Камень желаний

Церковный хор звучал гармонично и спокойно. Звонкие голоса отражались от высоких стен храма. Мраморные статуи святых смотрели на прихожан благоговейным взглядом. Салим склонил голову в молитве; его доспехи сияли от солнечных лучей, гордо неся на груди знамя Вальвирия. Стражник сидел на передней скамье, рядом с ним восседали графы и герцоги; он, как и они, являлся не последним человеком при дворе. Слева через проход сидела королевская семья. Даже монархи покорно склонялись перед Господом. Королева, её величество Хедвига, ни разу не пропускала службы. Сегодня, как и всегда, она, облачённая в сатиновую вуаль, молилась о чем-то ведомом лишь ей. Сивиль, наследный принц, восседал подле неё. Голову он не опускал и глаз не закрывал. Его вечно строгий взгляд ни на секунду не падал в забвение. Салим уважал лишь его. Качества монарха — стойкость, гордость и амбиции — вот что делало Сивиля лучшим из всех, кого воин знал. У наследника был лишь один недостаток — Миливиль. Вот он сидел возле принца, вырядившийся как любимая наложница, и молился тому же богу, что и люди. Хватало же ему наглости — входить в церковь, вертеть здесь своей шлюшиной мордой, ещё и сидеть около будущего короля, будто там ему и место. Страж ужасно хотел сломать этой сороке шею, но прежде — как следует трахнуть. Не зря же раб носил все эти цацки и как блядь вилял задницей. Хор стих. Голос священника прозвучал, отрывая прихожан от молитвы. Святой отец Фелиций выглядел, как всегда, безупречно: светлые волосы зачёсаны и уложены назад, а глаза золотистого цвета мягко щурились от солнца. Священник был красив; святые на иконах и рядом с ним не стояли. Салим бы назвал его самым красивым человеком в королевстве. — Да благословит вас Господь, — его голос разливался медовым вином. Такой человек просто не мог служить при церкви: одним своим видом склонял к похоти и женщин, и мужчин. — Сегодня я поведаю вам о грехе и покаянии, — священник встал за кафедрой, открывая позолоченную Библию. — Сказание второе: «Падение ангелов», — послышался шелест страниц. Салим знал эту историю наизусть, но слушал внимательно. — Были у Господа творения, что звались ангелами, — Фелиций читал текст из священной книги, — Он наделил их крыльями, дабы держались они на небесах, и ликом белоснежным, дабы сливались с облаками. Господь отправил ангелов к духам в святую землю, но белокрылые ангелы поддались гордыне и зависти. Желали они убить Господа, дабы в раю на его месте поселиться. Но Бог, могучий и милосердный, победил творения свои и не покалечил их. Сжалился Господь, но наказал строго: бросил ангелов на землю. Бог приказал людям, рабам своим, — священник поднял глаза на прихожан, — «Дети мои, ангелы есть предатели мои крылатые. Мучьте их и бейте, как они мучили сердце мое. И жалость к ним отныне будет грехом великим, а сопротивление их — грехом ещё большим». Фелиций стих. Салим инстинктивно перевёл взгляд на Миливиля. Сам страж в бога не верил, но как остальные терпели сороку в храме? Мерзкая шлюха улыбнулась, и от этого у Салима скрипели зубы. Священник продолжил что-то говорить, но воин не слушал. Служба закончилась. Прихожане медленно выходили из храма, прощаясь друг с другом. Салим поднялся со скамьи; ему хотелось как можно скорее покинуть это место. Воин был зол и нужно было скорее согнать гнев на ком-то из слуг дома. Внезапно он почувствовал руку на плече — мягкую, почти невесомую. — Да благословит вас Бог, — послышался слащавый голос. Этот голос Салим перепутать не мог. За ним стоял Миливиль собственной персоной и с довольной рожей благословлял его, как чертов священник. Салим почти мгновенно сдал кулак и врезал сороке прямо в смазливую физиономию. Хрупкий крылатый от удара отлетел на пару метров, по пути опрокидывая скамейки. Все обернулись на эту сцену. — Какого черта ты меня, блять, тронул?! — Салим себя уже не контролировал, и принц со священником его не волновали. Воин ухватил крылатого за волосы и, как мешок, потащил через храм к улице. Эта сволочь забыла своё место — Салим ему напомнит. Миливиль дергался и скулил; это жалкое положение ему подходило. — Извиняйся, отродье! — выкрикнул Салим, вышвыривая раба из храма. Миливиль сгреб землю под пальцами. Его давно так не унижали. Почему Сивиль просто смотрел? Глаза крылатого на мгновение вспыхнули яростью, но он подавил это чувство напряжённой улыбкой. — Простите, если… оскорбил вас, — прошипел он ядовито, но Салима это не удовлетворило. — Не «если», проси прощения за то, что твои мерзкие руки посмели коснуться меня! На коленях! Миливиль впился ногтями себе в руку, чтобы сдержать ярость. Алая кровь выступила на белой коже. Крылатый привстал, касаясь коленями земли и опуская голову к брусчатке. Он убьёт этого воина, он запомнит его рожу. — Прости за то, что посмел коснуться вас своими грязными руками, — Салим победно ухмыльнулся, теперь он был доволен и не спеша прошёл мимо раба, направляясь домой.