Кодекс Сириуса Блэка

~~~

Свод правил выживания с Клэфф. 

Правило 4.

Никогда не спрашивай “ты в порядке?”.

Если она в порядке — не ответит. 

Если нет — убьёт взглядом.

~~~

Сириус вырвал из рук Фрэнка толстовку Бекки, со стула забрал куртку и вышел за Грюмом: ведь если он её позвал, то Клэфф пойдёт отчитываться к нему в кабинет.  Долгопупс, кажется, тоже придерживался этой логики, поэтому шёл за ним, но в дверях задержался, сказав Джеймсу: — Побудь с Лили, а лучше возвращаетесь в штаб. Кабинет Грюма был тесный, прокуренный, стены — усеяны картами, фотографиями, зарисовками, красными нитями, и везде — запах огневиски и сургуча. Фрэнк встал у стола, сжимая кулаки так, будто всё ещё слышал голос Беллы. Сириус прислонился к стене у двери — напряжённый, настороженный. Грюм налил огневиски в массивный стакан, поставил на журнальный столик — коротким, почти заботливым жестом. И тяжело опираясь на трость, сел за свой стол. Клэфф же сидела на диване и смотрела в окно, словно медитировала, словно вокруг ничего и никого не было. Наконец она скользнула взглядом по стакану, полу, стенам и двери. Заметив Сириуса, Бекка молча протянула руку. И он подал ей её вещи, лишний раз задержав взгляд на руке. Теперь он отчётливо видел белый шрам от буквы «A» под чёрным, словно выжженным символом чистокровных семей. Будто сначала нанесли букву, а сверху…  Его передёрнуло против воли, но Бекка не заметила, или сделала вид, что не заметила. — Спасибо, — ровно сказала она. — Можешь идти. — Нет, — ровно ответил Сириус. Она подняла взгляд. Пустой. Ровный. Слишком спокойный для всего, что произошло сегодня. — Это был долгий вечер, — Бекка мягко улыбнулась, — Тебе стоит отдохнуть. Этой улыбкой она могла обмануть кого угодно, но только не его.  — Возможно позже. Её взгляд моментально стал недовольным, когда она поняла, что Сириус не поведётся на эту дешёвую манипуляцию. Кроме напарников никто не нарушал тишины. Бекка неспешно натянула толстовку и застегнулась. Фрэнк едва слышно выдохнул.  Как не было мерзко Сириусу, но он посчитал. Он помнил список чистокровных наизусть, потому что мать вбивала эти фамилии в него силой. Поэтому в его голове были все шестнадцать фамилий до буквы «N». И он понял, что Долгопупса корёжило, потому что он знал, где «его» буква.  Именно этого Бекка и боялась. Боялась увидеть в глазах Сириуса то же самое, что видела в глазах остальных. Они не сидели в тишине. Бекка мелкими глотками, но не отрываясь от стакана пила огневиски. Её рука не дрогнула, а выражение лица даже не выдавало наличие алкоголя в бокале. Она была истощена. Бекка приложила пустой стакан ко лбу и заговорила, не смотря ни на кого: — Мозги Беллы… — она сделала маленькую паузу, словно выбирала слово, — …как излишне отшлифованная каша. Гладкие лоскуты вместо мыслей. Без логики. Куски ярости, куски служения, куски удовольствия. Всё остальное — пустоты. Фрэнк тихо выдохнул. Грюм кивнул, как будто это подтверждало его собственные догадки. — Это очень… сложный персонаж… в плане… не представляю, сколько сил понадобилось Воландеморту, чтобы обучить её окклюменции… тем боле что… — … предпочитает, чтобы его подданные вообще не были искусны в этом, — закончил за неё Грюм и покрутил кистью, напоминая ей, что это не так уж и важно. Бекка не видела этого жеста, но тему сменила: — Он заставил всех Пожирателей показать ему семейные реликвии. Все до единой. — Зачем? — спросил Фрэнк, его брови взметнулись вверх. — Она не знает, — пожала плечом Бекка. — Он никому не говорил, но Белла думает, что он ищет что-то конкретное. Она поставила стакан. Продолжила: — Они расширяются, набирают всех подряд… теперь даже и несовершеннолетних, — она бросила полувзгляд на Сириуса, но тут же вернула глаза в другую точку. Бекка тяжело вздохнула, словно переключаясь с одного потока сознания на другой: — Белла видела новых рекрутов. Я знаю пятерых. Остальных опишу. Фрэнк поднял руку: — Это позже. Она кивнула. — Ещё… — Бекка провела пальцем по краю стола, будто разглаживала мысль. — Он решил сменить тактику, вести не только войну, а подключить политику. Все трое подняли брови от удивления. — Сместить министра магии. Но… — Бекка скривилась, а потом стала пародировать голос, — «Малфой не подойдёт, нужна свежая кровь». — Снова Малфой… — безрадостно цокнул Грюм. — Он хочет кого-то за кем пойдут, из семьи с хорошей репутацией… Бекка прочистила горло: — Ну в общем, поставить и на ключевые позиции в министерстве «своих» людей, но незаметно. — У тебя есть имена? — почесал подбородок Грозный глаз. — Не все, — ответила она и замолчала. Фрэнк нахмурился, Грюм сдвинул брови, но никто не спешил давить. И только Сириус понял, почему она молчит, почему она пыталась выставить из кабинета, почему она инстинктивно хотела на него посмотреть, но не решалась.  Понял — и ощутил, как внутри сжалось что-то старое, болезненное, давно забытое. И словно чужим голосом Сириус сказал: — Первое имя — Регулус Блэк. Верно? Бекка подняла голову. В её глазах мелькнуло что-то похожее на жалость. И она кивнула медленно, тяжело.  В голове остался только один вопрос: «Почему, после того ада, что он только что увидел, она всё ещё пытается беречь его — а не он её?» *** Сириус дошёл до двери, но не вошёл сразу — в узкую щель пробивался голос Римуса: — …она сказала, что магглы не видят шрамы и не задают вопросов… так вот что она имела ввиду. У Сириуса в груди будто что-то хрустнуло. Джеймс рассказал им все. Он распахнул дверь так резко, что та ударилась о стену. Питер сидел на кровати, Римус нервно крутил карты в руках, Джеймс облокотился на шкаф. Они замолчали, как только он появился. Сириус сел на свою кровать и стал расшнуровывать свои берцы. Джеймс сделал полшага вперёд и тихо спросил: — Ты как? Сириус улыбнулся. Такой улыбкой, которой пугают маленьких детей. — Охуительно, — коротко сказал он и вернулся к ботинкам. Питер медленно поднял руку, словно сдавался: — Мы… мы здесь. Если… — О… да… — перебил его Сириус, — круто, спасибо! Я как раз думал, а где был я все те шестнадцать дней?! Троица вздрогнула, но он не остановился: — На зельях сидел? Гербологию сдавал? Или, может, думал, какое ударение в моём заклинании правильное?! Питер съёжился. Джеймс шагнул на полшага ближе, готовый физически остановить друга. Римус тихо выдохнул — не испугался, а… понял: — Сириус… ты не знал. Ты не виноват. Он сначала замер, а потом тихо, почти истерически засмеялся: — Конечно. Конечно, блять, не виноват. Он выдохнул резко, будто воздух опалил ему лёгкие, и сказал то, чего никогда не собирался произносить вслух: — Я только… всего лишь… пару лет назад сказал ему держаться от неё подальше, иначе я переломаю ему ноги. Троица замерла. Джеймс медленно поднял глаза: — Ты сказал это Эйвери..? Но… почему? Сириус злобно махнул рукой — «проехали» — но слова сами вырвались: — Потому что я видел, как он на неё смотрел. Потому что… узнал, что они тайно… — он оглох на секунду от собственных слов, — … трахались во время учёбы… ясно!? Питер открыл рот. Римус поднял голову. Джеймс побледнел. Римус мягко, чтобы достучаться до него: — И ты думаешь, что он сделал это с ней из-за тебя? И Сириус — не думая, не рассуждая — выкрикнул: — Я думаю… — он резко ударил рукой по стене, — … что я не должен сидеть тут и распускать сопли перед вами! Он схватил берцы и куртку, уже на ходу: — Я буду в её кабинете. Хочет она или нет, но я буду рядом. Дверь хлопнула так, что по стенам побежали трещинки. *** Дверь в кабинет открылась едва слышно — Бекка двинулась почти бесшумно, словно боялась нарушить тишину. Волосы собраны идеально гладко, толстовка застёгнута до горла, взгляд — острее обычного. Она держала в руке пару дел — тонкую, но тяжёлую папку. И сделала первый шаг в кабинет… …и замерла. На диване, свернувшись неудобно, будто заснул в тот момент, когда сел, спал Сириус. Только не в привычной позе «распластавшаяся звезда». Нет. Он сидел полусогнутый, плечи прижаты к спинке, голова запрокинута, руки сжаты в кулаки. Как человек, который не собирался спать. Как человек, который охранял. Бекка резко втянула воздух — слишком громко. Пальцы дрогнули, и дело выскользнуло. Папка глухо упала на пол. Сириус вздрогнул и резко распахнул глаза. На секунду дезориентированный, будто готовый к дуэли. Потом взгляд прояснился… и он увидел её. — Клэфф?.. — хрипло, сипло, голос как после дыма и двух часов кошмаров. Она наклонилась за папкой — слишком резко, слишком старательно, лишь бы не поднимать взгляд. Как будто бумага была важнее всего, что происходило. — Ты… — он поднялся, слегка поморщившись от того, как затекли мышцы. — Как тебе спалось? Она сжала папку сильнее, чем стоило. — Нормально, — сказала ровно, нейтрально, выверено. Он провёл ладонью по лицу — усталость и злость на себя проскользнули в одном жесте. — Я пришёл… ну… если вдруг… — Сириус осёкся, будто понял, что говорит лишнее. — Короче. Я рядом. Выражение её лица было не читаемым. Она не реагировала, молча сортировала бумаги на столе. — Клэфф… — начал он. — Блэк, побудь где-нибудь в другом месте, — холодно отчеканила она, — У меня много работы.  Сириус сглотнул и не стал напоминать, что они — напарники, и работа у них общая.  — Клэфф, — тихо позвал он, — вчера я сказал, что не отвергну тебя… Бекка вздрогнула на микросекунду, но сделала вид, что пропустила его слова мимо ушей и открыла картотеку. — Забудь. Забираю эти слова обратно, — сказал он. Ни угрозы, ни мягкости — просто правда. Пауза. Бекка повисла на ящике, будто выбирая нужные бумаги, даже губами шевелила. Но Сириус видел, как напряжены её уши, она просто не могла его обмануть своим напускным безразличием. — Вместо этого запомни другое. Ты вчера пыталась сделать всё, чтобы я от тебя отшатнулся. И у тебя не вышло. И ни у кого не выйдет. Пальцы Бекки побелели — она так сильно вцепилась в ящик картотеки, что тот едва не выпал из паза. Сириус сделал шаг, но она резко выпрямилась и повернулась к нему лицом. — Не выйдет? — повторила она, голос сорвался на смешок, горький до металлического привкуса. — Ты правда так думаешь? Он открыл рот, но не успел ответить. Она уже стягивала с себя толстовку. Одним рывком. Слишком резким, почти раздражённым. Майка задралась, но она не поправила — наоборот, ухватилась за подол и тоже потянула вверх. — Клэфф, стой, — Сириус сделал еще один шаг вперёд. — Смотри, — перебила она, дрожащим голосом. — Ты же хочешь доказать мне что-то, да? Так смотри. Майка уже была на полпути вверх. Он поймал её за запястья — не резко, а так, будто ловил что-то очень хрупкое. Она дёрнулась, но он держал крепко. — Не надо, — тихо сказал он, — не так. — Почему? — она почти выкрикнула. — Боишься? Боишься увидеть, что я не такая чистенькая и целая, как ты внушил себе в своей голове?! Сириус сжал зубы. Сердце билось так, что он слышал его в висках. — Я не боюсь увидеть твои шрамы, — сорвалось у него. — Тогда отпусти! — она рванулась снова. — Нет, — прошептал он хрипло, — потому что ты делаешь это, чтобы наказать себя. И чтобы наказать меня. Она замерла. На секунду. На вдох. — Нет! Я хочу, чтобы ты видел, — прошептала она. — Чтобы ты знал. — Я уже знаю, — ответил он так, что она подняла на него взгляд, впервые честный и обнажённый. — И это ничего не меняет. Она пыталась вырваться. Её плечи дрожали — от злости, от стыда, от того, что чуть не сорвалась перед ним. — Я отпущу, — спокойно сказал он. — Но тебе всё равно придётся вернуться. Ко мне. К разговору. К себе. Она резко дёрнулась ещё раз — но он уже расслабил пальцы настолько, что её руки свободно выскользнули из его ладоней. — Не завтра — так через час, — произнёс он, пока она отступала назад, — Не через час — так через день. Бекка отвернулась и упёрлась руками в стол, словно стоять без опоры невозможно. Сириус видел её всего раз в подобной позе, когда он стал случайным свидетелем того, как она сломалась.  Она дышала тихо, но грудь вздымалась, словно она пыталась вдохнуть весь воздух в комнате разом. Наконец, она подняла голову, собрала папки и села изучать документы.  Сириус старался не выдавать своё присутствие, чтобы не спугнуть, но тихо выдохнул через мимолётную улыбку, потому что впервые Клэфф не сбежала ни от себя, ни от него, ни от того, что между ними, даже если на разговор её не хватает… пока что.