His name is Nyen

Спрячь меня, лес, помоги, а я тебе

Вечную душу продам

Лучше тебе я ее отдам, чем тем, кто идет

По моим, по следам

(с) Агата Кристи

      Хантер угрюмо пробирался сквозь ночную чащу, прерывисто дыша. Ветви цеплялись за его засученные рукава и царапали кожу. Похоже, он отдалился от остальных слишком сильно, и когда вдали раздались чьи-то выстрелы, он застыл на месте. Не было ни гортанного крика раненого зверя, ни торжествующих криков товарищей. Только пара выстрелов — а затем тишина. Между прочим, почему пара? Они вдвоем стреляли в одно животное?       Он несколько раз позвал их по имени, но никто не ответил. Это понятно — если все в порядке, он только мешает чужой охоте. Тем более, что он приперся сюда на правах «охотника заодно», и вообще не занимался охотой профессионально. Тем не менее, ему стало очень неприятно осознавать, что даже если он позовет — все будут молчать.       Парень осмотрелся — лес, лес, кругом один лес. Под ногами шуршат листья, где-то вдали надрывается какая-то птица. Пора сворачиваться.       Он пытался вернуться по своим следам, но все тропинки казались одинаковыми, и чем дальше он шел, тем больше пейзаж складывался в паззл, состоящий из тысячи темных кусочков, отличающихся друг от друга только формой.       Они отправились в путь еще до рассвета, и Хантер все еще помнил яркий, золотистый солнечный свет, пробивающийся через деревья в начале этого проклятого леса. Но теперь свет угасал слишком быстро. Тени неестественно удлинялись, сумерки сгущались со скоростью опускающейся занавески. Ему казалось, что кто-то прокрутил пленку слишком быстро.       Из раздумий его вытащила резко изменившаяся картина: из подлеска на него уставилась пара звериных глаз. Впереди него на тропинке стоял олень — статный, высокий, а рога его казались черными ветвями на фоне темного неба. Вопреки ожиданиям, животное не отступило, но и не пошло на него. Спокойный и немигающий взгляд его черных глубоких глаз пригвоздил Хантера к земле. Еле очнувшись от напряжения, парень вскинул ружье, прицелился ровно между рогов и выстрелил.       Грянул гром выстрела, и дым заклубился в воздухе, не оставив ничего — ни туши, ни крови. Олень исчез прямо на месте, оставив лишь едкий запах пороха, обжигающий ноздри. А вот Хантер, не раздумывая, отступил назад, подвесил свое ружье и бросился бежать.       Он слишком поздно заметил, как земля ушла у него из-под ног. Его ботинок зацепился, тело качнуло вперед, и парень навернулся прямиком в неглубокий овраг. Ему повезло: приземление было жестким, но, кажется, он ничего не сломал, прокатившись по влажным листьям и мху. Пытаясь выровнять свое дыхание, Хантер грузно поднялся и понял, что одна из его ног определенно не в порядке. Моргая сквозь пелену паники, он увидел перед собой поляну с большой брезентовой палаткой прямиком посередине.       Облегчение накатило на него с такой силой, что он чуть не рассмеялся. «Эту палатку точно не поставил странный олень». Цивилизация! Он упрямо захромал вперед, уже собираясь позвать «жителей палатки», когда его осенило — кто-то стоял прямо позади него.       Резко развернувшись, он увидел человека, мужчину, и успокоено выдохнул. Самый обычный мужик, хоть и чертовски высокий да широкоплечий, светлые брюки, уплотненная темно-зеленая рубаха… Но почему-то в этот момент Хантер почувствовал себя так же, как в тот раз — рядом с оленем. Что-то было не так.       Сам он дышал как не в себя, пар густо валил из его ноздрей. Человек же, кажется, не дышал вовсе. Его грудь не вздымалась, пар не шел. Конечно, сам парень дышал за двоих, но они стояли не настолько близко, и… на самом деле, теперь разум Хантера твердил ему о том, что впереди него вообще никто не стоит. То есть как: человек был, до него даже можно было при желании дотронуться, если вытянуть руку, но казалось, что это обман зрения, пустота, принявшая форму человека.       Сердце Хантера колотилось так громко, что он боялся, что незнакомец сейчас услышит его напряжение и скажет: «Ты меня раскусил, теперь я должен тебя убить». Но лицо мужчины оставалось спокойным, непроницаемым, неподвижным. Он выглядел так, будто просто остановился здесь на пару ночей.       Пытаясь успокоиться, Хантер с трудом принялся выдавливать из себя слова.       — Я… отстал от своих товарищей, — произнес он дрожащим голосом. — Понимаете, мы пошли на охоту и… так получилось, что я их потерял. Вы… случайно, не видели здесь кого-то еще, кроме меня?       Он чувствовал себя глупо. Ему хотелось уйти. Незнакомец тоже ничем не помогал — он молчал и даже, кажется, не моргал.       Взгляд Хантера метнулся к палатке. Вот, что было не так — не было костра или даже намека на то, что он здесь когда-то был. Провести ночь — или даже больше — в лесу без костра? Это же безумие.       «Это ерунда», — подумал он. Костер может быть с другой стороны палатки. Или просто… в другом месте…       Он сделал очень осторожный шаг назад, буквально переместил свой вес. Ветерок, скользнувший меж деревьями, лизнул его лицо, и тревога засела в животе еще глубже.       Мужчина все еще наблюдал за ним — на самом деле, он вообще не отводил от него взгляд. И не моргал. Хантер с трудом сглотнул, как будто боялся, что его услышат, и он вдруг станет «видимым» для этого человека.       — Сэр? — спросил он хриплым, замученным голосом. — Вы меня слышите?..       На какой-то короткий миг повисла неловкая тишина. А затем…       — Да.       Будто камень булькнул в спокойное озеро. Тяжелый, глубокий, леденящий звук будто бы исходил не совсем оттуда, откуда нужно. Тогда Хантер впервые осознал, что больше не уверен в реальности этого человека. И поляны. И палатки.       — Э-э… — Хантеру вдруг захотелось отшутиться, отмахнуться от всей этой встречи как от недоразумения, сказать что-нибудь безобидное, например, что он только что вспомнил, где они договорились встретиться с товарищами, или о том, что он забыл в машине утюг… Но прежде, чем он озвучил любую из этих идиотских отмазок, он вдруг подумал о чем-то странном: обозначив свое подозрение, он сам будет подозрителен. Он будет добычей, как тот олень.       — Как давно вы потерялись? — незнакомец окончательно утвердил, что он человеческое существо и способен разговаривать. Он слегка наклонил голову, но лицо его не изменилось. В его голосе не было теплоты, но складывалось такое впечатление, что он пытался имитировать участие. Это звучало жутко. —  Возможно, ваши друзья все еще где-то поблизости.       Хантеру хотелось кивнуть, сказать, что да, конечно, они наверняка совсем рядом, и ему лучше всего пойти к ним вот прямо сейчас. Но когда он опустил взгляд на свои ботинки, реальность навалилась на него с новой тяжестью. Чертова нога пульсировала, даже простой склон выглядел неприятно. Он не был уверен, что развернуться и куда-то пойти будет отличной идеей.       — Д-должно быть, вы правы… — Его голос дрогнул, и он успел проклясть себя за это несколько раз.       — Вы напуганы. — Слово было произнесено так, будто он исправлял чью-то ошибку, как дотошный учитель. — Вам нужно ус-по-ко-е-ни-е.       Незнакомец задержался на этом слове, с преувеличенной тщательностью пробуя каждую букву на вкус. Сердце Хантера приютилось где-то в его же ботинках.       — Предлагаю вот что, — плавно продолжил мужчина, смотря на него в упор. — Вы посидите здесь и согреетесь. А я пойду прогуляюсь и поищу ваших сородичей.       Последнее слово прозвучало словно хруст ветки под ногой. Хотелось уточнить, но тело вовсю жаждало покоя, тепла и, особенно, света. Поэтому Хантер размеренно вдохнул, и напряжение частично покинуло его с усталым выдохом.       — Хорошо. — Даже если этот человек какой-нибудь психопат или маньяк, он дает ему время побыть одному и осмотреться. Если что-то — что угодно — пойдет не так, Хантер уйдет отсюда, даже если ему придется хромать.       Мужчина — почти бережно — отвел его в палатку, а сам скрылся где-то во мраке ночи.       Внутри стало теплее. Точнее, гораздо теплее, практически душно, но не было ничего, что бы могло быть источником этой жары. Да здесь даже фонарика не было.       У стенки стояла койка с туго натянутым брезентом, и Хантер медленно опустился на нее, вытянув ноги с приглушенным стоном. Его взгляд принялся метаться по скудному интерьеру. Складной стулик, самый обычный… Холщовый мешок в углу, от которого исходил странный кисловатый запах, словно внутри испортились какие-то продукты… А здесь… Что-то длинное, завернутое в фиолетовый бархат, покоилось у противоположной стенки. Форма под тканью была довольно…       Хантер с усилием проморгался. Рука невольно потянулась к краешку ткани, но он вовремя одернул себя. Нет, лучше ничего здесь не трогать. Мысль о том, чтобы открыть это, наполнила его каким-то скользким, немного иррациональным ужасом.       Впрочем, он не чувствовал ни запаха мясной гнили, ни металлического привкуса крови. Что бы там ни лежало, это точно был не труп. На самом деле, вместо этого в воздухе стоял горьковатый аромат каких-то благовоний.       Только сейчас Хантер заметил, что костяшки его пальцев побелели, сжимая ружье. Он даже не думал откладывать его в сторону. Только не здесь.       С чего они вообще решили пойти именно сюда? Запретный лес — так в шутку они называли его. Земля была действительно огорожена забором, мол, частная территория, радиация, зона отчуждения, инопланетный аэродром, кому как нравится, кто как перебрал с алкоголем. Это действительно было смешно раньше, но теперь, просиживая штаны в одиночестве в чужой палатке, Хантер не знал, что было бы хуже — не найти ничего или все-таки обнаружить, что в этом дерьме было хоть одно зерно истины.       Невольно потянувшись обеими руками к лицу, он лишь размазал холодную грязь по коже, оставляя на ней неровные полосы. «Естественное преимущество в скрытности», — подумал Хантер с кривой усмешкой. Лес снаружи как раз погрузился в почти полную тишину. Даже сверчки угомонились. На улице, наверное, уже полнейшая мгла. Хантер не понимал, как можно было там гулять и тем более что-то искать.       В очередной раз потянув ноги, он уткнулся левым носком во что-то твердое и плоское и замер. Наклонившись вперед, он прищурился, всматриваясь в полумрак, пока очертания не обрели ясность: топор. Обыкновенный топор с гладкой, потертой рукояткой.       Обнаружить топор в чьей-то палатке само по себе не было чем-то странным, но почему-то это зрелище Хантера совсем не порадовало. И все же он потянулся к нему. Пальцы коснулись рукояти — прохладной и сухой. Что ж, он не скользкий. Железом не несет. Вполне себе добротный топор, кровью не пахнет... «Пока что», — пролетело где-то на грани сознания.       Хантер перехватил топор покрепче, приставив древко к бедру, словно это могло ему как-то помочь. Затем, аккуратно отодвинувшись от покрытого бархатом силуэта, откинулся назад и прикрыл глаза. Чудовищно хотелось спать. Ружье лежало по другую его сторону, между ним и стенкой палатки. Он твердил себе не засыпать и прислушиваться, быть готовым к любому шуму. Но тело решило иначе.       Тепло довольно быстро убаюкало его, и лес отошел на дальний план.       Не было никаких образов, лишь несвязные впечатления: текущий ручеек, слепая сова на веточке, дыхание в затылок… Кажется, под конец что-то холодное и гладкое коснулось его лба, а затем и губ…