Кодекс Сириуса Блэка

~~~

Правило 7.

Сначала попробуй, потом извиняйся.

(А если сработало — не извиняйся вообще.)

~~~

Пошёл третий месяц. Сириус вышел на балкон, потирая виски — их будто кто-то зажимал в тисках. Он опоздал на тренировку по легилименции, попал в самый низ списка. А это было худшее время: уставшая Бекка копалась в головах как ураган, без сантиментов. Половина Ордена вздыхала с облегчением, когда Сириус предлагал провести тренировку вместо неё. Но его тренировала Бекка лично. С одной стороны это сделало его вторым легилиментом в Ордене, а с другой…. Он докуривал, пока холод пробирал до костей — ноябрь вступил в свои права. Возвращаясь в свою комнату, он заметил, что дверь кабинета Бекки осталась приоткрытой. Заглянул — и встал. Она сидела, уткнувшись в лист бумаги. Даже не читала — просто держала пальцами виски. Дыхание ровное, но взгляд стеклянный. Сириус тихо отошёл. Говорить что-то было бессмысленно. Он спустился на кухню и заварил ромашку — единственный чай, который она пила без споров. Когда вернулся, часы пробили полночь. — Что это? — Бекка подняла на него взгляд, потом на кружку. — Ромашка, — сказал он и повернулся к выходу. — Блэк, подожди, — её голос дрогнул от тяжести этого дня. Она встала. Кабинет был крохотный — пять шагов, и она перед ним. В руках — маггловский белый конверт. — С днём рождения, — сказала тихо, усталым, почти ломким голосом. Но улыбнулась — так, что у него внутри что-то провалилось. Он смотрел на неё секунду, две. Потом взял конверт, задев её ледяные пальцы, улыбнулся и дежурно ответил: — Спасибо. Сириус не открыл конверт. Потому что боялся, что внутри будет не то, что он хочет. И боялся, что будет именно то. От обеих ситуаций одинаково мутило. Если он раскроет конверт сейчас — завтра весь праздник улетит в трубу. А пока ему нужен хотя бы один вечер, где всё не разваливается. *** Бар был полон гулких голосов и сладкого запаха алкоголя, вперемешку с чем-то магловским — табаком, дешёвыми духами и пылью. Над стойкой плавно крутились разноцветные огни, обволакивая зал мягким маревом. Бекка вошла, смахнула с плеч капли дождя и сразу заметила Римуса. Он сидел у дальней стены, где музыка звучала тише, и медленно крутил стакан с янтарной жидкостью. Питер стоял у бара, громко смеясь над чем-то, что сказала официантка в блестящей жилетке. Их плечи почти касались, и Бекка фыркнула: сцена была настолько типична, что могла бы повторяться каждую неделю. Клэфф подошла к Римусу: — Можно? — спросила она, кивая на соседний стул. — Конечно, — ответил он с усталой вежливостью и кивнул бармену, чтобы принёс ей что-нибудь. — Где остальные? — спросила Бекка, облокачиваясь на стол. — Разбрелись кто куда… кто-то сослался на работу, кто-то переотмечал, — Римус пожал плечами. Бекка фыркнула: — И именинник в том числе?  — Да нет… Сириус ушёл с девушкой. Час назад, может чуть больше. — В своём репертуаре, — усмехнулась она и взяла стакан, не разбирая, что в нём. Глоток получился больше, чем она планировала, и алкоголь застрял в горле вынуждая откашляться. Римус хмыкнул, но взгляд его был отрешённым. Он делал вид, что слушает, но на деле просто смотрел куда-то в сторону, будто пытался не думать. — Думаю, ему очень понравился твой подарок… — автоматом произнёс он. Бекка подняла одну бровь: — А меня это должно интересовать?  — Не знаю, просто… — Римус замолчал на середине фразы. Она не стала спрашивать, и между ними повисла тишина. Бекка мягко улыбнулась и склонила голову, считывать Римуса не хотелось, но она не отказалась задать ему один интересующий вопрос: — А ты чего тут сидишь один, Лунатик? Ждёшь, когда тебя кто-нибудь уведёт? — Я не в настроении, — сухо ответил он. — Я заметила, что ты всегда «не в настроении», неужели не скучно? — ухмыльнулась она. Люпин тяжело вздохнул, оглянул тёмный шумный бар, словно решаясь на дальнейшую фразу: — Не хочу лишних привязанностей.  Он, конечно же, считал, что это точка в их диалоге, но Бекка ждала чего-то подобного, но всё равно рассмеялась: — Ты думаешь, что встретишь своё «долго и счастливо» в прокуренном баре? Да ты оптимист… Римус отвёл взгляд, сделал глоток, не отвечая. Бекка вздохнула, чуть смягчившись. — Слушай, я не лезу, просто… — она качнула стаканом, глядя в мутное отражение лампы, — иногда проще пойти в маггловский бар и найти кого-то, кто не будет задавать вопросов. Они не видят шрамов, не чувствуют, кто ты. Просто живут моментом. Римус хмыкнул, но на губах появилась усталая улыбка: — А ты часто так делаешь? — Нет, — честно ответила она. — Но иногда бывает. Магглы не шлют сов. Они замолчали. За барной стойкой Питер уже пытался уговорить девушку показать какие-то сложные чары, а бармен раздражённо закатывал глаза. Римус внимательно смотрел на неё, а потом протянул руку: — Ну разочек можно попробовать. Бекка улыбнулась, взяла его ладонь и утянула обоих аппарацией. За столом не осталось никого. Музыка сменилась на что-то медленное, дождь за окнами усилился.  Лишь через десять секунд за стол плюхнулся злой именинник, вернувшийся к друзьям после короткой встречи с незнакомкой.  — Это, что, месть? — спросил Сириус, глядя на пустые стулья, словно тени Бекки и Римуса всё ещё сидели там. *** Толпа у входа шевелилась как живое существо — гул голосов, вспышки зажигалок, чьи-то протестующие выкрики. Сириус прошёл мимо огромного билборда: «Sex Pistols. 5 ноября», всё обклеено красными надписями «Sold out». Во внутреннем кармане куртки тяжело давили два билета. «Два. Почему два?» Он не спросил у Бекки сразу. А сейчас казалось глупым, что промолчал. Кажется слишком рано, и внутрь не пускали. Люди топтались, нервничали. Кто-то орал «менеджеры облажались», кто-то «с такими ценами это не панк», кто-то ругался, кто-то дрался. Сириус вздохнул и перешёл дорогу к бару напротив. Тот был почти пуст на фоне беснующейся толпы.  Он глубоко вдохнул, чтобы почувствовать температуру по-настоящему, ведь в этот раз он решил аппарировать в Лондон прямо из тёплого штаба в одной футболке и своей неизменной кожанке.  Он автоматом кинул фунты на стойку и кивнул на кран: — Newcastle. Лишь на секунду он позволил голове коснуться барной стойки, а потом выпрямился, будто всё в порядке. А в голове оставалось одно. Два дня назад Бекка ушла с Римусом из бара. И Лунатик, довольный чертяка — насколько Люпин вообще мог быть довольным — на следующее утро, сука, улыбался. И на вопрос «как прошёл вечер?» дал неожиданный ответ: — Замечательно. Он сделал глоток пива. Горького. Металлического. Пустого. «Эти два билета… Сообщение, которое не расшифровать». — Проклятие, — тихо фыркнул Сириус. Он услышал голос откуда-то со стороны входа: — Я же сказала — надо было брать билеты ещё в августе! — Ты видела ценник на старте? — возразил мужской голос, — Все думали, что это шутка. — И всё равно всё смели! Женщина плюхнулась через стул. Мужчина сел между ней и Сириусом. На самом деле этой паре было лет двадцать семь на вид. — Может, другие перекупы появятся? — спросил парень подзывая бармена и заказывая напиток. Девушка фыркнула, и её спутник повернулся к Сириусу, закатил глаза и одними губами произнёс «женщины». Сириус понимающе кивнул и закурил. К счастью, в этом баре были пепельницы прямо на стойке. Пара присоединилась к нему.  — А ты на концерт или так мимо проходил? — наконец спросил парень. — Я ещё не решил, — коротко ответил Сириус.  — Тоже в шоке от цен? — хмыкнула девушка. — Почти, — тихо ответил Сириус, открывая и закрывая крышечку сраной Zippo, которую Бекка умыкнула для него у какого-то маггла в Ноттингеме. Даже курить расхотелось. Он слушал парочку краем уха, всё глубже погружаясь в мысли о Клэфф. — Я говорила, что надо было продать развалюху раньше, может бы хватило на билеты. — Мэг, кто знал? Постоим на парковке, может услышим чего… Против воли Сириус тяжело выдохнул, пытаясь выкинуть все мысли из головы, когда парень ушёл в туалет, а девушка, пододвинув чашку с орешками, спросила: — С подружкой поругался? — Мы просто коллеги, — нахмурился Сириус. — А, — Мэг закинула в рот орех, делая вид, что ей не нравится совать свой нос в чужие дела, — ну тогда это диагноз. Сириус не понял, что она имела ввиду, но говорить о Клэфф было выше его сил, мысли о ней уже сидели в печёнках. У него определённо был передоз этой девчонкой. — Что она вытворила? — не унималась девушка. — Подарила два билета, — признался Сириус. — На Sex Pistols? — у неё отвалилась челюсть, — И ты тут один? Парень… ты труп…  Сириус рассмеялся, подумав: «Нет, Бекка не какая-то пустышка типа тебя, чтобы обижаться из-за херни». Он взглянул на девушку, сидящую рядом за стойкой, но глаз зацепил другое. — Bonneville T-… — начал шептать он. — … сто двадцать, — закончил за него тот самый Джонни, который вовремя вернулся из туалета. Именно с этого мотоцикла Сириус начал своё знакомство с маггловской техникой шесть лет назад. Конечно, это были вырезки из чёрно-белых газет и цветных журналов одного парнишки с Пуффендуя, но… — Классика! — воскликнули Сириус и Джонни одновременно. Мэг закатила глаза, подмечая эту мальчишечью реакцию, и спросила то, что интересовало её больше всего: — Парень, а второй билет может нам продашь? Всё равно пропадёт.  — У меня только сотня, — признался Джон. Мэг кивнула на окно. Её парень мотнул головой. Сириус с удивлением смотрел, как они перекидывались взглядами, и молился, чтобы они на тренировках с Клэфф не выглядели так тупо. Он решил, что пора валить, чтобы не видеть этот цирк.  — Эм, стой… — остановил его Джонни, когда Сириус поднялся с места. — Он… я знаю, ему нужен ремонт, знаю, что он ушатанный, что он дешёвка… но… Сириус вообще потерял связь с этим баром и происходящим вокруг него, хоть выпил совсем немного, даже кружка пива осталась полупустая на стойке. И вдруг… Перед его глазами покачивалась связка ключей.  — Мэг давно мечтала о концерте, — Джонни понизил голос, — Да и я налажал не купив билеты… парень, пожалуйста… продай лишний билет, а?  «Это же мой билет. Хочу — зову Клэфф, хочу — отдаю первым встречным магглам, хочу — …», — и внезапно куртка перестала быть такой тяжелой. Сириус забрал ключи из рук Джона, а на стойку бросил кусочек бумаги.  Мэг визжала. Когда Сириус подошёл к выходы, она перешла на ультразвук: — Фан-зона!  И это она ещё не увидела, что билета было два. *** Комната не была новой. Но всё ещё чужой. Слишком тихой. Бекка рухнула на кровать, уткнулась лицом в подушку и попыталась приказать себе успокоиться. В комнате с девочками она засыпала за три минуты. Конечно, дело было в этом. А не в том, что Сириус должен был вернуться четыре часа назад. Она закрыла глаза. Пять секунд. Десять. И тут стёкла задребезжали так, словно под окнами решили устроить гонки на чёртовом драконе. Звук был хриплым, надорванным, словно железо умоляло о пощаде. Бекка подскочила: — Что за… Первая мысль: «Он убил двигатель?» Она машинально накинула халат на старую пижаму на бретелях и выбежала в коридор. По коридору шла злющая Молли Уизли, в халате и с палочкой в руке, бормоча себе под нос: — …я её убью… в три часа ночи… Уизли решила, что шумит сама Бекка, поэтому растерялась, когда Клэфф догнала её в коридоре и сказала: — Молли! Иди спать. Я сама убью его. — Скажи ему, что если он ещё раз разбудит моих детей — я его выгоню из Ордена. — Бегу, — кивнула Бекка. Она дождалась, пока Молли скроется за поворотом… И только тогда позволила себе выдохнуть — коротко, резко, почти болезненно. Сириус вернулся на чём-то… но не на её мотоцикле. Ведь её мотоцикл не подыхал на каждом обороте. Она аппарировала в пристрой, где Блэк стоял посреди дыма и хаоса, старательно пытаясь наложить Силенцио на стены — уже после того, как разбудил полдома. Рядом — старый Triumph. Ржавчина, чёрная выхлопная труба, треснувшая рама. Они встретились взглядами. Он — напряжённый. Она — ледяная. — Какого хера? — спросила Бекка, глядя не на него, а на мотоцикл. — Силенцио на мотор не сработало, — буркнул Сириус. — Я не виноват… И это правда — в его глазах Бекка увидела только упрямство и отчаяние, но не вину. — На этом моторе вообще ничего не сработает, — ровно сказала она. — Он сдох тысячу миль назад. — Он как-то вяло реагировал на Репаро… — Потому что он маггловский, Блэк, — отрезала Бекка. — Маггловское железо не чинится волшебной палочкой. Она развернулась к выходу. Сириус схватил её за руку: — Постой. Как ты вообще приучила Дукатти к заглушающему заклятию? — Руны. Завтра дам формулу. Он держал её крепче. Слишком крепко. — Значит… есть и другие формулы? — голос Сириуса сорвался, слишком горячий, слишком жадный. В голосе был не интерес — голод. Желание переделать. Докопаться. Халат соскользнул с плеча — и он успел заметить тёмную кромку на ключице. В следующее мгновение она выдернула руку так резко, будто он ударил её. — Что ты хочешь? Изменить его? — её голос сорвался, — Сделать «правильным»? Сириус моргнул, не понимая, за что ему эта вспышка ярости: — Я просто спросил… — Конечно, вы, маги, всегда «просто спрашиваете», — холодно перебила она. — Всегда лезете менять что-то, не разбираясь, что там было изначально. Её плечи дрогнули — еле заметно. — Ты вообще о… — Сириус двинулся вперёд, чтобы попробовать успокоить её, но хлопок аппарации опередил его, — …чём? *** Утро было непривычно тихим. Из кухни доносился запах овсянки — Молли, похоже, решила сегодня никого не баловать. Сириус вошёл, готовый к столкновению, но Бекка уже сидела за столом. Локти на поверхности, волосы собраны в небрежный узел, взгляд — ясный, почти спокойный. Когда он подошёл к ней со своей порцией овсянки, она просто кивнула ему на свободный стул, будто вчерашней ночи не существовало. Он сел. Деревянный стул скрипнул слишком громко — или ему показалось. Бекка протянула свёрнутый лист пергамента: — Формула связывания объекта с чарами тишины. Голос звучал сухо, ровно, почти как у преподавателя. — Я думаю… — Сириус хотел спросить что-то «о вчерашнем», но слова сами свернули куда-то вбок. — …разобрать мотор. Посмотреть, что там орёт. Она подняла глаза. Очень медленно. Из этих трёх секунд тишины можно было вычитать всё — и остатки злости, и следы бессонной ночи, и попытку быть обычной. — Помочь? — спокойно спросила она, но ноздри раздулись шире, чем обычно. Сириус моргнул: — Хочешь? — Нет, — честно ответила Бекка. — Но не позволю тебе добить этот несчастный мотоцикл. Джеймс, которому Сириус утром всё коротко пересказал, бросил короткий взгляд на Бродягу и улыбнулся. То ли шутке Питера, то ли услышал то, что сказала Клэфф. Молли, ставя чайник, бросила на них быстрый взгляд и кивнула им.  Вся столовая казалось выдохнула после шутки Бекки вместе с Сириусом. Кажется теперь всё приходило в настоящую норму. *** Пристройка как всегда пахла металлом и пылью, но только сегодня и чем-то обугленным — Сириус вчера явно пытался заставить двигатель работать против воли. Бекка шагнула внутрь,  приглушённый свет лег на старый Triumph, словно пытаясь скрыть его возраст. — Ладно, — сказала она, завязывая волосы выше, — посмотрим, какого монстра ты притащил. Сириус стоял рядом, прислонившись к столу с инструментами. Молча передал ей фонарь, будто они работали так годами. Она присела на корточки, провела пальцами по корпусу и сказала без эмоций: — Двигатель четырёхтактный, двухцилиндровый. Карбюратор дохлый, свечи умерли, воздушный фильтр тоже на покой просится. Сириус фыркнул: — Я понял только слово «двигатель». — Ничего, — Бекка открыла боковую крышку, аккуратно, будто вскрывала бурбонтер, — Сейчас поймёшь. Он опустился рядом, положил руку на бак, наблюдая, как она работает. И впервые видел — её спокойные движения. Очень точные. Почти нежные. — Видишь? — она кивнула на сухой металлический узел. — Всё забилось. Она засучила рукава сильнее и протянула руку за смазочным материалом. Сириус заметил татуировку на внутреннем сгибе локтя. Чёрный, чёткий символ, будто выжженный: тонкая линия, пересекающая другой угол, одна большая петля и два хвоста.  И он знал этот знак. Слишком хорошо знал. — Серьёзно?.. — прошептал он так тихо, что прозвучало только в его собственной голове. Потому что именно этот символ красовался на первой странице «Справочника чистокровных волшебников» — знак благословения крови, эмблема, которой так гордились все чистокровные волшебники.  У магглорожденной Бекки на коже. На самом нежном месте, которое обычно скрывают под рукавами.  Первые секунды внутри всё сжалось. Потом вспыхнула злость. А потом — смех, сухой и очень опасный, который он удержал за зубами. Бекка этого не заметила — она низко склонилась над мотоциклом и что-то мурлыкала над ним. — Фильтр я сниму, а ты проверь свечи, — произнесла она, разогнувшись. — Конечно, — ответил он, хотя не слышал ничего кроме внутреннего смеха. Потому что символ был… перевёрнут… Так, что вместо «благородства крови» он означал презрение, изгнание, плевок в систему. А затем родилась мысль, от которой он чуть не захлопал в ладоши: «А если мне тоже жахнуть такой же знак? Тоже перевёрнутый. Назло всему роду Блэков.» Сириус почувствовал, как губы снова дёрнулись, но он заставил себя стереть мысль. Сжёг её. Выкинул. Потому что Бекка стояла слишком близко. Потому что стоило ей взглянуть — и она бы услышала всё без заклинаний. Он наклонился к свече зажигания и, стараясь говорить ровно, спросил: — Значит… фильтр меняем? — Фильтр, свечи, масло, карбюратор… — перечислила она, будто оглашала приговор. — Всё можно восстановить. Но это займёт время. Он кивнул. Она подняла на него глаза. И в тихом воздухе пристройки было странное ощущение — будто что-то между ними снова вернулось на свою позицию. — Тогда, — сказал Сириус, — займёмся по порядку. — По порядку, — повторила Бекка. И они продолжили работу — бок о бок, почти касаясь плечами, делая вид, что единственный горячий объект в помещении — двигатель. Хотя это было ложью. Очень удобной ложью. *** Бекка постепенно закупала и привозила запчасти и инструменты, поэтому им всё время было чем заняться. Правда сегодня Бекки нигде не было видно, поэтому он сидел на полу, локоть на колене, в руках — свеча зажигания, которую он в третий раз пытался понять. Джеймс жевал чипсы, наклоняясь через плечо друга. — Это всё выглядит так, будто ты пытаешься сделать ему ремонт мозга, — пробормотал он, — только без мозга. — Спасибо, Сохатый, — Сириус повернул свечу так, будто она вообще что-то расскажет. — Очень помог. Питер лежал на старом матрасе, потягивал пиво прямо из горлышка и канючил у Римуса что-то. Сначала Сириус не обращал внимания, но постепенно разговор поникал в его голову. — Ну пожалуйста… Римус закатил глаза: — Нет. Питер перекатился ближе, заговорщически понизив голос: — А вдруг… ну… вдруг там у меня тоже будет шанс. — Шанс на что? — откликнулся Джеймс, подавившись смешком. — На пьяную магглку с плохим зрением? Питер насупился, но не надолго: — Как-то нечестно, Бекка показала маггловкий мир вам с Сириусом, а мне получается туда нельзя?  Сириус чуть сильнее сжал свечу, словно боялся, что она выскользнет из пальцев. — Я не сказал «нельзя», — напомнил Римус, — я сказал, что сам пока ничего не понял.  — Но уже подцепил девчонку… — хмыкнул Питер.  — Кто кого подцепил… — фыркнул Джеймс. — Господи, и зачем я вам рассказал… — закатил глаза Лунатик. Джеймс с Питером продолжили хихикать над Люпином. Сириус сделал то, что обещал не делать: он заглянул в глаза другу и подсмотрел поверхностный эмоциональный слой. Римус избегал оставаться с ним в одной комнате до этого дня, и Сириус счёл это за подтверждение его догадок. В глазах Лунатика плескались усталость, страх, раздражение, но ни грамма, ни капельки вины.  И если между ним и Беккой что-то было, то Римус не смог бы спрятать это. Никогда. Вдохнув полной грудью Сириус принялся менять свечи и параллельно просвещать остальных о мире магглов.  *** Сириус же не чувствовал усталости, но всё же решил уговорить себя на отдых. Штаб сонно разбредался по комнатам, и они шли по коридору отпуская тихие шуточки и перебрасываясь колкостями. Когда они проходили мимо кабинета Клэфф, то Сириус слегка замедлился: — Я обещал принести Фрэнку стратегию завтра, заберу бумаги и догоню вас.  Он постучал, но ему ответила тишина. Дверь редко запиралась, поэтому он дёрнул за ручку. Сириус прошёл к журнальному столику, на котором оставил свои бумаги вчера, и закусил губу: можно было поправить ещё кое-что… но…  Он пробежался глазами по тексту снова, будто боясь допустить ошибку. Щелчок аппарации его не отвлёк. Он даже не пошевелился, хоть воздух в комнате стал тяжелее. И лишь поняв, что в комнате слишком долго тихо, поднял голову. Клэфф как-то неестественно стояла, руками оперевшись о стол. На ней было чёрное платье до колена и неизменная кожанка. Её голова была склонена, а плечи дрожали.  — Бекка? — тихо спросил он. Она не дрогнула, не обернулась, не подняла голову, а просто сползла на пол, словно ноги её не держали, руки не могли больше зацепиться за лакированный стол.  Он инстинктивно бросился к ней, чтобы поймать, но не успел, но она и не падала. Просто получилось так, что Бекка сидела на полу, а Сириус стоял на коленях, будто загораживал её от всего мира как стена. Волосы закрывали её лицо, а звук падения капель разрывал тишину.  — Они все… — голос Бекки был хриплым, сорвавшимся. Блэк протянул руку, но замер в нерешительности, — почему?… Они должны… ненавидеть меня… Воздух тяжело вырвался из груди, словно она не могла дышать.  — Она не должна была… она… была… правильной… И тогда его резануло изнутри. Он потянулся к Бекке и прижал её к груди. Ему казалось, что она сейчас наорёт, или вырвется, или даст по голове, потому что её плечи были напряжены как камень.  Ладонь Бекки дрогнула. И он почувствовал, как в его куртку впились пальцы. — … храброй… доброй… — голос сорвался на шёпот. — Но она… пошла за мной… Его рука осторожно провела по её волосам. — … это моя вина… а никто… почему они меня не презирают? И ещё раз. С большим нажимом. Теперь он зацепил какие-то металлические штуки в прическе и случайно растрепал её волосы.  Бекка всхлипывала, а он пытался успокоить её. Была маленькая надежда, что у него получится уложить её на диван, когда закончатся слёзы, но тело Клэфф не переставая била мелкая дрожь.  — … почему… я жива?  Сириус резко схватил её за плечи, оторвал от себя и встряхнул сильнее, чем собирался — страх сделал движения резкими. — Не смей так говорить, — сказал он, глядя в её красные, заплаканные глаза, стирая размазанную тушь с щёк. Она вывернулась и громко закричала на него: — Ты не имеешь ни малейшего… Но Сириус снова схватил её за плечи. В тот момент он вспомнил своё детство, и то насколько хорошо он умел перекрикивать даже свою мать: — Это ты не имеешь права так говорить.  Бекка проглотила свой крик, словно оцепенев. — Запомни это, Клэфф. Если кто-то отдал свою жизнь за тебя, значит… — Сириус зажмурился, пытаясь подобрать слова. — Значит, твоя жизнь стала вдвойне ценной. Она смотрела на него широкими глазами. Бекка немного икала, но слёзы уже не текли. А он… он просто уставился в ответ, ожидая первого шага от неё. Наконец она провела тыльной стороной руки по носу и произнесла: — Блэк… ты дурак. Сириус равнодушно пожал плечами. А Бекка шмыгнула носом и… заговорила… — Мне было скучно… Кейт ушла в отгул, Фрэнк шлялся в министерстве, а Артур принёс дело… ну как обычно… Сириус кивнул. Разведка сбрасывала остальным тупиковые и бесполезные наводки при расследовании разных дел. — … и дело тоже было моё… я уговорила Томаса проверить наводку, которая должна была быть пустой… но… Тяжелый вдох. — Мы нарушили протокол… разделились… а потом… я помню палочку у горла… шёпот… а другая рука на… — Бекка скривилась, словно съела что-то кислое. И почему-то Сириус сразу понял, что речь о том самом пожирателе, что преследовал их до телепорта в Министерство Магии. — Томас еле выбрался оттуда… и все решили, что я… я шпион… кроме Кейт… она… Бекка стала говорить очень хрипло и неразборчиво, Сириус постарался ободряюще погладить её по руке, но она сжалась, словно ей были ненавистны его касания. Тогда он трансфигурировал бумаги, которые он держал в руке, в стакан и наполнил его водой. Но вместо того, чтобы выпить, Бекка плеснула жидкость себе в лицо. — Ещё… — прохрипела она. Сириус повторил «Агуаменти», сосредоточившись на температуре воды, и вылил стакан на Бекку сам. Холодные капли стекали по волосам, куртке и платью, но она перестала дрожать, а лицо приняло хмурое, но сосредоточенное выражение. Шатаясь она стала подниматься, и он постарался помочь ей. Она не оттолкнула руку, и даже спокойно её приняла. Бекка отвернулась к двери в спальню… а потом… Сириус услышал самое тихое «спасибо» в своей жизни.  Всё ещё стоя на коленях рядом с лужей воды, он вдруг понял, правила Ордена написаны не в кабинетах. Они написаны вот так — слезами, страхом, чужой жизнью.  «Правило 83. Не работать в одиночку.  Не менять напарника.»