Gears and flames: the destiny race.

Дни тянулись мучительно долго, словно кто-то просто решил поиздеваться над Минджон и указать ей на кучу страхов, и слабостей. Все раны на теле исчезли, но та, что находилась в душе сильно кровоточила. а порой и жалостливые взгляды. Каждый шепот за спиной, каждое удивленное выражение лица вызывало прилив жгучего стыда. Она старалась держать голову высоко, но ее глаза были постоянно опущены, изучая знакомый и чужой пол. Аудитории были наполнены незнакомыми лицами. Ей казалось, что все знают о ее прошлом, о ее провале, о ее сломанной мечте. Она боялась, что ее будут считать выскочкой, вернувшейся после провала, или просто жалкой калекой. Чтобы справиться с этой тревогой, она увеличила дозу успокоительных. Они помогали ей сохранять внешнее спокойствие, но когда их действие прекращалось ей становилось ещё хуже. Подруг Ким все также избегала, страшнее всего ей было идти в университет и идти домой, ведь Нин и Эри учились в университете, который был совсем недалеко. Но в один день все же избежать встречи не получилось.. "Минджон! Это ты!" Где-то позади раздался восторженный крик. Минджон подняла глаза и увидела две знакомые фигуры, которые направлялись к ней, идя по тротуару. Эри и Нин. Они выглядели... слишком яркими для этого серого, давящего пространства. Эри сияла своей обычной жизнерадостной улыбкой, а Нин, хоть и была более сдержанной, светилась искренним облегчением. Минджон замерла, не зная, что делать. Она не видела их так давно, что почти забыла, как они выглядят вживую. Её язык словно прилип к небу. Что она им скажет? Что стала ужасно жалкой? В глазах подруг читалось глубокое беспокойство. – Ты не отвечала на звонки, Минджон. Мы очень волновались за тебя, нельзя же так исчезать. – пробурчала Эри, обнимая Ким. Минджон почувствовала, как по ее лицу катятся горячие слезы. Она так давно не плакала. Так давно не чувствовала такой искренней заботы. Она позволила себе опереться на Эри, на ее теплое, живое тело. "Я... я не могла по-другому," — прошептала Минджон, рассказывая им о том, как отец заставил ее вернуться, как контролировал каждый ее шаг, как она потеряла все. Эри слушала ее, кивая, ее глаза наполнялись слезами. Нин молча стояла рядом, поглаживая Минджон по спине. Почему ты не сказала нам?— спросила Эри, ее голос был полон обиды. – Мы бы помогли тебе. Я не хотела, чтобы вы видели меня такой, — призналась Минджон, — Слабой, жалкой. Я думала, вы разочаруетесь. "Глупости!" — внезапно воскликнула Нин , — "Мы твои друзья. Мы всегда будем рядом, что бы ни случилось. Мы не позволим тебе сдаться." Она не оставила места для возражений. Ким была слишком важна и видеть то, как та разрушается было особенно тяжело. Нин всегда поддерживала её, всегда старалась приезжать на гонки, в которых участвовала её подруга, как и Эри. И уж они точно знали, что медицина совсем не мечта Минджон. Девушки все же уговорили подругу прогуляться с ними. Под действием таблеток Ким ощущала себя спокойнее, поэтому гуляла с ними без мыслей о том, что дома ей могут устроить допрос и указать ей на то, что она должна заниматься, а не слоняться по улицам без дела. С этого дня все изменилось. Эри и Нин стали ее тенью, ее опорой. Они часто сопровождали ее на лекции, приносили ей обеды в библиотеку, где Ким постоянно проводила свободное время. Они не давали ей погрузиться в пучину отчаяния, постоянно вытаскивая ее из мрачных мыслей. Они старались вернуть ей прежний блеск в глазах, прежнюю жизнерадостность. Ким теперь улыбалась, но в ее глазах все еще оставалась печаль. Однажды Эри заметила, как Минджон украдкой достает из маленькой сумочки таблетки. – Что это, Минджон? — спросила Эри, ее голос был полон беспокойства. Минджон запаниковала. – Это... это витамины. Для ноги. – неуверенно выговорила она. Ичжо не поверила. Ее глаза, зоркие и проницательные, уловили знакомую форму таблеток. Она осторожно взяла в руки руку подруги, в которой та сжимала таблетки. – Это ведь не витамины. Это успокоительные. Ты их постоянно принимаешь? Она лишь опустила глаза. Её лицо пылало от стыда, а голос дрожал. – Я... я просто не могу по-другому. Без них мне тяжело. Я не могу спать, меня мучают кошмары. Я постоянно нервничаю.. Эри и Нин переглянулись. В их глазах читалось понимание и глубокое сочувствие. – Минджон, — сказала Нин мягко, — Ты не должна со всем справляться сама. Они осудили ее. Вместо этого они окружили ее еще большей заботой и вниманием. Они стали отвлекали ее от мрачных мыслей, засыпая ее историями о своих студенческих приключениях, даже о своих мечтах, пытаясь зажечь в ней искру интереса к жизни. Постепенно Минджон стала оттаивать. Она снова начала смеяться – сначала это были лишь отголоски ее прежнего смеха, потом он становился более искренним. Она делилась своими мыслями, даже иногда проявляла интерес к учебе, находя что-то увлекательное в сложной структуре человеческого тела. Поддержка подруг была целительной, она помогала ей чувствовать себя не такой одинокой, не такой сломленной. Она стала снова чувствовать себя живой. Медленно, шаг за шагом, она возвращалась к себе. Однажды, после лекций, они сидели в университетском кафе, погруженные в обсуждение предстоящих каникул. Ким чувствовала себя более спокойно, чем обычно. Она даже посмеялась над очередной шуткой Эри, ее губы искренне растянулись в улыбке. Эри потянулась за своим телефоном, чтобы показать Минджон смешное видео, которое она недавно получила, и в этот момент на экране высветилось уведомление. Яркое, врезающееся в сознание. Сообщение. От Ю Джимин. Ким замерла. Внутри все сжалось, словно железный кулак стиснул ее сердце. Ю Джимин. Та самая Джимин, которая выиграла гонку, когда машина Минджон разбилась. Та самая Джимин, которая принижала её перед всеми. Ее кровь застыла в жилах, а взгляд приковался к экрану. Сообщение было коротким, но его содержание пронзило и без того израненную душу, словно ледяной кинжал. "Эри, как она? С ней все в порядке?" Рука Эри дрогнула, когда она попыталась убрать телефон, слишком поздно. Она побледнела, ее глаза забегали, как у загнанного зверька, лихорадочно ища оправдания. Ее обычное самоуверенное выражение лица исказилось от вины и страха. Минджон почувствовала, как по ее телу пробежал ледяной холод, и мир вокруг мгновенно потерял краски, превратившись в черно-белую размытую картину. – Что это? – ее голос был низким, почти беззвучным, но пронизанным скрытой угрозой, которая заставила Эри вздрогнуть. Эри пыталась что-то сказать, но слова застревали у нее в горле, словно ком колючей проволоки. – … я могу объяснить. – Она металась, пытаясь найти нужные слова, но паника сковала ее язык. – Объяснить что? – Минджон медленно поднялась, её голова внезапно показалась ей тяжелой, как свинец. Ее взгляд был полон глубокого недоверия и пронзительной боли, проникающей до самых костей. – Ты общаешься с ней? С Ю Джимин? С той, кто принижал меня? Ты общаешься с моим врагом? Нин, до этого молчавшая, попыталась вмешаться, ее голос был робким. – Минджон, подожди. Эри не виновата. Мы все переживали… за тебя.– Она пыталась сгладить ситуацию, но ее слова лишь подлили масла в огонь. Ким не слушала, теперь она никого вокруг не хотела слушать, она поняла, что Нин знала об этом и ничего не сказала. Все ее доверие, которое она так медленно и мучительно восстанавливала, рухнуло в одночасье, как карточный домик. Предательство. Это было предательство. Она чувствовала себя обманутой, использованной, словно их забота была лишь прикрытием для их тайной связи с Ю Джимин. – Все это время ты просто молчала..совершенно ничего не рассказала– сказала Минджон, ее голос дрожал от гнева и боли, которые прорвались сквозь туман успокоительных. – Ты общалась с ней за моей спиной. Почему? Что вы обсуждали? Что вы скрывали от меня? Эри была на грани слез, ее лицо было искажено отчаянием. – Минджон, пожалуйста, послушай. Я просто хотела узнать, как ты. Я думала, что это важно, что она тоже волнуется. Я не хотела тебя расстраивать. Нин опустила глаза, ее обычно уверенное лицо было покрыто тенью вины. – Минджон… мы… мы хотели защитить тебя. Мы знали, как тебе больно. Мы не хотели, чтобы ты…–Ее голос оборвался. Защитить? От чего? От правды? – Ким покачала головой, чувствуя, как мир снова начинает распадаться на части, а ее хрупкий щит рушится. –Вы обе… вы обе знали. И молчали. Пока я тут глотала успокоительные, чтобы не сойти с ума, вы общались с той, кто видела, как меня чуть не убили. С той, кто выиграла, на моих руинах. Она чувствовала себя опустошенной, преданной, снова одинокой. Весь тот прогресс, которого она достигла благодаря подругам, казался теперь миражом, построенным на лжи, разрушенным одним сообщением. Минджон медленно пошла прочь, опираясь каждый ее шаг был полон душевной боли. Она оставляла Эри и Нин стоять в кафе, шокированных и растерянных, их лица были бледными и полными отчаяния. Ким чувствовала, как в ее душе снова нарастает стена. Стена, которую она так долго разрушала, а теперь она воздвигалась заново, еще более высокая и неприступная. Мир снова раскололся. И теперь она была в нем одна. Совсем одна. И в этот раз боль была сильнее, потому что она пришла от тех, кому она доверяла больше всего. Теперь она злилась на Джимин ещё больше. Она считала, что именно эта девушка рушит её жизнь и заставляет её страдать. Возможные переживания Ю казались ей просто ещё одной хитростью, как и то, что та её спасла. Все вокруг давило слишком сильно. Минджон занималась ещё усерднее. Все свободное время уходило на медицину и она просто поглощала её. Успехи в университете радовали её родителей. Её хвалили многие учителя, говоря, что она лучшая на своём курсе. Это не доставляло Ким никакого облегчения. Таблетки пришлось принимать реже, ведь отец мог заметить что-то. Мысли раздваивались и путались между собой. Снова всплывало то сообщение, тот взгляд Джимин и все её колкие слова. Это раздражало, ужасно раздражало. Минджон невольно сжала ручку и прекратила писать, раздражение достигло пика, концентрация покидала её. Звук тяжёлого вздоха разнесся по комнате и наступила привычная тишина, которую нарушали лишь собственные мысли. Её взгляд часто обращался к экрану телефона. Ей хотелось чтобы все это оказалось кошмарным сном. Без Эри и Нин было тяжелее. Сам факт того, что произошло был камнем на плечах Ким. Она часто просматривала общий чат, иногда горько улыбаясь из-за шуток подруг, которые те часто писали и из-за смешных картинок, которые кидала Ичжо. Дни были ужасно одинокими. Больше не было смеха Нин и Эри, их шуток, больше не было объятий, которые дарили покой. Была лишь учеба и дом - места где ей некомфортно. Каждый день Ким выходила из дома пораньше. Она не спеша прогуливалась по пути в университет. Так она пыталась хоть на время успокоить себя. Погода соответствовала её настроению. На небе были тёмные тучи, все вокруг выглядело серым и тусклым, было зябко. Люди вокруг спешили, их лица были не самыми довольными, чьи-то даже слишком уставшими. Пары проходили дольше, чем раньше, но и сама Минджон уже никуда не спешила. Больше не к кому было спешить. Она спокойно отвечала на каждой паре, показывая насколько высок её уровень знаний. Это вызывало уважение у многих. Даже казалось, что тревога из-за взглядов других студентов утихла, хотя быть может она сама смогла себе внушить, что тревожиться из-за этого не стоит. В какой-то момент ей показалось, что она стала наблюдателем, словно вся жизнь вокруг стала виднее прежнего, когда жизнь Минджон раскололась на мельчайшие осколки. Неужели это навсегда? Неужели это то, к чему я шла.. – такие вопросы поселились в её голове. Возвращаясь домой поздно вечером после очередных посиделок в библиотеке за медицинской литературой она почувствовала на себе чей-то взгляд. – Наверное показалось – подумала Ким. Шаг она все же ускорила. Она все еще ощущала этот взгляд, это её пугало и заставляло чуть ли не бежать домой. Когда дверь дома наконец закрылась Минджон облегчённо выдохнула. Весь остаток вечера ей приходилось успокаивать себя, пытаясь внушить самой себе, что взгляда не было и что это все ей показалось.