Мой единственный враг.

Улица встретила Сунёна прохладным ночным воздухом, который, казалось, немного остудил его пылающие щеки. Но внутренний жар не проходил. Он бежал, не разбирая дороги, пытаясь убежать от самого себя, от воспоминаний о прикосновении Вону, от его слов, от того, как легко тот увидел его насквозь. «Черт возьми, Чон! Почему ты такой?» – шептал он, задыхаясь. Вернувшись в безопасную зону, Сунён принял решение: он будет избегать Вону. Любой ценой. Он больше не мог находиться рядом с ним, не теряя самообладания. На следующее утро, когда Вону, слегка прихрамывая, появился на базе, Сунён сделал вид, что его не видит. Он был занят проверкой снаряжения, усердно ковыряясь в ящиках, когда Вону подошел к нему. «Квон, тебе нужна помощь?» – спросил Вону, его голос звучал как обычно, с легкой долей насмешки, но Сунён уловил в нем нотку беспокойства. «Нет, спасибо, Чон. Я справлюсь», – ответил Сунён, не поднимая глаз. Он старался говорить максимально отстраненно, но его голос предательски дрогнул. Вону молчал несколько секунд, явно удивленный такой реакцией. Обычно Сунён отбивался колкостями, а тут – полное игнорирование. «Что-то не так?» – снова спросил Вону, на этот раз более настойчиво. «Всё в порядке, Чон. Просто у меня много работы», – Сунён, наконец, поднял голову, но тут же отвернулся, когда их взгляды встретились. Ему показалось, что в глазах Вону мелькнула обида, и это лишь усугубило его чувство вины. Следующие дни превратились для Сунёна в настоящую пытку. Он старался не пересекаться с Вону, выбирал другие маршруты, обедал в одиночестве, даже когда вся команда собиралась вместе. Он пропускал совместные тренировки, ссылаясь на плохое самочувствие, отменял запланированные задания, если знал, что они будут проходить вместе. Вону, в свою очередь, пытался понять, что происходит. Он видел, как Сунён избегает его, как он старается не смотреть ему в глаза, как он отвечает односложно, если приходится говорить. Это сводило Вону с ума. Он привык к их перепалкам, к этой игре, но полное игнорирование было чем-то новым и болезненным. «Ты точно в порядке, Квон?» – спросил Вону однажды, когда Сунён выбегал из столовой, едва не столкнувшись с ним. «Да, Чон. Всё просто отлично», – бросил Сунён через плечо, не замедляя шаг. Вону провожал его взглядом, чувствуя, как внутри него растет недоумение и разочарование. Он не понимал, что сделал не так. Вроде бы, их последняя стычка прошла более-менее гладко, если не считать его собственного признания… Команда замечала эту новую дистанцию между ними. Тишина, которая раньше была наполнена их перепалками, теперь стала гнетущей. «Что случилось между ними?» – шептались агенты. «Похоже, Сунён обиделся на Чона за ту рану», – предположил кто-то. «Не похоже. Сунён обычно не держит обид так долго. Это что-то другое», – ответил другой. Сынкван, наблюдая за ними, только качал головой. Он видел, как Сунён старается не смотреть на Вону, как он сжимается, когда тот оказывается слишком близко. Он видел, как Вону пытается достучаться до него, а Сунён лишь отстраняется. «Он сам себя наказывает», – прошептал Сынкван, и остальные снова согласно кивнули. Однажды, когда Сунён находился в оружейной, тщательно проверяя свою винтовку, дверь открылась, и вошел Вону. Сунён замер, его сердце пропустило удар. Он решил проигнорировать его, как делал это последние несколько дней. «Квон», – позвал Вону, его голос был тихим, без прежней игривости. Сунён продолжал заниматься винтовкой, делая вид, что не слышит. «Сунён», – позвал Вону снова, на этот раз, употребив его имя. Сунён медленно поднял голову. В глазах Вону была такая явная боль, что ему стало не по себе. «Зачем ты это делаешь?» – тихо спросил Вону. «Что я сделал не так?» Сунён почувствовал, как губы начинают дрожать. Он изо всех сил старался сохранить самообладание. «Ничего, Чон. Просто… я хочу побыть один», – проговорил он, стараясь, чтобы его голос звучал твердо. «Побыть один? Ты избегаешь меня. Ты не говоришь со мной. Ты игнорируешь меня. Что происходит, Сунён?» – Вону подошел ближе, его голос стал настойчивее. «Просто оставь меня в покое, Чон», – наконец, выпалил Сунён, чувствуя, как по щекам текут слезы. Он не мог больше этого выносить. Вону стоял, как громом пораженный. Он видел слезы на лице Сунёна, и это ранило его. Он хотел протянуть руку, обнять, но Сунён, словно почувствовав его намерение, отшатнулся. «Нет. Не подходи», – прошептал Сунён. И тогда Вону понял. Понял, что Сунён не просто избегает его. Он бежит от самого себя, от своих чувств, от того, что произошло между ними. И это осознание причинило ему не меньшую боль, чем раненое плечо. Вону медленно отступил. «Хорошо, Сунён. Как скажешь», – сказал он, и в его голосе было столько горечи, что Сунён чуть не заплакал снова. Он вышел из оружейной, оставив Сунёна наедине с его винтовкой, его слезами и его собственными, непризнанными чувствами. И теперь уже Сунён чувствовал, как пустота начинает заполнять его, когда он понимает, что создал между ними стену, которую, возможно, уже никогда не сможет разрушить.