Осколок №4
26 октября 2025 г., 21:33
Чонгук всегда был склонен к глубокому анализу. С самого детства он предпочитал слушать, после чего обдумывал слова людей, делая свои выводы.
И именно из-за этой особенности он не мог подойти к своим открытиям, связанным с Чимином, легкомысленно.
После невинного контакта с рукой Чимина и совсем не невинной реакцией тела Чонгука, он задался серьезным вопросом: что это было? Во множестве романтических фильмов, которые смотрела его мама, описывалось что-то подобное. Чонгук никогда не интересовался тем, что она смотрит в свои единственные выходные, считая это пустой тратой времени (только если это не был вечер кино с Чимином). Но теперь, когда Чонгуку было необходимо добраться до истины, – он стал пробираться в гостиную и усаживаться на противоположный край дивана, тихо наблюдая.
Большинство из этих фильмов начинались одинаково: девушка видит красивого парня, после чего моментально влюбляется в него, они ходят на свидания, впервые целуются, признаются друг другу в чувствах и после женятся, рожая кучу детей. Невольно, Чонгук представлял какого это – поцеловать Чимина. И эти мысли, образы в его голове не вызывали у него отвращения. Наоборот, щеки заливались румянцем, а в штанах становилось тесно. Чонгук не был глуп и слушал то, что рассказывал им учитель по биологии. Поэтому он понимал физиологическую сторону всей ситуации. Но единственное, чего он не мог понять, это то, что во всех фильмах описываются отношения между представителями противоположных полов. Его же тело и разум реагировали не на какую-то девочку в короткой юбке, а на другого парня. Только на него.
В один из таких выходных, его обычно молчаливая мама, неожиданно отвлеклась от просмотра очередной мелодрамы.
— Сынок, вижу, в последнее время ты стал интересоваться романтикой, — с легкой улыбкой на губах, сказала она. — Неужели тебе кто-то понравился?
Чонгук выпучил глаза, не ожидая такого вопроса, тем более не зная какой ответ ему дать.
— Н-нет, просто стало интересно.
— Я ни за что не поверю, что ты просто решил составить мне компанию, — не переставая улыбаться, сказала мать. — И я не буду осуждать или высмеивать тебя за то, что ты влюбился в кого-то. Это абсолютно нормальное явление в твоем возрасте. И если что, ты всегда можешь довериться мне.
Слова матери и ее понимающий вид немного успокоили Чонгука. Это правда нормально — влюбляться, когда ты переживаешь такой трепетный возраст. Но что она подумает, если узнает, что первой влюбленностью его сына, окажется не милая одноклассница, а его друг детства.
Снова множество мыслей. Одна сменяет другую, не прекращаясь. Поэтому даже не уследив за собой, из его рта вырвался вопрос:
— Что если один парень влюбиться в другого?
Улыбка моментально пропала с лица матери.
— Это ненормально, — жестко сказала она.
— Но почему?
Она выключила телевизор, полностью повернувшись лицом к своему сыну. В выражении ее лица читалась только стальная серьезность.
— Потому что Бог создал нас для того, чтобы мы могли продолжать род и жили по его заповедям, – сказала она. — Я надеюсь, ты спросил это из простого любопытства? Иначе нам придется сходить в церковь.
Чонгук был удивлен такой жесткости, от своей обычно понимающей и спокойной матери.
— Я просто прочитал об этом в интернете, — сказал он, медленно вставая с дивана. — Не волнуйся об этом. Спокойной ночи.
Но ту ночь нельзя было назвать спокойной, так как он пролежал в своей кровати, не сомкнув глаз, обдумывая что же делать дальше.
И единственным решением, которое казалось Чонгуку наиболее правильным, было ждать. Чего? Может того, что Чимин подаст какие-то знаки или того, что сам Чонгук переживет эти чувства.
***
Это ожидание оказалось достаточно долгим. Так как чувства, которые испытывал Чонгук не угасли, напротив, становились только больше, а Чимин так и не подал никаких сигналов. Это были летние каникулы перед выпускным классом. Через год им предстоит сдать экзамены и определиться со своим дальнейшим будущим. Но единственное, что Чонгук точно знал тогда, – это то, что он последует за Чимином куда бы тот не отправился. Всегда. Именно поэтому, когда его друг сказал о том, что собирается пойти на вечеринку, Чонгук без раздумий поплелся за ним. Ее устраивал Юнги. За время того, как они сидели за одной партой, Чонгуку удалось узнать его получше. Это произошло неожиданно, так как он увидел на экране телефона Юнги знакомый интерфейс любимой игры и не смог сдержать своей радости, закидывая его вопросами. И на фоне общих интересов (любви к мобильным и компьютерным играм) они правда хорошо узнали друг друга, настолько, что теперь Чонгук мог назвать его своим другом. Один из фактов о Юнги – он любил устраивать вечеринки. С виду он не казался тусовщиком или человеком, который любит находиться в большой компании людей, но, узнав его поближе, Чонгук понял, что он просто хорошо скрывал свои истинные чувства. А с особенно близкими друзьями вел себя очень заботливо. Следующим фактом было то, что он писал свою музыку. И она получалась очень хорошей, если судить по тому, как люди танцевали под нее в гостиной его дома. И заключающим фактом было то, что на вечеринках Юнги всегда присутствовал алкоголь. Много алкоголя. Именно к этим богатым запасам сейчас направлялся Чимин. Он был одет в черные облегающие джинсы, настолько, что Чонгук, идущий сзади не мог оторвать взгляд от его пятой точки, и в свободную белую футболку, которая открывала вид на изящную шею и острые ключицы, а ее материал был настолько просвечивающим, что Чонгук мог рассмотреть все изгибы крепкого тела друга. — Солнце, может сегодня без алкоголя? — спросил Чонгук, еле подняв взгляд к глазам Чимина. —Вспомни, что было в первый раз. Они только начали посещать вечеринки, так как теперь они были почти выпускниками, и буквально через пару месяцев их ждало совершеннолетие. На первой их вылазке Чимин настоял на том, что им просто необходимо выпить пива. И Чонгук, конечно же, не мог ему отказать. Но их нетолерантные к алкоголю организмы считали иначе, так как после того, как Чимин забрался на стол, чтобы станцевать свой странный танец, а Чонгук полез за ним с целью спасти друга от позора, – они дружно побежали в туалет, чтобы освободить свои желудки. Похоже, воспроизведя это в своих воспоминаниях, Чимин скривился, но после сразу же расплылся в улыбке. — Мы уже пили после того случая. Тем более от одной бутылки ничего не будет, — состроив щенячьи глазки, сказал он. Чонгук сощурил глаза, не веря в то, что его друг остановится только на одной. — Да ладно, Гук, ничего не будет, — продолжил убеждения он. — Тем более, тут все пьяные. — Хорошо. Только одна бутылка! — строго смотря на него, ответил Чонгук. И Чимин, как всегда расплываясь в своей хитрой улыбке, схватил две бутылки пива, пропев: — Ничего не могу обещать. Они были знакомы, кажется, вечность. Именно поэтому Чонгук даже не был удивлен тому, что сидел пьяным в кругу других ровесников, находившихся в таком же состоянии, а рядом был Чимин, в котором было уже не одно пиво. Когда он пил, он становился еще милее, его щеки окрашивались в цвет спелой вишни, а дурная привычка облизывать губы достигала своего пика, из-за чего они становились еще пухлее и поблескивали в свете люстр. А его авантюризм, подпитываемый алкоголем, не имел границ. Поэтому бутылка из-под водки, лежащая в середине круга подростков, сразу же привлекла его. И они сразу же оказались там. Чонгуку было некомфортно, так как в случае если горлышко укажет на него, ему придется поцеловать какого-то незнакомца. А он не хотел отдавать свой первый поцелуй кому-либо, кроме Чимина. К счастью, очередь дошла до Чимина, так и не затронув Чонгука. Но так же это значило то, что Чонгуку придется смотреть на то, как человек, от которого у него переворачиваются все внутренности, целуется с кем-то другим. Так и произошло, бутылка долго крутилась, наконец успокоившись в направлении какой-то девушки. Вроде они учились вместе в начальной школе. Чимин навеселе пополз к ней. Заняв место напротив, он оперся ладонями об пол, рядом с бедрами девушки, медленно сокращая расстояние между ними и когда их губы соединились, Чонгук не смог смотреть на это. Глаза автоматически уперлись в пол, а гул и свист, доносящийся со всех сторон, заглушил звук собственного сердца, которое неприятно кололо. Это было больно. Очень больно. Именно в такие моменты Чонгук особенно ясно понимал свое место в жизни Чимина. Он был просто другом. Никем более. Просто человеком, с которым тот познакомился еще в детстве и с которым по привычке уже не мог разъединиться. Но Чонгук не считал Чимина просто своим другом. Он хотел оказаться на месте той девушки. Только прикосновение к плечу, вывело его из темных дебрей его сознания. Чонгук поднял глаза на уже вернувшегося Чимина. Глаза автоматически опустились на его губы, они были истерзаны и блестели в слюне. — Гук, что ты застыл? – сказал он, щелкая пальцами перед его лицом. — Твоя очередь. В этом опустошённом состоянии он потянулся к бутылке, крепко обхватив ее пальцами, закрутив ее так сильно, как только мог. Она крутилась очень долго. Буквально верша судьбу Чонгука. Кто же окажется тем человеком, который заберет его первый поцелуй? На самом деле ему уже неважно. Преодолевая все законы физики стеклянный сосуд, стал замедляться и окончательно замерев, Чонгук наконец проследил за направлением куда она указывала. Это было очень рядом. Настолько рядом, что Чонгук даже не верил своим глазам. Ведь бутылка указывала на Чимина. Он поднял шокированный взгляд на друга. — Гуки~, ты что испугался? — поддразнивая, улыбался Чимин. Нет, Чонгук не испугался. Он не верил. Попросту не верил в то, что судьба так благосклонна к нему. Или, может, настолько ненавидит? — Ну, долго еще ждать? — крикнула какая-то особенно пьяная девушка. — Мы тут все ждем зрелища вообще-то. Слова девушки прозвучали как удар хлыста, выводящий из ступора. Взгляд Чонгука, до этого растерянный, загорелся стальной решимостью. "Хорошо", — пронеслось в его голове. Если это его единственный шанс, - он им воспользуется. Он не стал ничего говорить. Он просто двинулся вперёд, стремительно и не оставляя пространства для отступления. Одной рукой он схватил Чимина за шею, вдавливая пальцы в разгорячённую кожу у линии волос, а другой упёрся в пол, загораживая его от всего остального мира. Он не видел больше никого — ни пьяных одноклассников, ни мигающих гирлянд. Весь мир сузился до пары смущённо-удивлённых глаз, до блестящих от недавнего поцелуя губ. — Закрой глаза, — хрипло прошептал он, вытирая его губы, и Чимин, не в силах ослушаться этого тона, послушно опустил веки. И тогда Чонгук поцеловал его. Это был не нежный, неуверенный поцелуй. Это было падение в бездну, выплеск всей той тоски, ревности и обожания, что копились в нём годами. Это был поцелуй-утверждение, поцелуй-признание и поцелуй-прощание, слившиеся воедино. Губы Чимина были мягкими и податливыми, а на языке оставался горький алкогольный привкус. Чонгук пил его, как умирающий от жажды, боясь, что это мгновение вот-вот лопнет, как мыльный пузырь. Крик, свист и аплодисменты оглушили их, когда он наконец оторвался, тяжело дыша. Чимин медленно открыл глаза. Они были огромными, тёмными и совершенно пустыми, словно он всё ещё не мог понять, что только что произошло. А Чонгук уже отползал назад, ледяная волна реальности накрывала его с головой. Он сделал это.***
Он стоял напротив церкви. Большой крест, возвышающийся над таким знакомым, но таким пустым городом, насмехался над Чонгуком. Он смотрел на людей, выходящих из величественного здания. Храма божьего. В их глазах плескалась искренняя вера, а легкие улыбки на лицах раздражали Чонгука. И, наблюдая за этим лицемерием, единственный вопрос, который крутился в его голове, был: «За что?»
