Ушел и не обещал вернуться. Нулевой километр

Глава 2. Следы на мокром асфальте Москва встретила его суетой, которая была чужеродной после питерской заторможенности. Здесь все куда-то бежали, сталкивались, ругались, говорили по телефону. Джон стоял на Казанском вокзале, чувствуя себя песчинкой в гигантском муравейнике. Рюкзак тянул плечи, чехол от гитары мешал проходящим мимо людям. Он не знал, с чего начать. Фраза «нулевой километр» крутилась в голове, но в Москве это было конкретное место — у Красной площади. Джон дошел до него. Бронзовый знак в брусчатке, вокруг толпы туристов, фотографирующихся, загадывающих желания. Он стоял и смотрел на этот круг. Это было не то. Слишком пафосно, слишком публично. Егора бы сюда потянуло только затем, чтобы плюнуть в центр и уйти. Егор ненавидел все, что было признано, узаконено, стало достопримечательностью. Его нулевой километр должен был быть в другом месте. В каком-нибудь подвале, на заброшенной фабрике, в промзоне. Джон пошел наугад. Он брел по улицам, заглядывал в дворы-колодцы, спускался в переходы. Он искал глазами знаки. Граффити, которые могли бы привлечь Егора, странные лица, следы чужого безумия. Он заходил в дешевые бары, где пахло перегаром и отчаянием, и показывал на телефоне фотографию Егора. — Не видел, — качали головой. — Таких тысячью тут. Он чувствовал себя идиотом.Что он вообще делает? Как может найти одного человека в городе-миллионнике? К вечеру он сдался. Снял на сутки самый дешевый номер в гостинице-ночлежке у Курского вокзала. Комната с облупленными обоями, липким полом и запахом плесени. Он сидел на кровати с пружинами, которые впивались в тело, и тупил в стену. Отчаяние подбиралось к горлу холодными щупальцами. Он потратил деньги, время, силы — и все впустую. Он взял гитару Егора, расстегнул чехол. Дерево было холодным. Он провел пальцами по струнам. Звук был глухим, фальшивым. Он не умел играть. Егор пытался научить, но у Джона не было слуха, а у Егора — терпения. Внезапно его пальцы наткнулись на что-то в грифовой щели гитары. Что-то твердое, застрявшее там. Он попытался достать это ногтями, не вышло. Полез за складным ножом, аккуратно поддел. Выпал маленький, свернутый в плотную трубочку клочок бумаги. Сердце Джона заколотилось. Он развернул его. Бумага была из блокнота, тот самый желтоватый листок в клетку. На ней был нарисован схематичный план, похожий на лабиринт. В одном углу — крестик. И подпись: «Здесь тишина». Почерк был Егора. Неровный, рваный, с сильным нажимом. Джон вскочил. Адреналин ударил в голову. Он не просто так взял гитару. Он чувствовал. Это был след. Первый настоящий след. Он стал изучать карту. Это было явно не жилое помещение. Длинные коридоры, множество комнат, большой зал. Завод? Больница? Институт? В углу, рядом с крестиком, было нарисовано что-то, похожее на колонну или дерево. Он сфотографировал карту на телефон и побежал вниз, к ресепшену. Дежурил тот же угрюмый мужчина. —Извините, вы не знаете, что это может быть? — Джон показал фото. Тот покосился,пожал плечами. —Хрен его знает. Похоже на старый корпус медакадемии. Он заброшенный, на выселках. — Где он? Как туда добраться? Мужчина нехотя объяснил.Оказалось, не так далеко. Джон почти бежал. Было уже темно, шел мокрый снег. Он свернул с оживленных улиц в промзону. Фонари горели через один, тени плясали причудливым танцем. И вот он увидел забор с дырой, а за ним — громаду темного, заброшенного здания сталинской эпохи. Окна были зияющими черными дырами. Это было то самое место. Он чувствовал это кожей. Он пролез через дыру в заборе. На территории царила мертвая тишина, нарушаемая только завыванием ветра в пустых глазницах окон. Он достал фонарик и вошел внутрь. Внутри пахло сыростью, разложением и… свечей. Слабый, но различимый запах воска. Сердце снова застучало чаще. Он пошел по коридору, сверяясь с картой на телефоне. Его тень, удлиненная и искаженная, прыгала по стенам, покрытым плесенью и граффити. Он дошел до места, отмеченного крестиком. Это был бывший лекционный зал. Высокий потолок с обвалившейся штукатуркой, ряды сломанных скамеек. И в центре, у той самой колонны, которую он разглядел на карте, стояла жестяная банка, а в ней — огарок свечи. Рядом валялись пустые пачки из-под сигарет «Беломор», пузырьки из-под лекарств. И смятая обертка от шоколада, который любил Егор. Джон подошел, опустился на корточки. Он провел пальцем по краю банки. Свеча сгорела почти полностью. Но кто-то был здесь. Совсем недавно. Он сел на пол, прислонившись спиной к колонне, в той самой позе, в которой, вероятно, сидел Егор. Он закрыл глаза, пытаясь поймать его эхо. Что он тут делал? Слушал тишину? Писал свои бредовые стихи? Пытался забыть? Вдруг он услышал шаги. Глухие, медленные, по коридору. Они приближались. Джон замер, выключил фонарик. Адреналин снова залил тело ледяным огнем. Это мог быть кто угодно: бомж, наркоман, сторож. Или… Он не смел даже думать. Шаги затихли прямо у входа в зал. В дверном проеме возникла высокая, худая фигура. Луч фонаря ударил Джону в лицо, заставляя зажмуриться. — Чего тут делаешь? — просипел хриплый голос. Это был не Егор. Джон встал. —Ищу друга. —Друзей тут нет. Тут одни призраки, — фигура сделала шаг вперед. Это был мужчина лет пятидесяти, в рваной телогрейке, с помутневшим взглядом. — Убирайся. — Он был здесь, — Джон показал на свечу. — Высокий, худой, черные волосы. Мужчина усмехнулся,обнажив редкие желтые зубы. —А, этот поехавший. Стишки тут читал. Говорил, ищет дно мира, чтобы оттолкнуться. —Когда он был здесь? — голос Джона дрогнул. —Вчера. Или позавчера. Я время не веду. Ушел туда, — он мотнул головой в сторону противоположного выхода. — Сказал, надоело. Ищет другое место. Где потише. — Куда именно? —А хрен его знает. Сказал, что-то про «город у моря». Где волны стирают память. Город у моря.Это могло быть что угодно. Питер уже был пройден. Калининград? Мурманск? Сочи? Джон кивком поблагодарил мужчину и пошел к выходу. Он чувствовал странное возбуждение. Он был на правильном пути. Егор был здесь. Всего пару дней назад. Он дышал этим воздухом. Он вышел на улицу. Снег перестал. Он достал телефон, включил его. Ни звонков, ни сообщений. Конечно. Он посмотрел на карту. Город у моря. Он выберет самый безумный вариант. Самый депрессивный. Тот, который подошел бы Егору. Мурманск. Порт. Холод. Полярная ночь. Место, где можно замерзнуть и превратиться в лед. Место, где память действительно стирается морозным ветром. Он снова пошел к вокзалу. Следующий поезд на Мурманск отправлялся через шесть часов. Он купил билет в плацкарт. Дорога предстояла долгая. Сидя в зале ожидания, он снова развернул ту самую записку. «Здесь тишина». Егор нашел тишину, но она ему надоела. Он снова бежал. И Джон снова будет бежать за ним. Он послал еще одну смс на тот же номер. Короткую, как пароль. «Ты был в тишине. Но она тебя отпустила?» Он не ждал ответа. Он смотрел на рельсы, уходящие в темноту. Его погоня только начиналась. И он начинал понимать, что преследует не просто человека. Он преследует призрак, тень, идею. И с каждым шагом он сам все больше превращался в такого же призрака. ---