His name is Nyen

Каждой ночью я на дне

И в плену чужих свобод

Я на ощупь в темноте

Робко открываю рот

(с) Electroforez

      Он проснулся не от крика, и не от ощущения ножей в его органах — а от звенящей тишины.       Первым, что бросилось в глаза, был потолок. Не глазастый каменный свод, не изменяющийся кошмар коридоров, а просто… потолок. Такой, какой можно увидеть в любом обычном доме. Хантер несколько раз моргнул, прежде чем осмелился наконец пошевелиться.       Когда он попытался поднять руки, его охватила паника, а затем смятение: его руки были связаны друг с другом, но… они обе были на месте. Целые, теплые, дрожащие.       Долгое время он просто недоверчиво смотрел на них, пытаясь сгибать пальцы по очереди, завороженно глядя на эти маленькие, но чудесные движения. Затем — ноги. Они сгибались в коленях, на них были ступни… Он больше не был грудой отрезанных конечностей.       Он чуть не рассмеялся, но горло превратило этот звук в сухой хрип. Ему срочно была нужна вода.       Попытавшись усесться, Хантер ощущал себя чудовищно неуклюжим. Кое-как устроившись на коленях, он принялся осматриваться, куда же он попал. Эта комната была… большой, но не такой огромной, как подвал. Все вокруг было серым — гребаные пятьдесят оттенков серого.       Здесь была кровать, причем, он бы сказал, что она не двухспальная, а четырехспальная. На стенах были полочки, заставленные разными странными вещичками и стеклянными банками. Он не стал смотреть, что в них могло быть. Тем не менее, здесь не было ни окна, ни горящей люстры. Откуда шло это освещение?       И тут он увидел его.       Он лежал на кровати, причем, сверху на одеяле, будто рухнул туда от усталости.       «Лютер».       Его присутствие привело Хантера в состояние легкой паники. Да, он, кажется, был без сознания, но… В любом случае, он вряд ли его видел, потому что на его глазах сейчас была нелепая маска для сна — к ней были приклеены пластиковые глаза, которые обычно лепят на все, что угодно, ради потехи. Парень не знал, как к этому отнестись. Это было слишком абсурдно. Сэр Лютер, рыцарь леса, гробов и шизофрении, изволил почивать.       Хантер попытался сглотнуть и понял, что ему все еще очень нужна вода. Поэтому он начал мучительную работу по собственному освобождению. На нем не было ремней или тем более скотча, это были какие-то плотные широкие ленты. К сожалению, они были не очень-то податливыми. Как парень ни крутил или тянул, ничего не вышло. Запястья горели, и своим шумом он привлек кого-то еще.       С другой стороны от кровати поднялась чья-то тень, и Хантер прекратил свои вялые поползновения.       Всего через пару секунд фигуру стало отчетливо видно в темноте, хотя цвет так никто и не включил. У этого нового человека было лицо, очень похожее на лицо самого Лютера, но… он был другим. Выглядел моложе и… приятнее? Но самым странным было то, что у него были чертовы кошачьи уши. Круглые и бархатистые, подергивающиеся ушки, естественным образом — не обручем или чем-то еще! — торчащие из его растрепанных светлых волос.       Джейк так и смотрел на него недоуменно, пока существо — или человек? — не обошло кровать с плавной, безмолвной грацией, и не оказалось рядом с ним. Его глаза были такими же кругло-распахнутыми, но они отражали ошеломленное выражение лица самого Хантера.       Не говоря ни слова, человеко-кот присел рядом с ним, с любопытством разглядывая его, а затем протянул бутылку. Парень сморгнул, глядя на нее как на спасение, а затем беспомощно приподнял свои связанные руки.       Лицо кота отразило что-то, вроде «А, ну да», и он, не колеблясь, обхватил лицо Хантера теплыми руками и на удивление нежными пальцами. Он поил его, как ребенка или умирающего человека, и, когда прохлада коснулась растрескавшихся губ Хантера, тот стал жадно глотать, дрожа всем телом. В другой жизни, в другом состоянии духа Джейк наверняка сопротивлялся бы и, скорее всего, даже пытался ударить своего спасителя в ответ на такое обращение, но сейчас он слишком хотел пить. Глоток за глотком, он выдул всю бутылку, и сразу же почувствовал себя максимально живым. Правда, цвета не вернулись.       Когда он закончил, человеко-кот откинулся назад, не говоря ни слова. Хантер, все еще тяжело дыша, тихо спросил его:       — Где… Где я?       Кот, кажется, обдумывал этот вопрос. Господи, он спрашивает кота, что ему может ответить кот? Хотя человек-олень говорить умел... А вот Джейк во сне — нет.       Уши кота дрогнули. Он посмотрел в сторону, словно обдумывая вопрос, а затем так же тихо ответил:       — Дома.       Парень шумно выдохнул. Чего еще он ожидал услышать?       — Это я вижу. Это твой дом, верно? Но это не мой дом... Мне нужно домой.       Кот снова посмотрел на него. На его лице промелькнуло что-то похожее на печаль, и он медленно протянул руку и погладил Хантера по голове. Тот невольно мотнул башкой, чтобы сбросить его.       — Ты уже дома, — повторил незнакомец.       Его тон был довольно нежным и участливым, но сейчас это только усугубляло ситуацию.       Хантер все-таки попытался ударить его, неуклюже дернув связанными запястьями к лицу существа. Прежде чем он закончил это вялое движение, человек-кот буквально расплылся на месте, его очертания замерцали, растворились, и он вновь появился по другую сторону от кровати.       Парень ошарашенно моргал. Остаточное изображение все еще висело у него перед глазами. Это было физически невозможно!       Человек-кот только зевнул, потянулся и принялся укладываться обратно. Он спал на полу? Или…       Хантер посмотрел на свою кровать. Это была лежанка. Огромная чертова лежанка, какие можно увидеть у домашних собак. Эта собака должна быть действительно большой. Или она должна быть человеком.       — Какого черта!       Крик пронзил темную комнату, словно выстрел, отразившись от серых стен. На секунду Хантеру захотелось раствориться, или хотя бы телепортироваться под ближайший предмет мебели, как это сделал странный кошак.       Но было слишком поздно.       Человек на кровати зашевелился и издал долгий, прерывистый вздох.       «Лютер» проснулся.       Хантер замер, а затем панически принялся искать, куда же ему себя деть. Кровать. Надо срочно спрятаться под этой чертовой кроватью...       Он вылез из своей глупой лежанки, неловко раскинувшись на полу, и поспешил к обширному пространству под такой удобно большой кроватью. Тень под ней казалась сейчас крайне гостеприимной, прохладной, и пахло там не пылью, а свежим постельным бельем. Кто-то явно любил убираться в своей комнате.       Парень едва успел ощутить облегчение от укрытия, как встретился глазами с головой, склонившейся под краем матраса. Чужие волосы сейчас были в большем беспорядке, чем он запомнил, а широко раскрытые глаза слабо поблескивали в полумраке.       — Черт возьми… — прошептал Хантер слабым, дрожащим голосом. Этот звук был жалким, и он ощутил себя словно ребенок, застигнутый родителем врасплох. Только вот его батя не утруждал себя поисками нерадивого сына под кроватями.       — Что ты там делаешь? — в голосе Лютера не было злости, скорее чистое любопытство.       Хантер отпрянул и принялся таким же червячком отползать в другую сторону — прямо на человека-кота. Прежде чем он успел среагировать, пара сильных рук схватила его за лодыжки, и с неотвратимой легкостью потянула его обратно, прочь из-под кровати.       Лютер наклонился к его лицу и мягко спросил:       — Тебе приснился кошмар?       Это не был тот монотонный инопланетный голос. В нем появилась толика какой-то жутковатой нежности. Хантер не знал, что ему нужно ответить. Все эти вопросы казались ему абсурдно бессмысленными.       — Ты хочешь пить? — продолжил Лютер, а потом заметил опустевшую бутылку, лежащую на полу. — Ах, ты уже попил. Очень хорошо. Тогда…       Он помедлил, словно обдумывая дальнейшие рассуждения.       — Тогда, полагаю, тебе нужно в туалет.       Прежде, чем парень успел что-либо возразить, его усадили прямо на кровать. В голове все вертелось.       «Господи, что происходит…» — слабо подумал он, глядя, как Лютер следит за ним, совершенно не меняясь в лице.       — Да, я… ​​я хочу в туалет, — пробормотал Хантер, решив, что подчиниться — даже если это верх абсурда — будет безопаснее. Тем более, если он сейчас развяжет его… — Но мои руки…       — Ничего страшного, — возразил тот, погладив его по руке. Какого. Черта. Он. Делает. —  Я тебя отведу.       «А может, ты развяжешь мои гребаные руки», — с горечью подумал Джейк, сдерживая слова во рту. Ему ужасно не хотелось, чтобы это нечто еще и водило его в туалет за ручку. А как он будет ссать, если... Это звучало еще хуже. Нет, он ни в коем случае не даст этому прикоснуться к своему...       «Я уже не хочу!» — Хотелось воскликнуть ему, но прежде, чем он успел возразить, Лютер бодро добавил:       — Нам даже не нужно никуда идти. Я поставил его прямо здесь.       Он указал в угол.       Хантер проследил за этим жестом — и у него отвисла челюсть. Лоток. Огромный, наполненный песком звериный лоток. Не существовало никаких слов, какими он мог бы описать это даже для самого себя. Как не существовало и альтернативной вселенной, где он бы собирался туда ссать.       Он дернулся, когда услышал внезапный звук. Резкий, гортанный, поднимающийся откуда-то… он исходил прямо из него! Он рычал!       «Трррр».       — Бедняжка, — проговорил Лютер ему на ухо мягким, как бархат, голосом. — Я оставил тебя совсем одного на полу. Но не волнуйся, я разрешаю тебе пока что поспать прямо здесь.       Хантер не успел возразить, когда чужие руки без каких-либо усилий подняли его тяжелую тушу, словно он совсем ничего не весил. Лютер методично и терпеливо отряхивал его, проводя пальцами по телу, по волосам.       — Но ты собрал всю пыль, пока развлекался под кроватью, — добавил он почти с насмешкой.       Развлекался?!       Лютер плавно и мягко положил его обратно на кровать, а затем, не говоря ни слова, скользнул рядом.       В тот момент, когда чужая рука легла на грудь Хантера, все внутри него заледенело. Пульс отчаянно стучал в ушах, мышцы моментально затекли. Тихое, ритмичное дыхание другого мужчины заставляло его мысленно кричать. Он попытался сдвинуться, как-то выскользнуть, но рука прижала его обратно с силой, с которой он не был уверен, что смог бы соперничать.       Хантер вяло осматривал серые стены, и его разум разрывался между напряжением и изнеможением. «Если это дом… то я хотел бы быть бездомным».       Если бы руки были свободны, он мог бы что-то сделать. Что угодно. Тумбочка слабо поблескивала в сером полумраке — так близко, что он почти мог до нее дотянуться. Внутри должно было что-то быть. Может быть, ножницы. Или даже осколок стекла, ручка, гвоздь — что-то, что можно было бы воткнуть этому человеку в глаз, если уж на то пошло.       Взгляд Хантера задержался на ручке ящика, мысли обострились и заполоняли его голову. Всего одно быстрое движение… ударить, вскочить, убежать…       Он не сразу заметил, как за ним наблюдали два светящихся глазных шарика. Человек-кот.       В его глазах больше не было ни тепла, ни любопытства. Это были щелочки хищника, за которыми скрывалось что-то еще… что-то более человеческое. Ревность?..       Хантер не мог проиграть этому взгляду. Он пригвоздил его к месту, как безмолвное предупреждение. Парень был почти уверен, что если он сдвинется, или если хотя бы одна его нога соскользнет с края кровати, эти руки разорвут ее в клочья.       Ему ужасно хотелось объясниться, сказать, что он сам не хочет здесь лежать и тем более оставаться в этом доме. В голове вертелась просьба «Помоги мне отсюда выбраться», но он не смел ее озвучить.       Зато почти сразу после этого его разум заполнил другой голос, звучащий прямо у него над ухом:       — Сейчас ты никуда отсюда не пойдешь. Ноно, ты тоже можешь лечь с другой стороны. Кровать большая. У тебя ведь сегодня день рождения.       Он сказал это очень ласково, и человек-кот вскинулся почти мгновенно, грузно забираясь к ним обоим. Хантер почувствовал, как кровать прогнулась под его тяжестью, и подумал о том, что теперь он лежит с двумя парнями на одной кровати.       Какое-то время он молча лежал, слушая собственное дыхание и пульс. Потом, посчитав, что все, наконец, заснули, прошептал в темноту:       — Я хочу домой…       После небольшой паузы никуда не уснувший Лютер ответил позади него более жестким тоном, чем чуть ранее:       — Ты уже дома.       Хантер закрыл глаза. Ему хотелось кричать, но мужчина не остановился на этом:       — Между прочим, если ты собираешься намочить кровать, мне придется тебя наказать, поэтому скажи сейчас, если ты все-таки хочешь в туалет.       Парень стиснул зубы. Да, ему действительно нужно было. Но он не собирался так унижаться. Никаких гребаных лотков. К тому же, он не думал, что обоссытся в кровать, как какой-то ребенок. Если только кто-то не напугает его достаточно сильно... А он уже боялся так много раз за последнее время, сколько не боялся никогда. Если его утром развяжут, он пойдет в нормальный туалет... Если он здесь, конечно, есть.       Он лежал неподвижно, пытаясь дышать медленнее. Навалилась тишина, и в тот момент, когда Хантер уже почти вернулся к своим беспокойным снам, он услышал позади них обоих внезапный звук:       — Мрррррр…       Мурлыканье становилось громче, насыщеннее, словно живой мотор наполнял комнату. Лютер не двигался и не комментировал происходящее.       Это мурлыканье не успокаивало. Хотелось найти на этом чертовом коте кнопку «выкл», а также сбросить с себя эту чертову руку.       Он лежал так, как ему показалось, несколько часов, прежде чем начал проваливаться в полусон, и перед этим ему привиделось, что чужие пальцы стали такими длинными, что дошли до его шеи и вошли внутрь нее, как в масло. Он надеялся, что это было начинающимся очередным сном, но наутро уже не вспомнил об этом.