Ушел и не обещал вернуться. Нулевой километр

Глава 4. Ледяной туман Баренцбурга Путешествие на «Мстителе» оказалось сущим адом. Буксир, не предназначенный для пассажирских перевозок, бросало на волнах, как скорлупку. Джона мутило все три дня пути. Он лежал в тесной каюте, вжавшись в жесткую койку, и слушал, как заскорузлые моряки в курилке за стеной ругались на чем свет стоит. Он почти не ел, пил только воду, и его мысли путались, возвращаясь к одной и той же точке: зачем он это делает? Что он скажет Егору, когда найдет его? «Я пришел, потому что не мог иначе»? Звучало как отчаянная попытка оправдать свое безумие. Семеныч однажды спустился к нему, хмуро оглядел его бледное лицо. —Не выдержишь — скажи. Выбросим за борт, сэкономим на еде, — бросил он и, флегматично плюнув в угол, поднялся на палубу. Джон понял, что это была шутка. Наверное. На третьи сутки сквозь запотевший иллюминатор он увидел землю. Вернее, не землю, а нечто сюрреалистическое: черные, голые скалы, увенчанные шапками ослепительно белого льда, уходящие в свинцовое небо. Шпицберген. Архипелаг на краю мира. Воздух, даже внутри судна, стал другим — острым, колючим, стерильным. «Мститель» вошел в бухту Грёнфьорд. Пейзаж за иллюминатором напоминал декорации к фантастическому фильму. На фоне мрачных гор ютился поселок Баренцбург — разноцветные деревянные дома, словно игрушечные, рассыпанные по склону. Дым из труб стоял столбом в неподвижном, морозном воздухе. Повсюду лежал снег, чистый, нетронутый, и царила гробовая тишина, нарушаемая лишь криками чаек да отдаленным гулом техники. Джон сошел на берег, и его охватило странное чувство. Он был на другой планете. Здесь не пахло жизнью, как в большом городе. Здесь пахло вечностью, льдом и одиночеством. Первым делом он пошел в портовый офис — убогое здание с облупленной вывеской. За столом сидел молодой парень в толстом свитере. —Здрасьте, — хрипло сказал Джон. — Я ищу человека. Он приплыл на «Северном сиянии» несколько дней назад. Высокий, худой, в черном. Егор Линч. Парень поднял на него глаза, уставленные от бумаг. —«Северное сияние» разгружается. А насчет пассажиров... мы не ведем учет. Это не аэропорт. Но... — он прищурился. — Такой был. Заметный. Спросил, как добраться до покинутой угольной шахты №7. — До шахты? Зачем? —А хрен его знает. Туристы тут странные. Туда ходить запрещено, опасно. Обвалы. Но он, похоже, был не из тех, кого правила останавливают. Сердце Джона забилось чаще. Покинутая шахта. Идеальное место для Егора. Чтобы спуститься под землю. Исчезнуть окончательно. — Как туда пройти? —Тебе зачем? — парень насторожился. —Я его друг. Он... нездоров. Я должен его найти. Парень покачал головой,но достал листок бумаги и нарисовал примерную карту. —Иди по этой дороге, потом сверни на тропу. Километра три. Но смотри, если что — я тебя не посылал. И берегись белых медведей. Они тут главные. Джон вышел на улицу. Белые медведи. Отлично. Просто замечательно. Он посмотрел на нарисованную карту, потом на гигантские, безжизненные горы, нависающие над поселком. Чувство нереальности происходящего усиливалось. Он купил в местном магазинчике самый дешевый бутерброд и банку горячего кофе, засунул это в рюкзак и пошел. Дорога шла в гору. Снег хрустел под ногами, воздух обжигал легкие. Он шел, и ему казалось, что он последний человек на земле. Тишина была оглушительной. Ни машин, ни голосов, ни ветра. Только его собственное дыхание и скрип снега. Он свернул на едва заметную тропу. Скалы по бокам смыкались, образуя подобие ущелья. И вот он увидел ее — старую, покинутую шахту. Деревянные конструкции обвалились, рельсы для вагонеток были ржавыми и кривыми. Черный провал входа в штольню зиял, как рот пещеры. У входа, на утрамбованной площадке, он увидел следы. Не оленьи и не медвежьи. Следы ботинок. Кто-то недавно здесь был. Джон подошел к входу и крикнул: —Егор! Эхо отозвалось из черной глубины, многократно повторив его имя, пока не затихло. Ответа не было. Он достал фонарик и направил луч внутрь. Штольня уходила вниз, в мрак. Стены были обшиты сгнившими досками, с которых капала вода, тут же замерзая в причудливые сосульки. Пахло сыростью, угольной пылью и временем. Он сделал шаг внутрь. Потом еще один. С каждым шагом свет снаружи становился все тусклее, а тишина — все плотнее. Он шел минут десять, постоянно окликая Егора. Только эхо отвечало ему, дразнящее и пугающее. И вдруг его луч выхватил из темноты кусок ткани. Темно-синий свитер. Он лежал на ржавых рельсах. Джон поднял его. Это был свитер Егора. Тот самый, в котором он ушел из Питера. В кармане он нашел пустую пачку «Беломора» и смятый бумажный стаканчик. Он был здесь. Совсем недавно. Джон пошел быстрее, почти бежал, спотыкаясь о шпалы. Штольня делала поворот, и за ним открывался небольшой грот. В центре грота, на ящике из-под динамита, горела керосиновая лампа. Рядом валялся рюкзак Егора. Открытый. Из него торчали банки с тушенкой, пустая фляга и... гитара. Его гитара. Та самая, что Джон оставил у Артура. Он подошел, касаясь дрожащей рукой грифа. Как она тут оказалась? Егор вернулся в Питер? Или Артур сам привез ему? Это было невозможно. Он осмотрелся. На стене, куском угля, было нарисовано что-то. Он поднес фонарик ближе. Это была карта. Но не местности. Схематичное изображение человеческого мозга, пронзенного стрелой. И подпись: «Здесь живут демоны. Иди домой, Джон». Он понял. Это не случайная находка. Это ловушка. Или сообщение. Егор знал, что он приедет. Он вел его сюда. Он оставил ему свои вещи, как знак в какой-то безумной игре. — Егор! — снова закричал Джон, и в его голосе послышалась уже не надежда, а ярость. — Выходи, трус! Хватит играть в прятки! Внезапно с потолка посыпалась мелкая порода. Где-то в глубине штольни раздался глухой удар, потом еще один. Обвал. Джон инстинктивно пригнулся. Лампа на ящике качнулась, и тени заплясали безумный танец. Он схватил рюкзак Егора и гитару и бросился бежать обратно, к выходу. Камни сыпались за его спиной, грохот нарастал. Он выскочил из штольни, ослепленный дневным светом, и отбежал на несколько метров. Обвал стих, подняв облако угольной пыли. Вход в шахту был наполовину завален. Джон стоял, опираясь на колени, и тяжело дышал. Он смотрел на завал. Если бы он задержался там еще на минуту... Он посмотрел на рюкзак и гитару в своих руках. Егор не просто убегал. Он подставлял его. Или проверял? Он открыл рюкзак и стал вытряхивать содержимое. Консервы, носки, пустая фляга. И на дне — еще один блокнот. Новый. Джон открыл его. На первой странице было написано: «Джон. Ты читаешь это, значит, ты настоящий идиот. Или ты меня любишь. Что, впрочем, одно и то же. Если ты добрался сюда, значит, ты упрямее, чем я думал. И тебе нужно то же, что и мне. Найти дно. Оно не здесь. Эта шахта — детская песочница. Настоящая бездна внутри. И чтобы до нее добраться, нужно сжечь все мосты. Ты готов? P.S. Гитара — твой пропуск. Не теряй ее». Джон сел на снег, не чувствуя холода. Он смотрел на эти строки, написанные знакомым неровным почерком. Это была не записка отчаявшегося человека. Это был маршрут. Вызов. Егор не просто бежал. Он создавал квест. И Джон был единственным игроком. Он поднял гитару. «Пропуск». Что это значило? Он вернулся в Баренцбург, в тот же портовый офис. Парень за столом смотрел на него с новым интересом. —Нашел своего друга? —Нет, — коротко ответил Джон. — Он ушел. Скажите, куда уходит следующий корабль? Самый дальний рейс. Парень покопался в бумагах. —Завтра уходит научно-исследовательское судно «Профессор Молчанов». В Лонгйир, наш административный центр, а потом — в экспедицию вдоль кромки льдов. На месяц, не меньше. Лонгйир. Затем — льды. Дальше уже ничего не было. Только Арктика. —Мне нужно на него. —Ха, — фыркнул парень. — Это же научное судно. Туда просто так не попасть. Нужно быть ученым. Или... Он посмотрел на гитару в руках Джона. —Или что? —У них там вечно с культурной программой проблемы. Ученые сходят с ума от скуки. Капитан как-то жаловался, что им бы кого-то... музыканта, что ли. Чтобы скрашивал досуг. Но это так, блажь. Джон посмотрел на гитару. «Пропуск». —Я музыкант, — сказал он, и сам удивился своей уверенности. —Серьезно? — парень скептически поднял бровь. —Абсолютно. Сыграть что-нибудь? Он не ждал ответа. Он расстегнул чехол, достал гитару Егора. Он не умел играть. Но он видел, как это делал Егор. Он поставил пальцы так, как ставил их Егор на самых простых аккордах. И ударил по струнам. Звук был громким, неидеальным, живым. Он заполнил маленькую комнатушку. Джон зажмурился и повел пальцами по грифу, имитируя бой. Это была не музыка. Это был шум. Крик. Зов. Он играл так минуту, может, две. Потом остановился. В офисе стояла тишина. —Ну... с натяжкой, но сойдет, — сказал парень, выглядя ошеломленным. — Ладно. Я позвоню капитану «Молчанова». Может, он тебя и возьмет. За искусство. Джон кивнул, убирая гитару. Его пальцы дрожали. —Спасибо. —Не за что, — парень уже набирал номер. — Скажи своему другу, если найдешь его... что он сумасшедший. —Он знает, — тихо сказал Джон. Он вышел на улицу. Солнце, которое не поднималось над горизонтом, а лишь ненадолго окрашивало его в багровые тона, уже скрылось. Снова наступала ночь. Он смотрел на темнеющий залив, на огни «Профессора Молчанова», который покачивался на воде. Егор был где-то там. Впереди. В царстве льда и тьмы. И он оставил ему гитару как пропуск в свое безумие. Джон понял, что их старая жизнь, их грязный диван в Питере, их ссоры и примирения — все это было лишь прелюдией. Настоящее путешествие начиналось только сейчас. И оно вело не просто к Егору, а к той бездне, что он искал в себе. И теперь Джону предстояло заглянуть в нее самому. ---