заживающий синяк. Кого бы он ни держал в руке, Дрим разжал её. Человек хватал ртом воздух и отступал. Да пошёл он, пусть бежит и зовёт охрану, Дриму всё равно. Таббо был здесь, прямо перед ним, и он был нездоров, но теперь он был в безопасности, и Дрим никогда не отпустит его, и тот, кто, чёрт возьми, сделал это с ним, будет… он будет, чёрт возьми… Он не привык к гневу. Жгучая, раскалённая добела субстанция, которая струилась по его венам и вырывалась в воздух, как и его Дар. Молния без грома. Немой гнев. Слишком много эмоций без какой-либо реакции. Таббо начал плакать. Он не должен был плакать. Дрим был героем. Он собирался стать героем. Тот, кто это сделал… Дрим не может нести ответственность за случившееся. Если бы он был…? — Ты здесь, как ты здесь оказался? Зачем ты пришёл за мной? Они убьют тебя, я этого не стою! — Голос Таббо дрожал, он тёр глаза рукой. По его щекам текли слёзы, он икал. Облегчение, страх и ужас заполнили его глаза. Не… не стоит того? Он говорит так, будто жизнь Дрима что-то стоила! Жизнь Клэя точно чего-то стоила, поэтому вместо него здесь был Дрим. Но Дрим? Дрим был ничем. Машина без цели, оружие без хозяина. Но Таббо? Если Дрим был ничем, то Таббо и Томми были всем. Они стали героями, потому что хотели ими быть, чтобы защищать один из худших районов только ради того, чтобы помогать людям. Они были добрыми, честными и невероятно умными. Они значили всё для Дрима и всё для района. Но кто-то, какой-то никчёмный ублюдок убедил такого замечательного парня, что он стоит меньше, чем Дрим, меньше, чем грязь под его ногами. И это… это было бы не правильно. Дрим… Дрим собирался… собирался… Треск Дрим собирался кого-то убить, не так ли? В кои-то веки он не привык к такому. Конечно, в ГА ему приходилось убивать множество людей, но это ничего не значило, по крайней мере, не значило на самом деле. Пустые миссии, в которых он делал то, что ему говорили, и не задавал вопросов. Это было не просто бессмысленно. Его Дар щёлкнул так громко, что Таббо отпрянул, а затем бросился вперёд. Ноги подкосились, и Дрим был вынужден поймать его. Таббо вцепился в него. Вцепился так, словно, если он отпустит его, Дрим исчезнет. Под кожей у него легко прощупывались кости, его плохо кормили, если вообще кормили. Может, только раз или два в день? Может, стоило бы обеспокоиться тем, что Дрим мог это знать, но ему было всё равно. Он собирался кого-то убить. Какая странная ясность. ɓƭøʀøє ƥʀєɖʋƥʀєӝɖєɲɩє Затем диктор начал говорить. И часы начали отсчитывать время.