Diseased Satisfaction.

Утро в общежитии было серым. Нил сидел на краю кровати, затягивая шнурки кроссовок. Он не собирался тренироваться. Не сегодня. Он просто хотел посидеть на трибунах, потому что стены общежития слишком давили на него. Стадион был единственным местом, где он мог почувствовать себя живым, не нарушая запрета Эндрю. Он встал, поморщившись, когда вес тела слегка сместился на больную ногу. Сумка осталась в углу комнаты – Нил не взял ничего, кроме ключа от общежития и бутылки воды. Он почти дошел до двери, когда услышал голос Эндрю. – Куда собрался? – Эндрю произнëс это тихо, но его голос заставил Нила замереть на месте. – На трибуны. – ответил Нил, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Просто посидеть. Не тренироваться. Эндрю медленно наклонил голову, словно изучая его. Тишина растянулась, и Нил почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. Он знал этот взгляд. Знал, что за ним может последовать. – Нет. – сказал Эндрю без лишних эмоций. – Ты остаёшься здесь. Мой запрет включает в себя и твои прогулки к стадиону. Или ты решил, что можешь испытывать моë терпение? Нил поднял взгляд на Миньярда, его глаза были полны тихой обиды. – Как скажешь. – прошептал он, отводя глаза. Его едва слышный голос был пропитан горечью. Эндрю не ответил. Его взгляд задержался на Ниле, словно проверяя, хватит ли у того глупости возразить. Затем он развернулся и вышел, оставив за собой лишь лëгкий скрип двери. Тяжëлая тишина общежития навалилась на Нила. Поле, трибуны, запах травы – все это осталось где-то далеко, за пределами его досягаемости. _______________________________________________ Нил провëл весь день в комнате, свернувшись на кровати. Он пытался отвлечься, листая первую попавшуюся под руку книгу, но слова расплывались перед глазами. К вечеру голод всë же дал о себе знать – резкий, почти болезненный спазм в животе. Нил бросил взгляд на часы: половина седьмого. Он встал и поплëлся на кухню. Кухня встретила его тусклым светом лампы. На столе стояла пара пустых банок из-под газировки и недоеденный кем-то бутерброд. Нил открыл холодильник, морщась от резкого света. Остатки хлеба, сыр, какая-то колбаса . Достаточно для сэндвича. Он бросил продукты на столешницу и потянулся к ящику за ножом. Нож , который он вытащил, выглядел так, будто его не точили годами. Нил нахмурился, попробовал разрезать колбасу, но лезвие лишь скользило по поверхности, оставляя неровные вмятины. Раздражение вспыхнуло в груди, как искра. Он сжал рукоятку сильнее, словно это могло заставить лезвие подчиниться, но ничего не вышло. Стиснув зубы, Нил решил взять точильный камень Эндрю – тот, которым он обычно затачивал свои ножи, хранившийся в ящике его стола. Он прошëл в их комнату. Ящик выдвинулся с тихим скрипом. Точильный камень лежал на месте, аккуратно завернутый в ткань, холодный и тяжелый, как оружие. Нил взял его и подошëл к кровати. Он сел, прижав лезвие к камню. Скрежет металла о камень заполнил тишину, резкий и ритмичный, как его собственное дыхание. Нил старался сосредоточиться на движении – вперëд-назад, вперëд-назад, но мысли упрямо возвращались ко вчерашнему вечеру. К голосу Эндрю, холодному и непреклонному. К его взгляду, который резал глубже, чем этот тупой нож. К чувству бессилия, которое душило его, как петля. Пальцы сжали рукоятку сильнее, костяшки побелели. Гнев вспыхнул, горячий и слепой, смешиваясь с отчаянием. Рука резко дëрнулась. Лезвие соскользнуло с камня, и Нил почувствовал острую боль, прежде чем понял, что произошло. Кровь выступила на ладони – глубокая рана, алая и жгучая, расползалась по коже. Он выронил нож, тот с глухим стуком упал на пол. Он быстро поднял его и переложил на стол, оставляя красные пятна на поверхности. Сердце заколотилось, дыхание сбилось. Нил уставился на кровь, и в голове мелькнули обрывки прошлого – тëмные переулки, чьи-то крики, боль, от которой не убежать. Он зажал рану другой рукой, кровь просочилась между пальцами, тëплая и липкая. Нил встал и, пошатнувшись, отправился в ванную. Он захлопнул за собой дверь. В зеркале отразилось его лицо – бледное, с тëмными кругами под глазами, – но Нил избегал своего взгляда. Он открыл кран, сунул руку под холодную воду, смывая кровь. В аптечке он нашëл пластырь и заклеил рану. Его руки всë ещë дрожали от адреналина.