Diseased Satisfaction.

Воздух в раздевалке «Лисов» был влажным и густым от пота, аэрозолей и громких голосов. Нил, уже переодетый в обычную одежду, застëгивал замок на своей спортивной сумке, когда к нему подкатил Ники. Снова. – Слушай, Джостен, там в городе открылась новая кофейня. – голос Ники был настойчивым. – Говорят, латте у них просто космос. Не хочешь составить компанию? Как-нибудь после тренировки? Нил не ответил,избегая прямого взгляда. Отшивать было энергозатратно, проще было делать вид, что он занят, надеясь, что Ники в конце концов отстанет сам. Он смотрел куда-то поверх его плеча, на ряды шкафчиков, и именно поэтому заметил мгновенную перемену в атмосфере. В дверном проëме стоял Эндрю. Его лицо выражало привычную скуку, граничащую с презрением. Его пустой взгляд скользнул по Ники, не задерживаясь, будто того просто не существовало, и задержался на Ниле. Ники, почувствовав ледяной взгляд Миньярда, неуверенно отступил на шаг. Эндрю не сказал ни слова. Он прошëл несколько шагов, его движения были плавными и неумолимыми. Его сильные пальцы сдавили предплечье Нила с такой силой, что у того перехватило дыхание. Это не было прикосновением. Это был захват. Капкан. – Эндрю, блять, что с тобой? – попытался возразить Нил, но Эндрю даже не посмотрел в его сторону. Эндрю молча направлялся к их комнате в общежитии, волоча его за собой. Нил, ошеломлëнный, едва успевал за его широкими шагами. Он слышал за спиной гробовую тишину, в которой повис недоумëнный шепот. Как только они вошли в комнату, дверь захлопнулась, отсекая их от остального мира. Он не отпускал его всю дорогу до их комнаты. Хватка была железной, оставляющей на коже багровые следы. Только тогда Эндрю отпустил его руку. Нил потер занемевшее предплечье, пытаясь отдышаться. – Ты совсем ëбнулся? Какого чëрта ты... – Заткнись. – ровным, холодным тоном оборвал его Эндрю. Его глаза, наконец, выражали не скуку, а нечто острое и опасное. – Ты выглядишь легкодоступным. Как дешëвая шлюха, которая ждëт, пока еë возьмут. Нил поджал губы,ощутив во рту горький привкус обиды. Он всегда был верен Эндрю. Только Эндрю. Эта верность была для него не договором, а законом. И слышать такое слово, знать, что Эндрю может так о нëм думать было гораздо больнее, чем любой физический удар. – Я ведь просто стоял, придурок. Что не так? – взорвался Нил, его собственная ярость закипала в ответ на унижение. – Он сам ко мне подошëл, я не... – А ты отшиваешь его? – перебил его Эндрю. – Нет. Ты стоишь и терпишь. Ты разрешаешь. – Эндрю сделал шаг вперëд, заставляя Нила отступить. – Ты подаëшь сигнал, что тебя можно трогать. Прежде чем Нил нашëл что ответить, Эндрю рванулся вперëд. Он толкнул его в грудь так, что Нил полетел на свою кровать, ударившись спиной о матрас. Прежде чем он смог подняться, Эндрю был уже над ним, его пальцы впились в ткань его футболки. Он грубо раздел его и перевернул на живот, после чего потянулся за смазкой. И тогда началось наказание. Эндрю не тратил времени на нежности. Его движения были грубыми, властными, лишëнными чего-либо, кроме холодного желания доказать своë превосходство. Он прижимал его к матрасу, его губы обжигали кожу, оставляя на плечах, ключицах, бëдрах багровые, болезненные отметины. Но главной мишенью стала шея. Он откинул голову Нила назад, обнажая уязвимую линию горла, и обрушился на неë с особой, хищной яростью. Когда все закончилось, Эндрю вышел из него так же резко, как и вошëл. Он поправил одежду, его дыхание было почти ровным. Он посмотрел на Нила, который лежал, отвернувшись к стене, его спина была напряжена, а шея пылала огнем. Эндрю наклонился, его губы почти коснулись уха Нила, и он прошептал тихо и чëтко, вкладывая в каждое слово ледяную уверенность: – Не делай из себя жертву, это всего лишь последствия твоего блядского поведения. Он развернулся и ушëл в душ, оставив Нила лежать в беспорядке простыней, покрытым свежими синяками – безмолвными, ужасающими свидетельствами того, что его тело и его внимание принадлежат не ему. А на шее, как ошейник, пылало главное доказательство.