Мой единственный враг.

Стрельба стихла, оставив после себя лишь эхо и звенящую тишину, которая давила на уши. Сунён, все еще в шоке от произошедшего, огляделся. Чон Вону, бледный, но с непоколебимым выражением лица, пытался скрыть боль. «Чон, ты ранен!» – воскликнул Сунён, бросаясь к нему. «Не переживай, Квон. Это всего лишь царапина», – голос Вону был напряженным, но он старался говорить спокойно. «Царапина? Ты прикрыл меня собой! Ты мог погибнуть!» – Сунён начал лихорадочно осматривать его плечо. Ткань формы была порвана, и темное пятно крови быстро расползалось. «Идиот! Ну зачем ты это сделал?!» Сунён нашел аптечку в ближайшей машине. Его пальцы дрожали, когда он доставал бинты и антисептик. Он аккуратно обработал рану, стараясь не причинять Вону сильной боли, но тот все равно тихо мычал. «Лучше я пострадаю, чем ты, Сунён», – прошептал Вону, и в его голосе впервые прозвучала настоящая теплота. Он впервые назвал его по имени, а не по фамилии. Это было настолько неожиданно, что Сунён на секунду замер, забыв, что делает. «Ты… ты идиот, Чон. Совсем дурак», – пробормотал Сунён, продолжая перевязку. «Не смей больше так делать. Лучше уж я буду получать синяки, чем ты…» Он осекся, не в силах закончить мысль. Когда все было закончено, Вону с трудом поднялся. «Спасибо, Квон», – сказал он, и в его глазах мелькнула нежная улыбка, которую Сунён никогда раньше не видел. Затем он, придерживая плечо, ушел, оставив Сунёна одного, с пульсирующим теплом в груди и красными щеками. С тех пор их перепалки не утихли. Наоборот, они стали еще более яростными, еще более частыми. Казалось, что невидимое тепло, возникшее после того задания, лишь подливало масла в их вечный огонь. Сунёна бесил каждый взгляд Вону, каждое его слово, каждая его усмешка. Старшие агенты, Джонхан и Сынчоль, наблюдали за ними с видом опытных букмекеров. «Кажется, они будут так всю жизнь, – сказал Джонхан, наблюдая, как Сунён в очередной раз отскакивает от Вону, как от раскаленной плиты. – Вечные враги, вечные перепалки». «Ты прав, – согласился Сынчоль. – Но в этом есть своя прелесть». Однако Сынкван, один из младших агентов, с его острым взглядом, увидел больше. «А мне кажется, они друг другу что-то недоговаривают, что-то очень важное», – сказал он, и вся команда, внимательно наблюдающая за Вону и Сунёном, согласно кивнула. Однажды, после очередного словесного поединка, который явно затянулся, Сунён не выдержал. Он быстро подошел к Вону, вцепившись в воротник его рубашки, и прижал к стене. Злость исказила его лицо, но в глазах Вону смотрящего на него снизу вверх, не было ни страха, ни злости. Лишь мягкая усмешка. «Не понимаю, как ты еще являешься агентом, Квон, – прошептал Чон, его голос был полон нежности. – Ты слишком милый для этого места. Эти слова, произнесённые с такой непринуждённой насмешкой, ударили Сунёна прямо в сердце. Он, чувствовал, как кровь приливает к лицу. Милый? Его, Квон Сунёна, агента «Феникса», гордость отдела? Злость исказила его черты. «Что ты сказал?» – прошипел он, его глаза горели. Он был готов взорваться. Но Вону, вместо того, чтобы испугаться, лишь усмехнулся. Его глаза смотрели на Сунёна с такой неприкрытой нежностью, что это смущало гораздо больше, чем любая угроза. Он видел не злость, а лишь лёгкую растерянность и смущение, которые так хорошо контрастировали с попыткой выглядеть грозным. «Вижу, мои слова тебя задели», – протянул Вону, его голос был низким и обволакивающим. Сунён застыл. Эти слова, сказанные таким тоном, лишили его дара речи. Вону, воспользовавшись его замешательством, перевернул ситуацию. Теперь уже он прижимал Сунёна к стене, его глаза сверкали. Сунён чувствовал, как его сердце бешено колотится. Он пытался сохранять самообладание, но это становилось всё труднее. «Очаровательно», – прошептал Чон, его пальцы коснулись щеки Сунёна, осторожно, словно боясь спугнуть. Сунён больше не мог. Он оттолкнул Вону с силой, ощущая, как его собственное тело протестует против этого действия. Он бросился прочь, на улицу, чувствуя, как внутри него бушует целый ураган. Раздражение, смущение, гнев, и, главное, – страх. Страх перед собственными чувствами, страх перед тем, что Вону видит его насквозь, все его слабости, всю его уязвимость. Сдерживать их становилось всё сложнее.