Искусственный мед

В небольшом, но притом же очень ярко освещенном помещении суетилось около десяти человек. Окон там не было, а дверь вела в длинный и просторный коридор. На другом конце коридора было помещение красивое, обустроенное в блестящие полки с известными по всему миру косметическими средствами. В магазине постоянно кто-то находился, помещение редко пустовало. Это открытое для посторонних глаз помещение коридор соединял с комнатами, в одной из которых как раз и собралась группа профессионалов. Намечалась съемка рекламы для фирмы косметики, магазин которой и находился на другом конце коридора. В том, что съемки для достаточно большой марки проходили в небольшом помещении без окон, не было ничего удивительного – в мире моделей и камер это обыкновенное дело, что идеальные кадры рождаются в заурядного размера комнатушках. Казалось бы, людей там и так достаточно, но вскоре в помещение вошла женщина. Одета она была со вкусом, в темных тонах. Черты ее лица казались строгими, но при этом ее было бы сложно назвать с виду злым человеком. – Менеджерша модели сообщила, что кроме нее с моделью вместе приедет его брат. Просто будьте готовы к присутствию еще одной души. Женщина удалилась, но спустя недолгий промежуток времени вернулась с тремя людьми. Одним из них был высокий худой парень с длинной шеей и изящными плечами, возле него шагала девушка в мешковатой одежде, на плече она несла большую сумку. У нее был спокойный, притом же деловой вид. Это и была менеджерша модели – высокого парня возле нее. Приведшая их женщина, которой и было поручено управление съемкой, объявила: – Коллеги, господин Ли Минхо пришел! Стилистки, подготовьтесь! – она повернулась к пришедшим. – Пожалуйста, проходите, персонал вот-вот вас проведет дальше и все вам покажет, – и ушла. Менеджерша модели ушла куда-то вглубь комнаты, оставляя позади себя парня, к которому обращались по имени Ли Минхо. И лишь за спиной того стоял еще один человек. Хоть и не выглядел испуганным, было видно, что ему немного не по себе. Это и был брат модели, о котором говорила управляющая проектом. Парень был ниже своего брата-модели, что вначале делало его незаметным. Братья были схожи в чертах лица, особенно у них сходились формы носов и губ. Формы глаз, кстати, отличались, создавая некую гармонию из двух противоположностей при взгляде на двоих парней одновременно. – Сынмин, когда ты наконец-то разберешься с документами? – к парню-модели шепотом обратился его брат, хитро усмехаясь, но при этом с ноткой возмущения в голосе. – Уже теперь тебе ничего не мешает, мы это уже обсуждали… – до уха долетал быстрый шепот. – Я хочу, чтобы ты поскорее избавился от этого нелогичного псевдонима. Ты потеряешь самого себя, твоя карьера перестанет тебе казаться твоей же карьерой. Ты должен почувствовать, как много ты успел сделать, иначе тебе будет мало, ты начнешь гнаться за бóльшим. А в твоей сфере работы такая погоня губит. Мне самому тяжело видеть и слышать, сколько ты успел сделать, когда из уст людей вылетает мое имя – не твое. – Минхо, имя, под которым меня знают люди, не влияет на мои успехи. Как есть, так есть. Я не понимаю, зачем мне возиться с бумагами. – С бумагами! Там все легко! Попроси помощи у своего агентства, если тебе настолько лень это делать. – Минхо, скажи – какой смысл это делать? Зачем? – Потому что со временем ты поймешь, что эти игры с нашими именами мы зря не прервали вовремя, а когда ты захочешь решить эту проблему, будет сложно, пройдет слишком много времени. Ты увидишь, что похвалы получало мое имя – имя твоего брата, который ни одного из этих слов похвалы не заслуживает. – Я прекрасно отличаю, какая похвала адресована мне, какая – тебе. – Поменяй тогда свой псевдоним на какой-нибудь другой, не являющийся именем близкого человека. Если мы когда-нибудь поссоримся, тебе будет противно быть известным под моим именем. Эти никому уже ненужные игры в псевдонимы могут испортить наши отношения. Мы семья, с таким не играют. Ты видел и чувствовал, какие последствия могут настигнуть после такого. Сынмин молчал. Их разговор проходил быстро, пока еще оставалось время до начала съемки. Они успели сесть на кожаный диван в уголке. С минуты на минуту Сынмина должны были начать одевать и красить. Настоящему Минхо оставалось сказать лишь одно: – Ты не выбирал этот псевдоним, Сынмин. Выбор сделали за тебя. Ни один из них не злился, их разговор не был ссорой. Это были голоса двух маленьких испуганных детей, которые отчаянно пытались избавиться от условий, которые в свое время создали для них люди, имевшие больше власти. Минхо не нападал на брата, он пытался помочь. Он знал, что не может заставить Сынмина менять собственный псевдоним, поэтому ему оставалось лишь питать бессильные надежды. Разговаривать им приходилось тихо, а в шумном помещении делать это было сложно. Совсем вскоре это уже не имело значения, ведь Сынмина – для других – Минхо – пригласили в гримерную. Когда Сынмин был подготовлен к съемке, Минхо успел немного с ним поговорить, но на более легкие темы. Спустя несколько минут братья уже смеялись и шутили, и менеджерше даже пришлось напомнить модели, что его ждут. С момента начала съемки прошло около двух часов, когда Сынмин и Минхо покинули здание после окончания процесса. Все прошло относительно быстро, ибо на всю рекламу был использован лишь один образ, а все кадры были сняты лишь в одном месте. Менеджерша ушла немногим раньше, поскольку у нее оставалось немало работы. – Агентство явно было радо, когда эта марка пригласила меня. Начальница была подозрительно добра ко мне последнюю неделю. Честно, я даже не думал, что они могут обратить на меня внимание. Это все кажется таким престижным, но я устаю. Как-то легче, когда со мной кто-то идет на съемки. Я же не занял твое время, Минхо? Во всяком случае, мы уже давно не видели друг друга. – У меня весь день сегодня свободный. Сегодня на работе у начальства очень важная встреча по поводу закупки нового оборудования. Технику действительно давно меняли, но я поражен, что это до такой степени важно, чтобы бы давать нам выходной день… – Видишь, у обоих из нас начальство подобрело, – Сынмин разразился смехом. – Отдыхают сами от нас! – подхватил Минхо, но спустя мгновение улыбка с его лица исчезла. – Кстати, о начальстве… Так ты поговоришь о смене псевдонима? Или ты по-прежнему не считаешь это важным? В глазах Сынмина промелькнуло выражение печали. – Я не знаю. Минхо, я действительно не знаю, как мне поступать. Последнее время я думаю об этом все чаще, мне кажется, я начинаю понимать, почему тебе это так не нравится… Но пока что я еще не говорил об этом никому из агентства, я боюсь. – Боишься? – Минхо пристально посмотрел на брата. – Я не знаю, как выразиться. Я не столько боюсь, сколько не понимаю этого всего полностью. Да, до меня начинает доходить смысл твоих слов, я понимаю, о чем ты говоришь… Но я просто не вижу смысла менять псевдоним. Если тебя волнует то, что мое настоящее имя останется во тьме, то это не проблема. Если я захочу, я сам скажу человеку о моем настоящем имени. – И многим ли ты людям сказал свое настоящее имя? Вопрос был скорее риторическим. Но когда Сынмин его услышал, в голову резко пришел парень из его школы, которого он однажды встретил в здании, где работает его брат. О том, что Ли Минхо – не имя Сынмина, знали лишь члены семьи и близкие ему люди. И Джисон. Со времен школы Сынмин заметно изменился во внешности, что делало задачу узнать его для человека, знавшего его лишь в школе, более трудной. Практически со всеми, с кем он общался в школе, Сынмин прекратил общение. Во всяком случае, людей, имевших шанс узнать его, тем более представленного под другим именем, было немного. Да и если узнали бы, то что произошло бы? Вот именно – что? Тогда он и пришел к окончательному выводу, что он абсолютно спокойно может быть известен как Ким Сынмин. Но пока он ничего не говорил, а Минхо тем временем не торопясь говорил дальше. Он по-прежнему не давил, просто говорил искренне и от сердца. Но он не еще не знал, что ему уже удалось переубедить брата. – Знаешь, ты мог бы продолжать свою модельную карьеру как Ли Минхо, но объявив свое настоящее имя. Широкая публика ведь даже не знает, что имя Ли Минхо является псевдонимом. А если бы ты так сделал, то было бы известно, что ты Ким Сынмин в повседневной своей жизни, а Ли Минхо – сценическое имя. – Я подумаю об этом, Минхо… Я подумаю и скажу тебе, ­– Сынмин не решался сказать, что он уже определился. – Ведь теперь и вправду я могу повлиять на это. Тогда же, давно, это было решение не мое и не твое. Но еще есть время это исправить. – Если тебе понадобится моя помощь в этом, то скажи мне. Мне это важно. Обоим братьям было уже за двадцать, но их братские отношения оставались такими же крепкими, как и в детские годы. То, что дети из одной семьи перестают общаться друг с другом или даже начинают ссорится, когда вырастают – вовсе не редкое явление. Но Минхо и Сынмин всегда поддерживали друг друга, оба брата всегда были рады общим встречам. Они не росли бедно, но в детстве одному было бы сложно без другого. Мальчики были от разных отцов, именно поэтому фамилии у них были разные. Когда-то в свои годы их мать, Чон Хесын, вышла замуж за мужчину, с которым до того встречалась несколько лет. Именно последний факт не нравился ее родителям, которым хотелось, чтобы их дочь поскорее вышла замуж, как полагается. Но молодая девушка не исполняла желания других людей так легко, поэтому и в плане замужества стояла на своем. Ее муж, который позже и стал отцом старшего мальчика по имени Ли Минхо, был ответственным и чарующим мужчиной. Он любил Хесын всем своим сердцем и старался ее оберегать, хотя он и знал, что она себя в обиду не даст. На самом деле, именно это ее качество восхищало его особенно – ему нравилось, что они два сильных человека, которые строят свой собственный мир. Они оба ухватились друг за друга и не собирались отпускать. Парень не хотел торопить Хесын с браком или же наоборот откладывать планы. Она была до безумства важна и дорога ему, и он женился бы на ней в любое время, только бы она решила, что пора. Когда пара заключила брак и начала жить вместе, оба чувствовали себя счастливо и стабильно. Они жили в своем маленьком мирке, до сих пор любя друг друга до луны и обратно. Но эта любовь не была безумной, она не затуманивала разум. Их любовь была спокойным и статичным чувством, которое всегда витало в воздухе. Несмотря на сложности в работе и личной жизни им не хотелось никуда торопиться, ведь они были друг у друга. Иногда бывает, что с появлением детей у пар появляются сложности в отношениях. Но им повезло, и у них все только улучшилось с появлением маленького Минхо. Оба родителя души в нем не чаяли, им обоим хотелось одаривать малыша заботой. Любви в доме стало в два раза больше, история счастливой семьи только начиналась. Но в один день все сломалось, хота никто этого не ожидал. Молодой Хесын стало плохо, когда ей позвонили и сказали о том, что ее муж мертв. Мужчина выпал из окна на высоком этаже здания, где он работал. Эта новость потрясла всех, ведь это было самое настоящее несчастье, которое произошло неожиданно. Никто не мог выяснить, как именно человек выпал. Хесын не могла успокоиться в течении долгого времени, ей было сложно осознавать то, что тот ее больше не обнимет, не придет к ней. На руках у женщины остался маленький сын, на которого она больше не могла смотреть без собирающегося комка в горле. О деньгах она могла не волноваться, ведь работа у нее была хорошая, а семья в любой момент была готова помочь. Но о финансах ей в любом случае не хотелось думать, ведь ее мир рухнул вместе со смертью супруга. Маленький Минхо стал для нее напоминанием о истории любви. Ей казалось, она полюбила мальчика еще больше после того, как случилось то горе. Со временем все начало становиться на свои места, хотя сначала казалось, что она будет всю свою жизнь начинать плакать, как только вспомнит о любимом. На самом деле, она долго не могла оправиться, но время действительно лечит. Просто иногда нужно подождать чуть дольше. Но несмотря на то, что раны на сердце начали заживать, ее голос стал всегда звучать грустнее и слабее, чем раньше, в женщине не было больше столько энергии, сколько бывало раньше. Что-то в глубине души постоянно стояло не на своем месте, что-то важное у нее безжалостно отобрали, что-то в ней сломали. Хесын все чаще засматривалась в глазки своего сына, которые тот унаследовал от отца. У нее отобрали любимого человека, который всегда был рядом, утешал и заботился в моменты, когда ей становилось сложно справляться со всем одной. Ей начало казаться, что у нее отберут и сына. Ей начало казаться, что что-то не так. Ей начало казаться то, о чем она раньше и не думала. В попытках справиться с печалью и одиночеством, Хесын повторно вышла замуж спустя год после смерти мужа. Ей было так больно предаваться чувствам, что она не решалась задуматься о том, что она на самом деле чувствует. Тогда ей казалось, что беспорядок в сердце наладился. Когда же она поняла, что просто хваталась за любое спасение от одиночества, было поздно. Мысль о разводе казалось ей невозможной – вместе со смертью ее первого мужа потерял свои качества ее сильный характер. Но еще более невозможным исход событий в виде развода делал тот факт, что от второго мужа Хесын родила еще одного сына – Ким Сынмина. В случае развода мальчик с большой вероятностью остался бы с отцом. Хесын не испытывала особой привязанности к младшему брату Минхо, ибо у нее не было почвы для этих чувств. Сынмина она родила в период полный стресса, когда супруг начал проявлять холод и грубость в ее сторону, но, к счастью, не повышал голос и не поднимал на нее руку. Но несмотря на это ей не хотелось оставлять ребенка с ним – ей было жалко мальчика, она была уверенна, что о нем не станут заботиться, если он останется с отцом. Ее второй муж имел приличное состояние, как на то время. Источником его денег была работа, ради которой ему часто приходилось уезжать, а то и улетать. Он даже не пытался что-то изменить в своей работе – настолько Хесын ему была безразлична. Вопросы любви его не особо интересовали, но идея жениться на красивой, очаровавшейся им женщине ему нравилась. У мальчиков было беззаботное детство в финансовом плане. Их отец – точнее, отец Сынмина и отчим Минхо – редко бывал дома, но хорошо обеспечивал семью, не желая лишних проблем. Но мать часто не обращала на них внимания, будучи погруженной в собственных мыслях. Шли года, но к Хесын так и не вернулся ее бодрый темперамент. Она любила сыновей, и была безразлична к ним не со злобы. Она не знала, что с ней происходит, никак не могла справиться с тяжелыми чувствами, которые нередко ее настигали. Со временем она привязалась к Сынмину, сама того не замечая. Но все же Минхо она обдаривала какими-то особыми чувствами, которых не испытывала к младшему сыну. С раннего детства Сынмину нравилась музыка, он любил выступать и не боялся публики. В подростковом возрасте он начал посещать профессиональную консерваторию, с легкостью сдав экзамены для учебы в том месте. Совсем вскоре он узнал о модельном агентстве, которое проводило модельное прослушивание для подростков. Когда парень рассказал матери о том, что хочет попытаться пройти прослушивание, та не была против, но почему-то сразу же вспомнила о Минхо. Ей хотелось, чтобы фотографировали и снимали именно сына от ее по-настоящему некогда любимого мужчины. Она была бы рада, если бы оба сына пошли на прослушивание, но старший сын ни за что не соглашался. Он не любил быть в центре внимания, будучи тихим парнем, любящим что-нибудь тихо изучать. Хесын не оставалось ничего, кроме как согласиться, хотя ей было обидно, что моделью попытается стать Сынмин, а не Минхо. Но когда она сообщила об идее Сынмина мужу, тот потребовал, чтобы его сын либо проходил прослушивание под другим именем, либо вообще за это не брался. Он знал, что модельные агентства это вещи, связанные с немалыми деньгами, и боялся, что это как-то повлияет на его собственную прибыль. К тому времени его состояние только увеличилось, и он стал вполне влиятельным человеком. Ким Сынмин прошел модельное прослушивание, но только под именем Ли Минхо, что обрадовало Хесын, как бы странно это ни звучало. Для прослушивания пришлось подать документы, и единственное, что они могли сделать, это подать документы его старшего брата. Сынмин до такой степени горел идеей стать моделью, что тот факт, что в агентстве его знают под именем старшего брата, вовсе его не волновал. Хотя для того, чтобы стать моделью, необязательны музыкальные способности, их наличие помогло Сынмину создать о себе лучшее впечатление, упомянув на прослушивании о занятиях в консерватории. Как себя чувствовал Минхо? Он был рад за младшего брата, а подмена имени его лишь смешила. Его огорчал тот факт, что мама, хотя в принципе мало с ними общается, все равно относится к нему ласковее, чем к брату. Минхо хотел всем добра, он любил и мать, и брата, хотя отца и не слишком. Полюбить последнего было чисто логически сложно, ведь сыновья его видели крайне редко. Мальчики знали о печальной истории матери, но в семье у них о том происшествии открыто не разговаривали. Минхо редко общался с матерью искренне, но в глубине души ему было жалко ее. Он догадывался о причине, по которой она относится к нему с особой лаской. Он догадывался также о том, что она не всегда была такой замкнутой и обиженной. Минхо обожал своего младшего брата, который был младше него лишь на год с лишним. Они с детства хорошо ладили между собой, придумывая игры, которые были понятны лишь им двоим. Во время дополнительной учебы в консерватории Сынмин научил старшего брата музыкальной теории и игре на тех инструментах, на которых сам играл. И музыка стала их новой общей игрой, в которую они играли еще очень долго.