Благословение Воды

Долги не прощают. Их либо платят — либо ими платят.

***

Тишина в храме стала иной. Не глубинной — острой. Хуа Чэн остановился в нескольких шагах от Хэ Сюаня. Между ними — Шуйин, неподвижный, слишком маленький для таких сделок. — Ты пришёл за процентами, — медленно произнёс Хэ Сюань. — А нашёл чужую игру. — Я нашёл нарушение договора, — спокойно ответил Хуа Чэн. Он не повышал голос. Не напрягался. Именно поэтому становилось страшно. — В наших соглашениях, — продолжил он, — нет пункта о похищении детей. — Ты не понимаешь, — усмехнулся Хэ Сюань. — Это не плата. Это… залог. — Залог? — Хуа Чэн чуть наклонил голову. — Ты даже не мой залог имеешь право трогать. Он бросил взгляд на Ши Уду. Короткий. Оценивающий. Как на стихию, которая вот-вот сорвётся с цепи. — А ты, — сказал он уже Хэ Сюаню, — полез туда, где тебе не принадлежит ни капли.

***

Хэ Сюань встал. Вся вода в храме поднялась, будто сама бездна поднялась вместе с ним. — Ты думаешь, я боюсь тебя? — Нет, — честно ответил Хуа Чэн. — Ты не из тех, кто боится. — Тогда уйди. — Тогда отпусти ребёнка. Они смотрели друг на друга долго. Две тьмы. Одна — из глубины. Другая — из крови и долга. — Он уже заплатил, — сказал Хэ Сюань, указывая на Шуйина. — Его сила коснулась моей воды. Теперь он… — Не продолжай, — голос Хуа Чэна стал тише. — Ты сейчас скажешь лишнее. Он сделал ещё шаг. И давление стало невыносимым. Му Цин отступил на полшага. Фэн Синь с трудом удерживал равновесие. Цинсюань едва стоял, дрожа, как лист. Ши Уду не дышал.

***

— Ты знал, что он не выдержит, — сказал Ши Уду глухо. — Ты знал, что он ребёнок. Хэ Сюань повернулся к нему: — Я знал, что ты придёшь. — Если он умрёт… — голос Уду сорвался, — я утоплю всё, что ты называешь домом. Хэ Сюань улыбнулся. — Тогда ты станешь таким же, как я. И это было хуже угрозы.

***

Хуа Чэн щёлкнул пальцами. Не громко. Почти лениво. И красная духовная цепь появилась в воздухе, обвивая руку Хэ Сюаня. Глубина взвыла. — Ты забыл, — сказал Хуа Чэн спокойно, — как выглядят проценты, когда их не платят вовремя. Цепь потянулась дальше — к трону, к храму, к самой воде. — Ты должен мне не только деньги, — продолжил он. — Ты должен спокойствие. — Ты не посмеешь… — Уже. Храм содрогнулся. Кости затрещали. Вода начала отступать — не из страха, а из подчинения. Хэ Сюань зашипел, впервые теряя контроль.

***

В этот момент Ши Уду сорвался. Он оказался рядом с сыном быстрее, чем мысль. Подхватил маленькое тело, прижал к груди. Шуйин был холодный. Слишком лёгкий. — Дыши… — прошептал Уду, прижимаясь лбом к его волосам. — Пожалуйста… Лин Вэнь опустилась рядом, накладывая защитные печати. — Он истощён. Глубинная энергия… слишком сильная. — Он выживет? Она замолчала на долю секунды. — Если мы уйдём сейчас.

***

Они уходили молча. Никто не оглядывался. Только когда храм остался позади, Ши Уду наконец позволил себе опуститься на колени, прижимая Шуйина так, будто держал весь мир. Цинсюань сел рядом, дрожа. — Он… он жив?.. Лин Вэнь кивнула. — Пока — да. Хуа Чэн остановился последним. Посмотрел на воду. И сказал тихо, ни к кому конкретно: — Не все долги берут золотом. Некоторые — страхом.