Небо перед бурей

Тишина и холод. Тьма и бездонная ярость на чёртов мир. Проигрываемые счастливые воспоминания в голове и глубокий осадок. Чувство несправедливости и обиды на судьбу. «Почему я?» Этот вопрос он задавал себе каждый день, как только открывал глаза и тьма не сменялась светом. Каждый день он слышал тихий женский плачь у своей кровати и успокаивающий голос Тео. Признаться, всё это жутко надоедало Поттеру. Как-то раз он завёл разговор о том, что хотел бы распрощаться с собственной жизнью. Он долго умолял друзей дать ему «Напиток Живой Смерти», чтобы просто уснуть и больше никогда не проснуться. Разговор закончился громкими выражениями Гермионы с Тео и хлопнувшей входной дверью палаты. *** — Мы дома, Гарри! – девушка хлопнула в ладоши, отпустив руку друга и совсем позабыв о том, что он жутко боялся потерять опору. Да, наконец он отлежался два месяца в чёртовой лечебнице, которую терпеть не мог. Даже если обстановка перед глазами не сменилась и он не мог видеть собственный дом и уют – Поттер, несмотря на это, был более спокоен. Но проблем стало больше. Если в больнице за ним был уход и поставленный режим в одной комнатушке, то здесь ему придётся двигаться самому... Ах да, как он мог забыть. Его заботливые друзья нашли ему няньку, точно. Значит, пока не отчаиваемся. — Гермиона! Дай мне свою руку, пожалуйста! – паника начала охватывать тело, но тёплое прикосновение не дало ей распространиться. Грейнджер печально улыбнулась, смотря на растерянного и испуганного друга. Давая понять, что она рядом, девушка не смогла удержаться от объятий. Она сжимала тело парня так крепко, что он в какой-то момент захрипел. Гарри для неё был всем: лучшим другом, родителем, миром, поддержкой, драгоценным временем, тёплым воспоминанием и всем остальным, что она так сильно любила. И сейчас, видя его страдания, боль и нежелание жить, Гермиона медленно умирала изнутри. Честно говоря, она бы отдала всё, лишь бы забрать все его проблемы. Она прекрасно понимала, что Гарри поступил бы точно также на её месте, если бы была такая возможность. — Герм… Голос Поттера был тихим и прерывистым. Он дрожал. — Гарри, ты что? – она разняла объятия, тут же положив ладони на чужие щёки. — Гарри, ты меня слышишь? Ответь мне! – Грейнджер приподняла опущенную голову. Увидев слёзы, что медленно скатывались вниз и попадали на её руки, сердце сдавило болью. Гарри хотелось кричать, швырять мебель вокруг и рвать на себе одежду. Он не мог, просто не мог ничего сделать. Ему так хочется увидеть лучшую подругу, краски и цвета вокруг, полюбоваться на луну или солнце, посидеть с друзьями и коллегами в любимом баре, почитать книги, которые давно пылятся на полках в его библиотеке, насладиться закатами, прочесть ненавистный Ежедневный пророк, смотреть на собственное отражение в зеркале и думать, что покупка нового костюма всё-таки не была лишней. Гарри безумно хочется наблюдать за звёздами, что так красиво летят вниз, опробовать себя в новой сфере хобби, взять самое сложное и нераскрытое дело на работе, ощутить на себе все тяжкие проблемы и не жалеть о том, что это произошло. Плюнуть на всё и жить дальше, видя в ежедневной рутине только хорошее и уметь ценить каждый момент, каким бы он ни был: Ботинки увязли в грязи? Наплевать, почищу. Дорогая одежда порвалась без возможности восстановить ткань? Да пускай, я куплю новую, и ещё красивее. Сделали выговор на работе за косяки? Хорошо, значит в следующий раз буду умнее. Не получается начать что-то новое? Наверное, ещё не время, а может знак того, что это не моё. Не буду зацикливаться и грызть себя, лучше потрачу время с пользой и сделаю что-нибудь другое. Поссорился с близкими людьми? Плохо, нужно действовать. Вместо того, чтобы оставаться гордым, но одиноким и с пустым сердцем, я улыбнусь, попрошу прощения и честно скажу, что не хочу их терять. Неудачный день? Я встречусь с Гермионой и Тео, расскажу им обо всём и мы тепло проведём это время, посмеёмся от души с самых дебильных и дурацких шуточек. Теперь день не такой неудачный, каким казался до этого. Грустно на душе? Я подойду к Молли и молча обниму её, ощутив на себе нежные материнские руки. Она без единого слова сможет вылечить мои душевные раны. Промок под дождём? Плевать, я сниму очки и подставлю лицо каплям, искренне благодаря природу за возможность подышать свежим запахом дождя и мокрым асфальтом. А одежду можно высушить. Но нет же, вместо всех этих слов, чувств и действий, Гарри ругался из-за любой неудачи, проклинал мир и людей за плохой день на работе, не наслаждался утренними лучами солнца, которые постоянно будили и резали глаза, он не замечал растения вокруг, не читал полезные книги, выходил из себя при ссорах и всегда таил обиды, Поттер не сдерживал свой гнев, когда дела шли не по плану, не ценил моменты, проведённые в кругу своих друзей и семьи Уизли, он корил себя за несделанное и навсегда откладывал в сторону то, что у него не выходило. Гарри сам не замечал, как тонул в грязи собственных обид, слов и негативных эмоций. Он видел и помнил только плохое, не давая жизни второго шанса. Когда-то парень и подумать не мог, что окажется в таком положении и будет размышлять по-другому, прокручивая в голове каждый момент своей жизни. Видимо, ему суждено было ослепнуть, чтобы понять ценность этого мира. Внезапное осознание нахлынуло так, будто на него опрокинули ведро ледяной воды. — Гарри… Брюнет покачал головой, медленно возвращаясь в реальность и накрывая женские руки прохладными ладонями с обеих сторон. — Не обращай внимания. Обещаю, что… Всё будет хорошо. Я всё понял, правда. И даже если я больше никогда не смогу увидеть тебя, Герм, то буду стараться жить дальше. Грейнджер с опаской покосилась на друга. Такая резкая смена настроения насторожила девушку. Она медленно убрала свои руки, опуская их вниз и проскальзывая в карманы любимых джинс. Рот Гермионы готов был открыться для рвущегося наружу вопроса, но каминная сеть дала о себе знать, перебивая волшебницу посторонними звуками и чьим-то кашлем. — Это… — Да, Гарри. К нам пришёл колдомедик, – Гермиона наклонилась к уху парня и быстренько прошептала. — И его, кстати, зовут Остин Гилберт… Не знаю, наслышан ли ты о нём, но этот мужчина довольно прославлен в сфере медицины и основ древней магии! А ещё... Гермиона не успела договорить – дверь в гостиную скрипнула, и её слова тут же оборвались в воздухе. На пороге появился солидный мужчина в идеально выглаженном тёмно-сером камзоле. На вид – лет сорок, с лёгкой щетиной и ярко выраженными глазами. Его походка была размеренной и в то же время уверенной, будто он хищник, но не в клетке, а наоборот – за ней. В руке он держал чёрный кожаный сундучок, от которого исходил запах лекарств и трав. — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, – голос прозвучал низко и обволакивающе. Он слегка склонил перед ними голову, и это лёгкое движение показалось Гермионе довольно чарующим. Она удивлённо распахнула глаза, но быстро одумавшись, подошла ближе к мужчине, протягивая руку с широкой улыбкой на губах. — Мистер Гилберт, спасибо, что ответили на письмо и пришли так быстро. Нам действительно нужна ваша помощь. Остин также улыбнулся и скрепил их руки в лёгком рукопожатии. — Я вижу, в каком отчаянии вы находитесь, мисс Грейнджер. Но поверьте, отчаяние – это начало любого исцеления. И я помогу вам с этим. Гарри нахмурился, не решаясь что-либо высказать. Его волновало другое: ноги подгибались от усталости. Срочно хотелось куда-нибудь приземлиться. Он на мгновение замер, вслушиваясь в посторонние звуки. Кажется, где-то впереди тихо потрескивал камин. Не обращая внимание на их диалог между собой, он двинулся на интересующий его звук, ступая осторожно, боясь врезаться в стену или удариться об угол стола. Кончики пальцев наткнулись на что-то мягкое – ткань, приятная и чуть бархатная на ощупь. Поттер провёл ладонью вниз, обрисовывая форму: спинка, закруглённый край, подлокотник… — Кресло… – прошептал он себе под нос, и в его голосе прозвучала странная смесь стыда и облегчения. Гарри потянулся дальше, убедился, где сиденье, и опустился на него медленно, словно боялся, что всё это – иллюзия. Тяжёлый несдерживаемый вздох сорвался с губ, и в нём можно было расслышать всю усталость героя, растянувшуюся на два месяца глубокой тьмы и боли. Гермиона наблюдала за ним с огромным сожалением в душе. Раньше Гарри садился не глядя с небрежным, уверенным движением, что и всегда. А сейчас каждый жест показывал, как ему тяжело совершать естественную рутину своей жизни. — Всё хорошо, Гарри? – тихо уточнила она, беспокоясь о его состоянии. — Да. Я просто хотел сесть. Насыщенный день, знаешь ли, – брюнет усмехнулся от мысли, что ему даже усталость не удаётся скрыть. — Это хорошо, что вы пытаетесь двигаться, мистер Поттер, – заговорил Остин, внезапно оказавшись рядом с Гарри. Он разглядывал его как интересную вещь, которую не можешь потрогать или купить. Любопытный взгляд бегал от лица к шее, а от шеи к ключицам, продолжая путь всё ниже и ниже. Поттер скривил губу, не желая разговаривать с незнакомцем. Что-то было не так, он ощущал это кожей. — Разве я не прав? Потеря зрения не должна делать вас инвалидом, неспособным передвигаться. Чем раньше вы начнёте привыкать к телесному пространству, тем быстрее мы сможем работать. Гермиона подняла на него ошарашенный взгляд. — Он же только сегодня выписался! Дайте ему немного времени на отдых и передышку от всего произошедшего... Остин чуть улыбнулся – совсем немного, уголками губ. Спокойный, размеренный мужчина. Создавалось такое впечатление, будто он никогда в жизни не сталкивался с какими-либо проблемами. — Отдых – понятие растяжимое, мисс Грейнджер. Иногда он очень мешает жить человеку. В нашем случае – он помешает восстановлению. Гарри достаточно успел отдохнуть в больнице. — Ошибаетесь, – прорычал брюнет, царапая подлокотники кресла пальцами, что вскоре сжались в кулак. Проигнорировав острую речь, Остин сел в кресло напротив, щёлкнул замком портфеля и нырнул рукой внутрь. Гермиона стояла неподалёку от него, поэтому видела всё содержимое кейса: пузырьки с зельями, сушёные травы, дикие растения и свёрнутые пергаментные свитки. Её очень впечатлило такое «снаряжение». Остин приподнял бровь, вперил взгляд сначала на любопытную Гермиону, а после — на слепого Поттера. Он прочистил горло, прежде чем начать говорить: — Первым делом, необходимо восстановить баланс вашей магии с помощью… — Спешу напомнить, что она у меня полностью отсутствует. Ни о каком балансе не может идти и речи, — Гарри резко перебил целителя, выпрямившись в спине и с вызовом подняв голову. — О, я в курсе, мистер Поттер. Повторяю ещё раз: необходимо восстановить баланс. Отыскать, пробудить, привести в норму – так понятнее? Гарри нахмурил брови. Человек напротив определённо излучал силу и уверенность. Он пообещал себе, что разорвёт его пафосное поведение к чертям. — Нет, мистер Гилберт. Видимо, вдобавок к слепоте, я ещё и оглох. Может, повторите ещё раз? – поинтересовался он, откровенно издеваясь над колдомедиком. О, да. Напряжение и скрежет зубов Остина герой ощутил накатившейся волной. Как ни странно, слепота подарила ему некую способность «чувствовать» людей вокруг. В который раз Гарри улавливает эту тоненькую ниточку эмоций, что связывает его с собеседником. — Ох, я и не думал, что всё настолько плохо, – Остин повернулся к Грейнджер, демонстрируя беспокойство на лице. — Я буду давать ему зелья, некие травы и растения, а также… Немного экспериментировать. — Экспериментировать, – сухо повторил Гарри. — Разве вы не оглохли, мистер Поттер? — Мой слух очень вовремя вернулся, — прорычал брюнет. — Гарри! – воскликнула Гермиона, стараясь угомонить грубого друга. — Простите, мистер Гилберт… Я не знаю, что на него нашло, – и строго взглянула на парня. — Не стоит извиняться. Это нормальное поведение пациента, который знакомится со своим доктором впервые. А уж тем более с тем, кто будет проживать с ним под одной крышей. — Ага, как же… — Гарри эти новости совсем не обрадовали. Улыбнувшись, мужчина поднялся со своего места, обошёл круглый столик и скользнул вперёд, останавливаясь напротив Гарри. Слишком близко. Мерлин. — Не бойтесь меня, мистер Поттер, – Остин мягко коснулся его плеча, и Гарри заметно вздрогнул, не ожидая телесного контакта. — Эксперимент, о котором я говорил ранее – это просто путь к вашему исцелению. И с вашего позволения, я останусь рядом с вами столько, сколько потребуется. — Гарри, только попробуй отказаться, – прищурилась Грейнджер. — Мы договаривались с тобой об этом ещё с самого начала, помнишь? Это же отличная возможность следить за тобой и процессом вашей совместной работы! Он будет помогать тебе с ежедневной рутиной, ориентиром по дому, готовкой и многим другим! Гарри почувствовал, как в сердце вонзилось острое сомнение. Слова звучали правильно и убедительно, но какое-то неизвестное чувство не давало ему покоя. В голосе Гилберта было нечто скользкое, отчего хотелось отступить на десять метров, чтобы сохранить безопасную дистанцию. — Ладно, – холодно произнёс брюнет, гордо вздёргивая подбородок. Он надеялся, что Остин не почувствует его слабость за тоненькой оболочкой уверенности. Гарри настойчиво дёрнул плечом, чтобы чужая рука поскорее соскользнула с его тела. Мужчина улыбнулся. И эта улыбка была почти безупречной. С помощью палочки он левитировал из портфеля пузырёк с загадочной жидкостью на стол. — Начнём с магического восстановления. Поттер не отреагировал. Он мог слушать, как тихо скрипит пол под ногами колдомедика, мог чувствовать, как пахнет открытым зельем и ощущать, как на него направлен леденящий душу взгляд. До его рук дотронулись холодные, шершавые пальцы. Мужчина вложил в ладонь брюнета бутылёк и настойчиво проговорил: — Пейте. Это зелье поможет восстановить магическую активность. Герою ничего не оставалось, как «проглотить» матерки и опрокинуть в себя неизвестную жидкость. Он знал, что Гермиона остановила бы этого наглого доктора, случись вдруг что-нибудь неладное. Зелье обожгло горло, и от неожиданности Гарри захлебнулся, начиная сильно кашлять. Гермиона подорвалась к креслу, и ошарашенно осматривая друга, хлопала по спине ладошкой, стараясь хоть как-то помочь этими действиями. Поттер не реагировал, он пытался отделаться от противного послевкусия: под языком закололо, а во рту всё ещё оставалось ощущение чего-то горького и протухшего. Положив пустой бутылёк на стол, парень почувствовал, как по телу пробежала дрожь. — Что это за… – договорить он не смог. Голос охрип и осел. — Не переживайте так сильно. Ваша магия нестабильна, из-за чего она противится вторжению восстанавливающих зелий. Гермиона стояла, не в силах повысить голос. Открыв рот, девушка прошептала: — А если… Если ему станет хуже? — Не станет, я же рядом. Можете идти домой, ни о чём не переживая, – эти слова прозвучали настолько твёрдо, что создавалось ощущение, будто он приказал, нежели попросил. — Гарри? – спросила она, чтобы убедиться в точности своих действий. — Иди, Гермиона, – безэмоциональный ответ. Грейнджер вздохнула, опуская руку ему на плечо. — Я зайду утром. Если что-то будет не так, обещаю, я сразу же появлюсь здесь. Только дай знать, хорошо? Тишина и молчание. Она так и не дождалась от него ответа. Покачав головой, девушка зашла за решётки камина и тихо испарилась после вспышки зелёного света пламени. Остин стоял неподалёку, вслушиваясь в воцарившуюся тишину дома. — Теперь мы одни, мистер Поттер, и можем заняться делами без посторонних глаз, – протянул он вкрадчиво и низко, делая шаг навстречу и попутно поправляя на себе одежду. Гарри молчал, но всё его застывшее от страха тело кричало об опасности. — Я помогу вам встать, умыться и лечь в постель. Вам необходим отдых. — Спасибо, но у меня пока есть ноги, чтобы всё сделать самому и… — Но нет зрения, – добавил Гилберт, улыбнувшись краешком губ. Поттер чуть не разрыдался. Ну нахрена напоминать о таком? — О, я же совсем забыл, точно, – саркастично отозвался Гарри, откидываясь на спинку кресла. — И хорошо, что вспомнили. Можете не благодарить. Остин резко поднял Поттера за руку, потянув его на себя. Движения были точными и грубыми – не агрессия, конечно, но не великодушие уж точно. Гарри вздохнул, нехотя плетясь рядом с колдомедиком в ванную комнату.

***

— Доброй ночи, мистер Поттер. И да, – добавил Остин после некоторой паузы. – Привыкайте к моему присутствию и помощи. Вы же сами понимаете, что это неотъемлемая часть лечения. Гарри ничего не ответил. Он отвернулся и поджал губы; качнул головой, видимо, что-то решив для себя – и удалился, закрывая за собой дверь в спальню. Гилберт стоял, сверля взглядом тёмную дверь комнаты. Он медленно улыбнулся, разворачивая голову в сторону лестницы, что вела вниз. — Теперь я ваше зрение, мистер Поттер… – тихий шёпот, сказанный в пустоту, ощущался ему сладким мёдом, вкус которого забыть невозможно. И Остин даже не подозревал, что Гарри облокотился об дверь с той стороны и рвано дышал, чувствуя, как леденящий душу холод пронизывает позвоночник и следом всё его тело. Он не понимал, что пугает его больше: темнота перед глазами, или тот, кто в ней находится.

Спустя три месяца.

Осень потихоньку подходила к концу. Разноцветные листья, что уже давно упали наземь, примёрзли от холода и трескались под ногами каждого человека. Проходившие люди, спешившие на работу, были весьма угрюмы из-за наступивших морозов: ветер стал резче, он уже не просто обволакивал лицо, а нагло кусал за щёки. Кто-то кутался в шарф, а кто-то прятался в воротник; кто-то вообще был одет так, будто на улице не последний месяц осени, а первый день весны – такие люди отказывались прощаться с теплом. Вокруг пахло утренней свежестью и чем-то замерзающим – предвестием зимы. Для Драко никогда не было холодной зимы, он любил её всем сердцем, даже если на улицу невозможно выйти из-за сугробов, часто мешающие распахнуть дверь наружу. Он остановился и огляделся вокруг с мягким блаженством на лице: деревья стояли почти обнажённые, и лишь редкие листья держались из последних сил. С каждым наступившим днём становилось тускнее, а город будто сам искал для себя одеяло – из тумана, ранних сумерек и первых морозов. Он задрал голову наверх, улыбаясь слабым лучам солнца. Вспомнил, как проводил зимние вечера с родителями, и улыбка в ту же секунду стёрлась с его лица. Для парня это была самая большая потеря, о которой вспоминать он не хотел. Но мысли, навязчивые и наглые, кружились вокруг его головы, пытаясь впитаться в память раз и навсегда. Как бы он ни пытался их отогнать, выходило у него очень плохо. Закрыв глаза, Драко подумал о том, чтобы поскорее наступила зима. Ледяной воздух на улице, тёплые кофейни и забегаловки, подготовка улиц и чужих домов к Рождеству. С тех пор, как умерли его родители, он не встречал Рождество. И нет, не из-за траура и скорби, а просто потому что ему было не с кем проводить подобного рода праздники. Драко не печалился из-за своего одиночества. На первом месте у него была любимая работа – медицинская помощь волшебникам, которая, кстати, часто застилала плохие мысли. Помимо всего прочего, он просто обожал изобретать что-то новое: аппаратура, зелья, нахождение особых трав... Малфою безумно хотелось, чтобы о нём знали все. Он усмехнулся, покачав головой. Знают. Но с самой худшей его стороны. Из-за тёмного прошлого, несмотря на его образование, парня не брали ни в какие лечебницы. Ему самому запрещали в них появляться даже тогда, когда он был болен. Неужели какая-то метка на руке сделала его будущее таким? Хотя… Чего удивляться? Служил противному Змею, выполнял все его указы и приносил готовые жертвы к ногам. Только благодаря Поттеру все эти мучения однажды прекратились, и он был благодарен ему за это. Драко успел повидать многое. И, честно кладя руку на сердце, он не желал никому видеть то, что лицезрел он. Кровь, крики, безжизненные тела, раскиданные по родному дому; волшебники, что тряслись перед ним, когда он вытягивал руку с палочкой вперёд и размыкал губы, чтобы произнести страшные заклинания; ссоры родителей, когда одна из сторон желала, чтобы мальчик пошёл по стопам Тёмного Лорда, а другая хотела, чтобы он жил спокойно; нежеланная и выбранная родителями невеста, благо с которой он не успел пожениться; смерть отца и страдания матери, а вскоре её страшная болезнь, которую Драко вылечить не успел. Она ушла вслед за Люциусом. С тех страшных пор он научился жить один. Его рутину заполняло малое количество пациентов, но и этого ему вполне хватало. Астория пыталась вернуть их отношения, но блондин отрезал одной фразой всё, что было между ними: «Я тебя не любил и никогда не испытывал этих чувств к тебе. Прости меня». Выдохнув сквозь зубы, Драко вспомнил свой маршрут. Он спустился с крыльца особняка и обошёл его. Сзади здания покоился отдельный мирок Малфоя. Небольшая ограда, отделявшаяся от сада матери – за ней под землёй были захоронены Нарцисса и Люциус Малфой. Их надгробия поставлены близко настолько, словно после смерти Нарцисса не желала расставаться с мужем физически. Мраморные плиты потемнели от времени, а на выгравированных именах осели пыль и подтёки – следы проливных дождей. Лицо блондина исказилось от боли, и в каждом его движении читалось горькое сожаление. Он присел на корточки и возложил цветы к их могилам – белые лилии, одни из его самых любимых. — Прости меня, мама, – тихо прошелестел он и сглотнул, закрывая глаза. Если бы не та роковая ошибка, она всё ещё была бы рядом с ним. И эта пустота, сжимающая грудь, никогда бы не поселилась в его сердце. Он как сейчас помнил: Нарцисса часто жаловалась сыну на своё здоровье. Каждый день её мучил острый кашель, который сопровождался головной болью и упадком сил. Порой она даже встать с постели не могла – настолько ухудшалось её состояние. Бывали дни, когда женщина чувствовала себя отлично. Именно после такой недели Драко выбрал день отъезда в другой город по важным незаконченным делам отца. Он пообещал ей, что как только приедет, то сразу же займётся за её здоровье. В больницу обратиться Нарцисса не могла, ведь для семьи Малфоев доступ туда навсегда закрыт. Драко старался как мог: читал миллион книжек, искал труднодоступные ингредиенты для отвара зелий, излечивал её магией, но ничего не выходило. Как раз таки в городе, куда он поехал, был недостающий элемент для нового рецепта зелья, который точно мог бы помочь. Домой Драко возвращался словно на крыльях: столько всего нужно было рассказать маме… Маме, что неподвижно лежала у себя в спальне. Тело не подавало никаких признаков жизни. Правая её рука свисала вниз, будто она хотела дотянуться до тумбочки с лекарствами и водой, но не успела. Подушка в одном месте – прямо возле её головы, – впитала в себя кровь – кашель был настолько невыносимым. И только Астория стала свидетельницей того, как Драко кричал, бился руками о стены, тряс Нарциссу и умолял её проснуться. Он лихорадочно оглаживал её прекрасные пепельные волосы, обхватывал бледное лицо ладонями и целовал в лоб, шептал со слезами на глазах извинения, вымаливая прощения за свою беспечность. Извинялся за то, что не успел вовремя найти способ; за то, что она умирала в одиночестве и страхе. Умирала возможно медленно, жестоко и болезненно. Быть может, она тихо хрипела имя единственного сына и звала его на помощь, пытаясь дотянуться до тумбочки, где всегда лежали лекарства и её палочка. Может, в её голове за считанные ускользающие секунды проносились все счастливые моменты, которые она когда-либо испытывала, находясь рядом с близкими. А может, она молилась и просила у Мерлина, чтобы с Драко всё было хорошо. Он никогда не узнает, что было на самом деле и о чём думала его мама, когда умирала от тяжёлой неизвестной болезни. Драко проклинал весь мир. У него отняли всё, что только можно было: спокойное подростковое время, родных и счастливое будущее. Но за что судьба обошлась так с матерью? С самой замечательной, любимой и заботливой женщиной, которая никогда и никому не причиняла вреда. Драко почувствовал, как холодный ветер бьёт в лицо, а мокрые дорожки слёз засыхают на щеках. Он поднял руку и провёл ладонью, стараясь вытереть остатки скорби и грусти вместе с этим движением. Самое главное – блокировать эмоции, чтобы не было больнее. Иначе можно утонуть в потоке собственных чувств и никогда не выбраться на поверхность из этого ужасного состояния. — Надеюсь, вы с отцом счастливы вместе, – он выдавил улыбку и поднялся с колен. Сегодня был важный день – Грейнджер прислала ему письмо, где написала о том, что явится в поместье по очень срочному разговору. У девушки получилось его заинтриговать. Малфой хмыкнул и поплёлся обратно в тепло, чтобы привести своё лицо в порядок и натянуть очередную маску хладнокровия.

***

Каминная сеть в гостиной вспыхнула ярким огнём, оповещая хозяина дома о прибытии гостя. Гермиона выглядела запыхавшейся, растрёпанной и вдобавок нервной. Она кусала губы, когда блондин указал ей рукой на длинный роскошный диван. Сев напротив ведьмы, Малфой уставился на неё и вопросительно выгнул бровь, ожидая начало разговора. Девушка продолжала молчать, кусая губу и сжимая подол серого платья в руках. Она не знала, с чего нужно начать и как вообще правильно разговаривать с Малфоем. После суда прошло 3 года. Он вырос, возмужал и стал намного серьёзнее, чем был до этого. Черты лица острые, взгляд пронзительный, строгий и глубокий. Осанка идеальная, руки всё такие же аккуратные, без единой мозоли или раны. Заметив, как Гермиона откровенно пялится, Драко тут же нахмурился: — Грейнджер? У тебя всё нормально? Если что, психиатр находится по другому адресу. — А ты всё такая же язва, Малфой, – заметила она, когда туман в её глазах рассеялся. Она поднялся взгляд, направляя его в самые очи аристократа. — Мне нужен достойный и квалифицированный колдомедик. И ты у нас, как я читала, довольно прославлен в этом деле. — Прославлен? Не смеши. Я работаю только на себя. Как ты вообще узнала о… — Неважно, – прервала Грейнджер, подняв перед собой руку. — Я обошла всех твоих пациентов, и у каждого из них были потрясающие отзывы. К тому же, о тебе есть хорошие статьи. Их не так много, конечно... Но они полностью совпадают с моей проверенной информацией. Драко приподнял брови, демонстрируя лёгкое удивление. — Вот как. — Да. И мне нужна твоя помощь, – настойчиво произнесла она, положив некоторые бумаги на стол. — Ознакомься. Малфой фыркнул, пододвинулся ближе к столу и взял в руки статьи. Развернув первую газету, глаза забегали по строчкам. С каждым прочитанным словом удивление вперемешку с тревогой заметались в душе. — Поттер ослеп? Как давно, Грейнджер? — Почти полгода прошло. Ты не поверишь, но мы нанимали очень много специалистов. Половина из них были либо аферистами... – она вздохнула, собираясь с мыслями. В голове воцарился образ Остина Гилберта, который обвёл их вокруг пальца и просто воспользовался положением Гарри, — ...либо они оказывались просто не соображающими в своей профессии, мягко говоря. Парень поджал губы, обдумывая всю ситуацию. Он понимал, что от него требуют. Нахмурив брови, Драко откинулся на спинку кресла. — Ты вообще понимаешь, у кого сейчас просишь помощи? — Да, Драко, – имя школьного врага слетело с языка так легко, будто она произносила его каждый день. Не удивившись этому, Гермиона продолжила:— У нас нет выбора. Нам больше не к кому обратиться. Каждый разводит руками и говорит, что у Гарри всё хорошо со здоровьем. Я подумала, может… Может именно ты сможешь помочь. Хотя бы пробудить в нём магию! Тело покрылось мурашками. Малфой незаметно вздрогнул. Он не знал, почему реагирует на все эти новости вот таким образом. — Пожалуйста, Драко… Давай забудем детские обиды и будем мыслить здраво. Помоги ему, очень тебя прошу. Обещаю, что если у тебя всё получится – тебе на счёт упадёт крупная сумма, а также будут рекомендации от меня по поводу твоего трудоустройства. Я читала твоё резюме, когда ты пытался устроиться колдомедиком в Святой Мунго. — Я всё понял, можешь не продолжать, – Драко закатил глаза, но внутри удивился её находчивости. Всё такая же смелая, отважная и быстрая. — Сколько у меня будет времени? Девушка засияла. Неужели у неё получилось? — Три месяца. Ты будешь тщательно за ним смотреть и, соответственно, проживать у него дома. Но! Самый важный момент: Гарри не должен знать, кто будет его колдомедиком. Ну, ты понимаешь, почему... – она неловко улыбнулась. — Я приготовила кучу оборотного зелья, чтобы ты каждый раз менял свою внешность. Не знаю как, но ты обязан скрыть свою личность и не выдать себя случайным образом, иначе... — О, думаешь сердечко Поттера не выдержит такой новости? — издевательски ухмыльнулся он, небрежно закидывая ногу на ногу. — Малфой. Ты или соглашайся, или не трать моё и своё время. — Я согласен, Грейнджер. — Отлично. Тогда подпиши этот договор в двух экземплярах. Один можешь оставить у себя. Это на случай, если ты не уверен в моих словах и думаешь, что я соврала насчёт гонорара. — Действительно, а кто тебя знает? – Драко усмехнулся, покачав головой. В руках сероглазого оказалось перо – и спустя мгновение договор был уже подписан. Гермиона облегчённо выдохнула и улыбнулась. Её беспокойство за друга понизилось на одну ступень. — Вообще к тебе планировал заявиться Тео, но ты не отвечал на его письма… — Да. Я их выкидывал. Глаза девушки округлились. — Что? — Выкидывал, Грейнджер, – спокойно повторил он. — Были на то причины. Личные. Если тебе так интересно, спроси у своего дружка сама. Гермиона не стала реагировать на эту колкость. Нахмурившись, она сложила руки на груди. — Мы начинаем завтра. Будь готов. Я зайду за тобой. — Без проблем. Хорошего тебе дня, Грейнджер, – парень встал с места и прошагал к камину, как бы провожая гостью. — И тебе. Огонь в камине снова вспыхнул, забирая с собой Гермиону по указанному адресу. Драко так и остался стоять на месте. Голова гудела от полученной информации. Как так получилось, что Гарри ослеп без возможности вернуть себе зрение? Вопросы требовали ответов и парень чувствовал, что получит их завтра. Интересно, как поменялся Национальный герой? Что с ним стало после такой трагедии? Чувство жалости оседало на сердце Малфоя. Поттер не заслуживал такой уготовленной ему участи. — Я постараюсь помочь… – сказал он в пустоту, но слова казались слишком громкими. И всё же Драко знал, что сделает всё возможное, чтобы исправить положение. Однажды жизнь Нарциссы ускользнула по его вине, и после этого он пообещал, что такого никогда не повторится с его пациентом. Он просто не позволит.